Глава 40. Юля

Счастье было грешным и ворованным. Таким же пустым, как мой бельевой шкаф после набега кого-то из Вершининых. Заканчивался март, холодно ещё было, но весной пахло просто одуряюще, и она же бурлила у меня в крови, толкая на необдуманные поступки, в частности — в объятия мужа.

Мы не занимались любовью. Мы трахались. Исступленно, каждый раз, как в последний. До ноющей боли внутри, до исступления. И весь мир, казалось, просто замер в ожидании, чем это все закончится.

И оно закончилось.

Я всегда уходила. Чтобы не увидел никто. Чтобы спать в своей ненавистной постели, проведав сначала дочку. А этой ночью уснула. Проснулась от того, что Артур исступленно трясёт меня за плечо, и не поняла ничего даже.

— Зай, — сказал он, хотя сто лет меня так не называл. — Просыпайся.

— Что…

Я хотела спросить, что случилось, но и без того все поняла. В воздухе клубился густой дым, я вдохнула его и закашлялась. Ночник едва горел мигая, плюс дым, почти не видно ничего.

— Видимо, камин, - Артур взял меня за руку. - По лестнице спустимся за руки, она здесь несерьёзная, крутая, я боюсь тебя уронить.

Я вцепилась в него, чуть пригнулась, как он велел. Распахнули дверь и дыма стало ещё больше. Зато светлее сразу. Посмотрела вниз - домик маленький, все как на ладони. Горел ковёр и уже занялось кресло, огонь весело бежал по занавескам.

Я закашлялась и устремилась по лестнице за Артуром. На последней ступени подхватил меня на руки, но я успела почувствовать, какой горячий пол босыми ступнями.

— Не наступи на ковёр, - успела попросила я.

Дверь открылась не сразу, Артур пнул её и замок хрустнул, выпуская нас на холодный свежий воздух. Оборачиваясь я увидела, как занавески за окном падают вниз снопом искр.

— Огнетушитель найти нужно, — сказал Артур.

— Ты туда не пойдёшь, — отрезала я. — Нет.

— Он из дерева, он сгорит до приезда пожарных.

— Вот и пусть горит, новый построите, вы богатые.

Мы стояли и смотрели, как горит домик, в котором было столько счастья. И я понимала — вот теперь уже точно все.

— Мы могли бы погибнуть, - заметила я. — Угореть точно, столько дыма…

Моё горло все ещё першило и пить хотелось отчаянно.

— Чёртов камин…

— Камин? - засмеялась я. — Да ты представь, как твоим родным было бы удобно, если бы мы погибли оба, разом.

— Они не способны…

Я перебила его.

— Идиот, - выплюнула я. — Твоя семья хуже, чем тебе кажется.

И развернувшись пошла к дому. Пора уже, пока не Вершинины не увидели, что у них во дворе костёр большой горит.

— Холодно, я тебя донесу.

— Не стоит, весна.

И правда, за полночь уже — первое апреля. Кто-то знатно над нами пошутил, очень забавная шутка вышла. Артур накинул мне на плечи одеяло, когда успел его взять, так я и шла, босиком и в одеяле. Снег почти сошёл, но тот что остался, был крупчатым и острым, идти по нему было больно.

Главное, что моя дочка спала и ничего не знала.

Утром семейство Вершининых обсуждало потерю домика.

— Сгорел и сгорел, - фыркнула Стелла, - жаль, без Руслана в нем.

— Дочь! - одернула Мария Викторовна.

— А что, можно подумать, по нему кто-то бы скучал…

Мать семейства поднялась и качая головой покинула столовую. Эльза к тому времени уехала, Руслан появлялся все реже, мы остались втроём. Стелла потянулась за бутылкой вина и налила его себе прямо в чайную кружку, почти доверху, и сразу сделала несколько жадных глотков.

Я не удержалась и выразительно посмотрела на настенные часы — девять утра.

— Осуждаешь? - спросила Стелла.

— И в мыслях не было, пей на здоровье.

Она и правда допила кружку и налила ещё. Выпила.

— И буду пить. Вы, бедные, такие мудрые. Да что ты знаешь о жизни вообще? Думаешь так легко и здорово быть богатой?

— Откуда мне знать, я же нищая.

Артур смотрел на нас с интересом, а меня разговор начал раздражать.

— Ничего ты не знаешь, — выпила ещё Стелла. - Ты в совсем браке по любви трахалась. А меня в девятнадцать замуж выдали, как племенную кобылу. Конечно ты об этом не знаешь, в нашей семье не принято говорить о неприятном. Мы же не так воспитаны.

— Стелла… - начал было Артур.

— Замолчи, — рявкнула она. — Я могу и буду говорить то, что я хочу! Три года брака, Юля. Три года. Он мне изменял, но я только рада была, потому что трахаться, не причиняя боли, он не мог. Бил меня, представляешь? Я пыталась папе жаловаться. Бесполезно, это же мой муж. Уходила, меня возвращали. Я так мечтала, чтобы он сдох. Сначала муж, потом папа, я бы стала свободной и богатой. Нос мне сломал… это моя первая операция. Но я не в обиде, новый нос мне больше прежнего нравится.

Замолчала. Все замолчали, не глядя друг на друга. Я смотрела в свой кофе, Стелла в кружку с вином, затем выпила её залпом и Артур поморщился.

— Как ты ушла? — спросила я. — Он умер?

— Если бы… До сих пор жив, пидарасина. Забеременела я. И срок уже большой был, шесть месяцев. И я ребёнка этого хотела, должно же быть что-то хорошее в этой жизни, правильно? А он пьяный меня с лестницы толкнул. Извинялся потом, нечаянно он, видите ли. Деньги пихал. Словно деньгами его ребёнка мне вернёшь или матку, которую к чертям отрезали, потому что кровотечение было слишком сильным и стремительным. Только тогда папа меня забрал и замуж больше не выдавал, порченый же товар, пустоцвет. Зато Эльзу бы точно пристроил, наивная, папочка, папочка… И не считай себя лучше нас просто потому, что у тебя нет денег. Если мы богаты не значит, что мы эту жизнь не прохавали.

Поднялась на ноги, чуть покачнувшись и ушла, прихватил с собой остатки вина.

— Прости, что тебе пришлось это слушать. Это только семейное…

— Всё хорошо, - отозвалась я.

Ничего хорошего. Я не хотела видеть в них людей. Враг должен быть безличным, так его легче ненавидеть. Я не хотела думать о том, что пытаясь стать красивее и меняя молодых любовников Стелла затыкает дыру внутри своей души. Я хотела просто ненавидеть их, всех и каждого.