Глава 22. Артур

Выходной в который должен был проходить приём подкрался незаметно. Снова дом пах вкусной едой, цветами и алкоголем, казалось, что папа умер снова, ведь раньше шумных сборищ у нас дома не водилось.

— Будь душкой, - попросила меня мать, поправляя мой галстук. — А ещё поди посмотри, во что оденется твоя жена, я пыталась контролировать этот вопрос, но Юля была не очень вежлива со мной.

Я усмехнулся - быть вежливым с моей матерью, это сколько выдержки надо иметь, не каждый справится. Мне помогала просто стоическая привычка реагировать на маму философски. Как на хреновую погоду, которую не можешь улучшить. Как на одиночество, которое уже въелось под кожу. Мама просто была и все, любить её было не обязательно.

Я пересёк ванную и постучал, прежде чем войти.

— Да, — крикнула Юля.

Толкнул дверь. Она была уже одета. Сидела перед зеркалом, наводя последние штрихи. Я остановился за её спиной, чувствуя себя максимально странно. Это просто сцена, вырванная из прошлого, в настоящем ей нет места.

— Тебя мать отправила? - спросила Юля.

Она отложила тушь и взялась за карандаш для губ, помаду. Раньше я всегда залипал на то, как она красит губы.

— Ага.

— Что же, надеюсь она останется довольна.

— Думаю, да.

— Можешь идти. Я скоро спущусь.

Наши взгляды встретились в зеркале. Юля отвела глаза первой. Поднялась, критично себя осматривая. Казалось, осталась недовольна собой. Я же считал её прекрасной. И тогда, и сейчас. Насколько бы сильна бы не была моя ненависть, я всегда знал, что она красива.

— Секунду, - бросил я.

Отправился к себе в кабинет и открыл сейф. В завещании папа просто поиздевался надо мной, но большая часть семейных драгоценностей перешла ко мне ещё при его жизни. Он никогда не любил нас, но цеплялся за само понятие слова семья. Боялся, что остальные дети просто спустят по ветру то, что когда то принадлежало его родным. Вернулся я с колье и серьгами.

— В честь чего? - приподняла брови Юля.

— В честь того, что ты моя жена. Ты не можешь выглядеть нищенкой.

Юля покачала головой, но согласилась. Повернулась, приподнимая густую копну тёмных волос. Я действовал максимально осторожно - чтобы не коснуться ненароком. Казалось, дотронуться до неё было бы катастрофической ошибкой.

— Вот, теперь на мне платье за двенадцать тысяч и цацек на несколько миллионов, — усмехнулась Юля. - Серьги давай, сама справлюсь.

Отвернулась, отсекая меня от себя, я постоял мгновение, медля.

— Я буду внизу.

Гости уже прибывали. Мать сияла бриллиантами на шее и винирами, расточая десятки улыбок. Стелла была рядом с ней, младшей не видно, если так подумать, я не особо знал её, быть может ей это вовсе не интересно. Руслан маячил где-то в углу, совершенно трезвый и очень злой. Надо полагать, быть трезвым ему оставалось недолго.

— Старина! - раздался чей-то голос. Я выдавил из себя улыбку и повернулся. — Старая любовь не ржавеет, да?

Меня похлопали по плечу, сунули в руки бокал.

— Старый друг лучше новых двух, - усмехнулся в ответ я.

— И тебя вполне можно понять, - ответил тот, что годами считался моим другом, просто потому, что был сыном делового партнёра моего отца. — Она стала ещё красивее.

В огромном холле царил гомон прибывающих гостей, официанты сновали между ними с подносами, стараясь переправить в тот зал, где совсем недавно стоял гроб отца, но справлялись плохо. Все заткнулись на несколько мгновений глядя на лестницу.

По ней спускалась моя бывшая нынешняя жена. Тонкая ткань платья при ходьбе обнимает ноги. Тонкие щиколотки чуть золотистого цвета, она всегда словно только с пляжа была, и смеялась, что карие глаза, тёмные волосы и смуглая кожа ей наверняка достались от татаро-монгольских предков, что отметились во время своих набегов. Вдвойне удивительно, что родила такую белоснежную дочь…

На шее и мочках ушей искорками вспыхивают, отражая свет бриллианты. Она так спокойна, наверное, только я один знаю, насколько ей сейчас страшно, насколько она ненавидит здесь всех.

— О, бриллианты покойной тётушки, — усмехнулась проходя мимо мама. - А папа так и не признался мне, куда их дел.

И снова улыбнулась широко гостям, моя актриса мать. Она успела разрушить торжественность момента и вскоре я потерял Юлю из виду. По идее, торжество затевалось в честь нас, а по факту, всем было на нас насрать. Люди пили, ели, азартно, словно в последний раз сплетничали. В толчее я нашёл Руслана, тот все ещё трезв - не удивительно, за его спиной маячил Роберт. Роберта тот боялся.

— Ты видела, сколько на ней бриллиантов? - раздался женский голос совсем рядом. — Словно ювелирный ограбила… Всё дело в происхождении, как пришла нищенкой девять лет назад, так ею и осталась, а нищие не знают меры.

Я даже не знал эту женщину. Возможно, одна из "подруг" Стеллы. Одна из жён моих партнёров. Я понятия не имел, кто это, а она считала, что имеет право обсуждать мою жену.

— Да брось, - ответили ей. — Тут все знают, что женился он на ней только из-за завещания. К чему этот фарс…

Мне хотелось ударить. Обеих. Я даже представил, какой переполох это вызовет. В какой ярости будет мать. Может даже в новости попаду, как безутешный сын, от скорби по отцу потерявший голову. Я даже шаг сделал. А потом вдруг понял, что я должен делать.

Юля тоже здесь. Её так же окружают злые сплетни, сотканные из десятков ядовитых слов. И она не я. Меня защищало происхождение, деньги, авторитет. Никто из присутствующих и слова бы не сказал при мне, злосчастный разговор был подслушан. А вот у Юли никакой брони нет. Я должен был найти её и быть рядом до конца этого вечера.

На то, чтобы в просторном зале, набитом людьми найти одну не очень высокую Юлю у меня ушло десять минут. Она стояла рядом с групкой девушек и пыталась улыбаться.

— Вот ты где, - с облегчением выдохнул я. - Пошли.

— Куда?

Мне показалось, или она рада моему появлению?

— Танцевать.

— Места нет.

— Сейчас будет.

Я взял её за руку, стараясь не заострять внимание на том, что мы касаемся друг друга кожей к коже. Вывел её в середину зала и люди начали расступаться. Музыка всегда играла фоном, но сейчас изменилась. По первым же нотам я узнал одну из любимых песен отца, Нина Симон, "Don't Let Me Be Misunderstood". Я вздохнул, но признал, что чёртов старый ублюдок понимал толк в музыке.

— Это неправильно, — шепнула мне Юля, когда мы начали танцевать.

— Тебе не плевать?

Мне было плевать. Мы танцевали, наши тела помнили, как взаимодействовать друг с другом, к сожалению, помнили они и многое другое. Лёгкие касания, тёплая кожа, волосы, иногда задевающие мою щеку, благодаря всему этому у меня появилась эрекция. Стоит благодарить того, кто не только включил соответствующую мелодию, но и приглушил свет, но боюсь Юля все равно почувствовала.

Мы танцевали, а все смотрели на нас так, словно мы решили станцевать на похоронах.

— Хочу сбежать, — сказала Юля, когда песня закончилась.

— Потерпи, - попросил я. - Ещё немного.

Люди снова загомонили, снова сплетничали , улыбались друг другу искусственными улыбками, но больше я от Юли не отходил, мужественно встречая весь поток желающих поздравить нас с воссоединением.

Наверх я проводил её через полтора часа, как только позволили условности, когда всё напились, даже Руслан, и всем стало плевать зачем они здесь вообще собрались.

— Спасибо, - сказала Юля, закрывая дверь за собой.

Я не планировал спускаться вниз, хотя веселье было в самом разгаре. Позвонил, чтобы в кабинет принесли лёд, налил себе виски. Сел. В голове было пусто. Ни единой дельной мысли. Хотя нет, вру. Одна имелась, совершенно бестолковая.

Но я не смог ей противостоять. Прихватил ведёрко со льдом, бутылку виски, два бокала и отправился к своей бывшей жене.