Глава 23. Юля

Вот чего у моей бывшей свекрови не отнять, так это умения создавать красоту вокруг. Даже не верится, что человек с таким холодным сердцем смог создать такую идеальную детскую комнату за неделю с небольшим.

Комната была нежной. Если бы я не знала свекровь, я бы подумала, что она учла заболевание моей дочери и именно поэтому избегала ярких цветов, как возможный источник раздражения у ребёнка. Скорее всего, это просто совпадение.

Мягкие оттенки персикового, приглушенно розового и тёплого серого. И жёлтый, но не радостно солнечный, как на детских картинках, а нежный, словно пух двухдневного цыплёнка. Комната была красивой. Моя дочь была красивой. И я стояла в своём вечернем платье, наверняка тоже красивая, и любовалась спящей дочерью. Входить в детскую по ночам мне было неловко, я словно вторгалась в личное пространство няни, которая спала тут же на софе, но я не могла не повидать перед сном дочь.

Дианка улыбнулась. Чаще всего она улыбалась именно перед сном. Длинные ресницы затрепетали. Интересно, что ей снится? Иосиф, наверняка…

Я коснулась светлых спутанных волос дочери, легонько ее поцеловала и вышла из комнаты прикрыв дверь. Снизу доносился легкий гул вечеринки, но в комнатах тихо, звукоизоляция была на уровне. Ничто не помешает мне скинуть туфли, от которых с непривычки болели ноги, принять душ, вытянуться на кровати и выспаться.

Главное только — ни о чем не думать.

В коридоре царил полумрак, я дошла до своей комнаты и толкнула дверь. Здесь темно полностью, но за последние дни я успела изучить расположение мебели в комнате, и пошла вперёд не желая включать верхний свет - для уюта мне хватило бы прикроватной тумбы.

Я успела сделать несколько шагов, как запнулась о что-то на своем пути и с грохотом упала.

— Какого черта, - простонала я, потирая ушибленный локоть.

— Прости, - ответила темнота голосом мужа. — Я здесь сижу, виски пью.

— А почему в темноте?

Раздались шаги, включилась та самая лампа у кровати, залива все рассеянным мягким светом.

— Боялся, если ты увидишь меня сходу, то сбежишь. А так не сбежишь, особенно, если ногу сломала.

— Вроде не сломала. Зачем пришёл?

— Сам не знаю. Выпить хотел. Не хотел один… будешь виски?

Я наконец сняла туфли. Колено тоже ныло, но ковёр смягчил падение. Подумала. Вечер был дрянным. Все эти шепотки. Любопытные взгляды. Вопросы от девушек, которые считались когда-то моими подругами, но по факту просто крутились в том же кругу. Ни одна из этих подруг не написала мне после развода.

Единственное, что хорошего было, это чёртов танец, и то больше душу разбередил.

— Лёд есть?

— Есть.

— Тогда наливай. Только льда пожалуйста, гораздо больше, чем виски.

— Кто так пьёт, - закатил глаза бывший муж.

Однако полез в ведёрко за льдом, прямо руками, игнорируя щипчики. Хотя каких правил приличия можно ожидать от человека, который пьёт виски сидя на ковре в темноте, позволяя другим спотыкаться о свои ноги?

Немного подумав, я накинула халат сверху платья. Платье не то, чтобы было супер откровенным, но если я сяду на пол, наверняка задрется, обнажая бедра, а мне это не нужно.

Села, Артур протянул мне бокал. Я не торопилась пить, держала в руках, позволяя льду таять, снижая крепость напитка. Артур тоже не спешил, разглядывая содержимое бокала так, словно в нем пряталась тайна мироздания.

— Как тебе вечеринка? - спросил он наконец.

— Отвратительно, - сделала первый глоток я.

И поежилась - тоже отвратительно. Я понимала, что это очень дорогой и хороший виски, но оценить его прелесть в полной мере не могла. Мне был вкуснее дешёвый виски, на моей маленькой кухне, вперемешку с колой, и чтобы Ксюша дурная рядом.

Вспомнила, и вдруг заскучала так сильно. И по кухне своей, и по Ксюше, хотя обычно мы мало общались - у неё то работа, то мужики, а у меня Диана.

— А ты…

— Никаких личных вопросов, - предупредила я. — И никаких попыток сделать нас друзьями, Вершинин. Я не верю в дружбу между бывшими да если бы и верила, мне дружба с тобой не нужна.

— Предельно понятно, — ответил он.

Виски был отвратительным, несмотря на то, что я щедро добавила в бокал льда сверху того, что накидал Артур, но от него становилось теплее в животе. Не стоит напиваться. В этом доме, с этим человеком. Нет, ещё немного, чтобы вырубило спать без мыслей и хватит.

Я не хотела разговаривать. Мне было хорошо просто молчать и пить горький напиток в теплом и уютном полумраке. Здесь было гораздо лучше, чем внизу.

— Курить можно? — спросил Артур.

— Нет, - жёстко ответила я, и потом сжалилась отчего-то. — Ладно, только одну. И мне дай. И окно открой…

Если Артур и удивился тому, что теперь я могу позволить себе сигарету, то виду не подал. Распахнул окно, вернулся. Вместо пепельницы притащил маленькую вазочку, в которой стояли мелкие пастельные розы. Розы беспощадно отправил за окно. Протянул мне сигарету. Я затянулась, усилием подавив желание закашляться. Стаж курильщика у меня был не очень.

Был период моей жизни, когда я хотела спиться. Не тогда, когда узнала, что беременна. Не тогда, когда от меня муж отказался.

Когда умерла мама. К счастью, пусть и дико звучит, она умерла до того, как у Дианки случился откат. Для мамы Диана всегда будет пухленькой болтливой хохотушкой. Она слишком её любила, аутизм для неё был бы сильным ударом.

Хотя быть может она смогла бы принять Диану и такой, в сердце моей мамы было так много места.

Когда она ушла, когда у Дианы случился откат, я вдруг поняла, что осталась один на один с этим долбанным миром, который так не любил меня почему-то. Мне было страшно ужасно. Я ничего не хотела. Грудью я уже давно не кормила к тому времени, я просто укладывала ребёнка спать и пила. Бутылку вина покупала во время вечерней прогулки. Каждый день пила. Перешла на напитки крепче. Курить начала.

Хватило меня недели на две, три. Потом поняла, что не могу. Что алкоголизм это тоже тяжкий труд, и мне он не под силу. Опьянение не дарило счастья. Оно щедро одаривало слезами и утренней головной болью.

Больше попыток спиться я не предпринимала и с курением завязала. Однако сейчас я вдыхала ароматный дым с удовольствием. Не подсесть бы…

— О чем ты думаешь?

Я усмехнулась. Рассказать ему о неудавшейся карьере алкоголика? О том, как принимала решение продать единственное, что у меня было, мамину квартиру, чтобы не умереть с голода? Нет, никогда.

— Ни о чем, — ответила я и сделала ещё глоток.

Протянула бывшему мужу опустевший бокал. Ещё один можно. Больше не стоит. Тем более я не ела совсем, пусть официанты и разносили еду на вечеринке, мне в рот ничего не лезло, и если сейчас переборщить с алкоголем, будет мучительно тошнить.

Забросила окурок в вазочку, и поежилась – в открытое окно врывался стылый ветер. Холодная ночь. Раньше, в моей однушке дуло из кухонного окна такими ночами, теперь не будет, новое окно теперь…

Артур понял меня без слов, встал, закрыл окно, по пути прихватил плед с кресла. Склонился, укутывая меня сзади.

— Я снился тебе? - спросил он неожиданно.

Сотни раз. Самый мучительный и повторяющиеся сон, это как мы лежим ложечкой, его рука на мне, и мне так тепло, так уютно…

— Нет.

Он был слишком близко. Учитывая, что плед уже был на моих плечах, делать ему там нечего. Но он был так близко, что я чувствовала его дыхание на своей шее и это ощущение меня парализовывало.

— А ты мне снилась, - легко признался он. И лизнул. Лизнул меня в шею, и это место просто обожгло, прострелило в самый низ живота сладкой болью, я едва сдержала стон. — Чаще снилась голой.

Одно движение и плед, который был на плечах уже подо мной, а меня своим телом накрывает мой муж. Уткнулся лбом в ковёр рядом с моей головой, дышит так тяжело, рука на моём бедре дрожит.

Если бы…если бы я позволила этому случиться, это был бы быстрый яростный секс, который вряд ли принёс бы мне разрядку. Но бог мой, как я этого хотела. У меня были другие мужчины. Ни с одним я не испытывала того чувства правильности. Словно член Артура внутри меня это и в самом деле самое правильное, что в этом мире могло случиться.

Я хотела его. Ещё я хотела плакать. Один поцелуй, вдруг решила я. Один поцелуй можно. Только один… за все те ночи, когда я мечтала просто увидеть своего бывшего мужа, ибо эта ломка была самой мучительной.

Я повернула к нему лицо и он сразу все понял. Он обрушился на мой рот, руки тоже сразу пришли в действие, комкая, задирая платье, стягивая с меня трусы. От напора яростного поцелуя у меня болели губы и язык, но бог мой, как же это было хорошо…

— Хватит, - сказала я, уворачиваясь от поцелуя, пытаясь оттолкнуть Артура. Крикнула, уже не сдерживаясь, - хватит!

— Хватит? — хрипло спросил Артур.

— Да. Можешь вынуть из меня свои пальцы.

Когда успел? Артур откатился, сразу холодно стало так.

— Почему?

— Я не хочу.

— Не хочешь?

Показал мне свои пальцы, уже мокрые от смазки. Раньше всегда так быстро на него реагировала, ничего не изменилось.

— Это просто физиология. У меня ребёнок, причём особенный. Возможность заниматься сексом в последние годы у меня выпадала нечасто. Я не хочу тебя, Артур. Я просто хочу секса.

— Бери.

— Я не позволю ни этому дому, ни кому либо из Вершининых ещё раз сломать мою жизнь, уходи Артур, пожалуйста.

Он вышел, даже дверью громко хлопать не стал, а я долго ещё лежала на полу, размышляя заплакать или не стоит, раздавленная, не в силах даже поправить белье и платье.