Глава 32. Юля

Возвращение было болезненным. Словно с разбегу в прорубь нырнула, обволокло холодом, вдохнуть пытаешься, а в лёгкие вместо воздуха ледяная вода. Такая вот жизнь.

— Зай, — позвала я дочку. — Мама вернулась. Мама рядом.

На мгновение рука её замерла, а потом продолжила путешествовать по строчкам книги. Что значили для неё эти строки? Иногда казалось, что куда больше меня.

Артур уехал и я искренне была рада этому. Большой дом тих и притворяется мирным. Но я слишком давно его знаю, чтобы не раскусить его притворство. Быть может когда-то он был юным, девственным и мечтал о том, что будет дарить кому-то счастье, но потом его купили Вершинины и извратили все его намерения. Теперь он такой же, как они.

Я шла к себе в комнату касаясь стен кончиками пальцев, оттягивая момент возвращения, словно это могло что-то изменить. Не изменило. И комната, моя уютная клетка была такой же, какой я её оставила.

— Уже меньше года, - сказала я комнате. — Мы продержимся.

Утром я не успела принять душ, времени было впритык. Так и летела домой через половину страны со следами мужа на коже. Слюна, сперма. Странным образом мне это нравилось, но это было неправильно. Все смыть.

Терла я кожу с остервенением, если бы можно было так же начисто промыть мысли, вывесить сушиться на морозный воздух, вернуть в голову хрусткими от холода, ароматными, как свежие простыни и кристально чистыми.

Внутри немножко ныло от секса, половые губы и клитор были все ещё немножко разбухшими от обилия ласк. Пройдёт, отмахнулась я. Все пройдёт. Вершинины пройдут тоже. Останемся я и Дианка, вернёмся в свою прежнюю жизнь, только считать каждую копейку уже не будем.

Времени до ночи было ещё порядком, но я почти не спала этой ночью. Дианка была под присмотром, постель так и манила, я отбросила все сомнения и легла спать.

Проснулась разбитой, вечерний сон сомнительное лекарство. В комнате темно совсем, хоть открыты глаза, хоть закрыты, разницы никакой. Пробуждение все же принесло облегчение, казалось, что три дня под звуки неспокойного моря были давно-давно и вообще неправда. Потянулась отыскивая в складках одеяла телефон, и тогда почувствовала это.

Прикосновение. Лёгкое, почти невесомое прикосновение к моей ноге где-то возле самой ступни. Вскрикнула от неожиданности и нашедшийся телефон, внезапно ставший таким скольким, выпал из рук и ударился о пол с глухим, обиженным стуком.

Первой мыслью конечно был Артур. Что ему мало было того, что я смогла дать. Что вернулся. Повернусь сейчас, а он прямо за моей спиной, такой же сонный, как я растрепанный, тёплый. Но умом понимаю, что это не так, прикосновение было слишком холодным, словно в одной постели с трупом лежу. И надо бы заорать. Вскочить на ноги, но я на удивление спокойна.

Поворачиваюсь. Ожидаемо никого. Постель, одинокая вторая подушка, скомканное одеяло, мазки густых, чернильно-черных вечерних теней. И все. Телефон бы, посветить фонариком, может у меня просто галлюцинации от морального перенапряжения, но он упал, а мне наконец становится страшно.

Я забываю о прикроватной лампе. Встаю. Смотрю на кровать и медленно, шаг за шагом спиной пячусь к дверям. Хлопаю ладонью по включателю, комнату заливает яркий свет и я снова смелею.

И уже смелая возвращаюсь к кровати. Дёргаю за одеяло. И не кричу, нет. Спокойно разглядываю увиденное, склонив голову на бок.

На отглаженной простыне насыщенно серого, почти стального цвета лежит змея. Большая, больше метра точно. Яркая. Зеленая. Такая яркая, что внезапно захотелось солнышка и весны. Змея движется медленно, лениво, кончик подрагивает. Глаза круглые и чёрные. Смотрит на меня приподняв голову. Я уверена, что она не ядовита - никто бы не решился меня так убить. Скорее под машину бы толкнули и все, шито-крыто.

Змея медленно сворачивается в клубок. А во мне разворачивается, оживая, ярость. Такая же яркая, как эта змея, только не цвета первой весенней листвы. Моя ярость глубокого чёрного цвета, а в ней алые искорки.

Моя гостья не торопится никуда уползать мне кажется, она боится меня куда сильнее, чем я её. Подбираю телефон, смотрю на время. Время - большого семейного ужина. Не обращаю внимание на состояние своих волос, а я наверняка лохматая, пойду как есть, в своей длинной футболке, в которой сплю вместо пижамы.

Подхватываю простыню за уголки, делая своего рода большой мешок и иду вниз, держа ношу перед собой на вытянутой руке.

Дома все. А ведь не приехал бы кто-нибудь, было бы меньше подозреваемых. Эльза уныло ковыряет содержимое своей тарелки. Рядом со Стеллой парень, кожа которого так нежна и свежа, что я чувствую секундный приступ зависти, от которого мне неожиданно становится смешно. Улыбку я проглатываю - не время и не место.

Всё смотрят на меня. Руслан, на мои ноги.

— Юля, кхм…— откладывает вилку Артур. - Я рад, что ты нашла время спуститься.

— Только в нашей семье принято одеваться к ужину, — отмечает моя любимая свекровь.

— О, в вашей семье много чета принято, - улыбаюсь я. - Особенно нравится мне ваша традиция дарить неожиданные подарки навроде этого.

Дианки за столом нет, полный карт-бланш. Делаю вперёд ещё три шага, именно такое расстояние отделяет меня от ужинающей семьи. И опускаю простыню вместе с содержимым прямо на стол, посреди блюд и до блеска начищенных приборов.

Первую секунду никто ничего не понимает. Потом простыня начинает шевелиться, бедной змейке явно не нравится быть накрытой. Она ерзает, пытаясь высвободиться и наконец ей это удаётся. Из-под края ткани выглядывает ярко-зелёная мордочка с круглыми чёрными глазами. Змея толкает себя вперёд и длинное грациозное тело скользит мимо расставленных блюд. Тишину нарушает длинный пронзительный визг — это Стелла.

— Было бы из-за чего орать, - говорит младшая сестра, Эльза, и недовольно морщит нос. - Это просто змея. Заткнись уже, мне от тебя уши закладывает.

Эльза и правда затыкается, тем более змея проползает мимо неё, добирается до края стола. Теперь она смотрит на Артура, а Артур на неё.

— Чокнутая, — отдышавшись выдаёт Стелла. - Эта Юля чокнутая, она нас всех угробит.

И все начинают говорить разом.

— Молчать, - произносит Артур.

Я пользуюсь паузой и обвожу взглядом всех.

— Мне не страшно, - говорю я, говорю, а они слушают. — Я вообще ничего не боюсь, наверное, вам сложно понять. У меня есть страхи, но не те, которые движут вами. Вы больше всего боитесь потерять чёртовы деньги, которые позволяют вам и дальше просирать свою жизнь. Но у меня для вас плохие новости. Первую я уже озвучила, мне не страшно. Вторая это то, что мне тоже нужны деньги. И пока я их не получу, никуда я отсюда не уйду, чтобы вы не сделали. А ещё…

— Да? — спрашивает Артур.

Я не могу понять что в его глазах. Они совершенно невозмутимы. Я не знаю, на моей ли он стороне. Да и какой поддержки можно ожидать от того, кто уже раз предал?

— А ещё, если кто-то из вас осмелится напугать мою дочь, он об этом пожалеет.

Разворачиваюсь и ухожу.