Глава 36. Юля

Кто бы не притащил змею в мою комнату, выводы он сделал интересные. Он понял, что я буду сражаться сама, не бегая с жалобами на семью Артуру.

Я жаловалась. Когда-то. На то, что обижают. Что дают понять — не место мне здесь. Не ровня. Чувствую себя чужой. Я тогда наивной была, много лет назад, казалось, мы если мы семья, то точно друг за друга. Горой. Всегда. Одно слово — дурочка. Да и подружиться хотела, идеалистка. Не было у меня большой семьи никогда, нафантазировала себе.

Теперь иллюзий я не строила вообще. Воевать, так воевать. Я вообще поймала абсолютное глубинное спокойствие, главное, чтобы Дианку не трогали, а ее и не осмеливались. Моя дочь никогда не была одна, с ней всегда либо Анна, либо я. Семья Вершининых просто делала вид, что моего ребёнка не существует, меня это вполне устраивало. А вот моё присутствие им глаза мозолило.

Буквально через несколько дней в мою комнату снова нанесли визит. Вообще, комната запиралась, но у кого-то явно были ключи от всех дверей. Я не сразу поняла.

Утром села приводить себя в порядок. Косметики у меня мало было, и не по карману, и некуда особо краситься. В основном крема, да патчи, которые я клеила по утрам, надеясь на чудо. Всего несколько баночек. Посмотрела на себя в зеркало, потянулась за кремом для лица, открыла, а там… Песок.

— Был крем, получился скраб, - задумчиво ответила я.

Открыла остальные банки — везде и всюду заботливо насыпан песок. Я даже не разозлилась. Представила, как Эльза или Стелла, кто ещё, марает свои холеные ручки касаясь крема стоимостью в триста рублей. У этих и рулон бумаги туалетной дороже стоит, золотая молодёжь.

Хотя Руслана тоже со счетов списывать не стоит. Никого, даже Марию Викторовну, мало ли, что в голове у неё. Косметику я выбросила. Артуру ничего не сказала. Это моя война.

Через несколько дней они испортили мои вещи. Просто порезали в шкафу на полосы. Пиджак любимый теперь печально свисал вниз лохмотьями. Нижнее белье, носки и майки просто скинули вниз и видимо, потоптались. Носить это я уже не буду.

Плакать мне не хотелось. Я была зла. Знать бы, кому мстить. И тряпок жалко - все денег стоит. Ещё неизвестно, получу ли я свой кусок ублюдских денег Вершинина старшего, не стоит позволять себе тратиться.

А шубу не тронули. Понимали, что Артура подарок, что тогда он наверняка поймёт все. Вот если все пойдёт прахом, если что шубу продам, нам с Дианкой надолго хватит, успокоила я себя.

Купила замок и вызвала мастера. Сама сходила встретила его у ворот, поднялись на второй этаж, он сверлит, я рядом стою. Шумоизоляция комнат была на высоте, но очень громкие звуки пропускала. Ближе всего к нам была комната Эльзы. Она вышла недовольно, хотя одиннадцатый час уже.

— У меня сессия, - зло бросила она. — Какого хрена шум с утра? Я всю ночь готовилась.

— Устанавливаю замок, - любезно ответила я.

— Ты не имеешь права вносить какие либо изменения в наш дом. Ты никто здесь.

Глаза разом и сонные, и злые. А такой маленькой она была, когда я только пришла в эту семью. Выросла.

— Уверена, мой муж меня во всем поддержит.

— Муж, - фыркнула Эльза. — Можно подумать, никто здесь не знает, что семь лет назад он выкинул тебя, как собаку, без ничего, и вы терпеть друг друга не можете. Заканчивай тут.

Бедный слесарь замер, не зная, как реагировать.

— Работайте дальше, - велела я. — А если моей любимой родственнице что-то не нравится, она съедет к себе в квартиру.

— Не тебе решать!

Но ушла и дверь захлопнула. Слесарь возился ещё минут двадцать, но никто не вышел больше. А у меня теперь был новенький замок. Такая вот она семейная жизнь. Не задалась.

Зато теперь у меня была возможность сбегать в охотничий домик, так я его называла. В отличие от дома Вершининых, он был уютным. Его хотелось украсть и забрать с собой. Я приводила Дианку и разжигала камин. Моя дочь очень любила смотреть на огонь, а я на то, как оранжевые блики отсвечивают на белой детской коже, как искорки пляшут в глазах. А за окном — снег. И так уютно-уютно. Сбежать бы жить сюда, нам здесь хватит места вдвоём, но свекровь не позволит. Мы должны изображать если не счастье, то хотя бы терпимость друг к другу. А Артура я почти не видела.

Я привыкала к этой жизни. И каждый день приближал меня к заветной дате, когда я снова смогу развестись со своим мужем.

На следующий после ссоры день Эльза встретилась мне на манеже. Я чертыхнулась — видеть её желания не было, но Диану тянуло к Иосифу. Эльза же взобралась на пони с таким видом, словно это конь самых благородных кровей и ездила вдоль забора. Остановилась напротив нас. Посмотрела на Дианку.

— Это просто, ездить на нем, - сказала Эльза. — Если нужно остановиться, просто сказать стой. Иосиф умный, он знает команды. Знает слова быстрее и медленнее. А чтобы поехал, нужно сказать марш.

— Марш, — повторила Диана.

Я не слышала от неё слов почти год. Она молчала так долго, что. Забыла, как звучит её голос. Она только плакала или кричала, иногда, совсем редко, смеялась сама себе, и от смеха этого становилось жутко.

— Марш, - повторила Диана.

Затем протянула руку и коснулась мохнатой морды. На мгновение только, и благоразумно руку отдернула. Домой мы шли медленно, мне хотелось плакать. От того, что эти злые люди, эта ненавистная семья давала моему ребёнку больше, чем могла дать я. Я так долго билась над речью дочери, а тут - сказала. Одно слово, но два раза. Мне бы радоваться, и я радовалась, но как-то горько было на душе.

Вечером мы сидели в охотничьем домике, когда пришёл Артур. Сбросил ботинки, сел в кресло качалку, вытянув длинные ноги к огню. Диана на него не обратила внимания, как всегда. А я отвела взгляд. Помнилось еще где-то внутри, что когда то самым родным был. Что все радости и горести нужно к нему нести. И так зудело изнутри рассказать о том, что Дианка сегодня говорила. Стерпела. Отвыкла уже от него, не следует заново привыкать.

— У меня новости, — сказал он.

— Подаешь на развод?

— Пока нет. Нам снова предстоит поездка. Ненадолго. Тринадцатого вылет.

— Хорошо, - согласилась я.

Я даже не спросила, куда лететь. Не придала значения тому, что дата аккурат напротив Валентинова дня. Для меня четырнадцатое февраля давно не было праздником, просто день, один из многих, день, который нужно прожить, чтобы начался другой такой же.