Глава 44. Юля
Я сидела на кухне. Передо мной чай, уже давно остывший, потому — невкусный. Надо бы налить новый, но ноги налились свинцовой тяжестью. Хорошо же сижу, правильно? Я могла бы просидеть так пару недель точно, но мне нельзя. У меня Диана. Нечаянная моя дочка. В комнате тихо играет музыка, Диана увлечённо раскладывала игрушки рядами. Один, второй, третий. Всю комнату расчертили идеально ровные линии выстроенных игрушек. Её хватит на полчаса точно.
Я так не хотела вставать, что когда в дверь позвонили искренне огорчилась. Посидела, выжидая, может, уйдут, но уходить не хотели. Пришлось встать - Диану могут насторожить настойчивые звонки.
За дверью стоял Артур. Я не ждала его, но все равно не удивилась, я просто выжатый лимон, а мятые фрукты вообще не очень способны на проявление эмоций.
— Тебе чего? - спросила я, вместо приветствия.
— Тебя, - ответил он.
Я даже отреагировать не успела, настолько замучалась нести груз ответственности за свои решения, как он осторожно подвинул меня в сторону, я на пути у него стояла и прошёл в квартиру.
Я пожала плечами и пошла ставить чайник, раз уж встала, чаю хотелось горячего ужасно. Заодно напою Артура, так же положено, чай пить в гостях. Вот пусть пьёт и уходит туда, откуда пришёл.
Артур сел, вытянул ноги, сразу стало тесно на маленькой кухне.
— Я все знаю, - сказал он.
Я сразу поняла, о чем он говорит, не нужно было уточнений. Замерла на мгновение, снова пожала плечами и стала нарезать колбасу — раз уж встала, можно и поесть заодно.
— Ты ничего мне не скажешь?
— А что ты хочешь услышать? Каков твой отец в постели? Или чтобы в вас в этом деле сравнила? Не будет этого, я не хочу об этом говорить. Никогда.
Мы молчали. Засвистел чайник, я разлила чай по чашкам и села напротив. Сделала глоток - горячо. Хорошо так стало внутри, словно ожила на мгновение.
— Почему ты не сделала аборт?
— Я хотела, - честно сказала я. — На меня давили врачи. И мама, не стоило ей говорить. Она болела уже, так хотела внуков дождаться. А у меня резус отрицательный, говорили, не рожу сейчас, вообще не рожу никогда. А я и не собиралась… но так вот вышло. Я люблю её.
— Я знаю.
— Я не жалею о том, что родила её. Понимаю, что без неё мне было бы легче. Но нет, она есть, не хочу представлять жизни без неё. Она такой солнечной была… Смеялась много. Аутизм чаще всего проявляется после года, я успела запомнить её обычной.
Чай вкусный. Бутерброд вкусный. Удивительно даже, весь день ничего в горло не лезло.
— Ты очень сильная.
На него не смотрю. Вот не хочу смотреть и все тут. Зареву ещё чего доброго.
— Я не сильная. Я слабая. Я просто притворяюсь сильной ради своей дочери. Ради нас обеих. Вот и весь секрет.
Я не злилась на него, хоть он и заставил меня вспоминать. Я поняла вдруг, что воспоминания о том что было уже не причиняют такой боли. Смирилась. Привыкла. Да и Вершинин старший умер, чтоб его. Пусть себе горит в аду, зачем бередить воспоминаниями душу?
Было и прошло, сказала я себе. Осталось в прошлом.
— Я знаю, что я говорю банальности, но я просто не знаю, что сказать.
— Ничего не говори. От тебя бензином пахнет.
— Дом отцовский дожег до конца.
— Шубу жалко, - вздохнула я. — Она в шкафу осталась. Красивая была, шуба.
— Ты теперь богата. Купишь новую. Много новых.
— В смысле?
— В прямом. Так составлено папино завещание. Диана его дочь и получит свою долю. Точнее, получишь ты, я дам тебе толкового юриста.
Мне не нравится думать о том, что Диана дочь Вершинина. Это же не так. Он - это гадкое существо, которое стравливало меня со своей семьёй и своим сына просто потому, что решило - оно меня хочет. Не он, а оно. Именно так и есть.
И отвратительная болезненная возня в конюшне, в то время когда почти вся его семья была дома, в нескольких сотнях метров, отцом его не делает.
Я тогда сказала ему, что убью себя если это повторится. Я и правда хотела. Он поверил и этого больше не повторилось, но было поздно, слишком поздно, для всего.
Диана только моя и денег нам чужих не нужно. Но спорить я с Артуром не стану. Пусть уходит и оставит меня, так будет правильнее всего. А то, что больно, так не привыкать.
— Чертовски обидно, что его ребёнка ты родила, а моего нет.
— Диана только моя дочь.
— Этот ребёнок тоже твой был.
Я закрыла глаза. Во мне самой проснулся эгоистичный, капризный ребёнок. Я хотела спокойствия, для этого нужно было, чтобы Артур ушёл. Я готова была плакать и топать ногами, если нужно, только бы одной остаться. Одной — спокойно.
— Уходи, - попросила я.
— Мне так не хотелось терять тебя снова, - тихо ответил он.
Зачем он пришёл, делать мне больно своими словами? Встал. Я поняла, что уйдёт сейчас, правильно, так нужно, отчего же снова плакать хочется? Только пошёл не на выход, а в комнату.
— Ты куда?
И встревоженно за ним. Дианка подняла голову от игрушек при виде нас, но смотрит не в глаза, а на уровне коленей.
— Не хочу вас потерять, значит больше не потеряю. Легче не станет, я это проходил уже. Я вас забираю. Диана, пошли, мы уезжаем, мама сейчас оденется.
И руки ей протянул. Я чуть не рассмеялась - Диана такого не позволяет. Когда она первый и последний, не считая пожара раз была на руках Артура, у неё случилась истерика.
— Не ломай комедию, - попросила я.
А Дианка… На ноги поднялась, аккуратно поправила штанишки в которых была и руки Артуру протянула. Она легко её на руки подхватил, сдернул с кровати одеяло и на дочку накинул, чтобы апрельским вечером не замёрзла.
— Ну, чего стоишь? - спросил меня Артур. - Одевайся и бегом, мы возле машины ждать будем.
И вышел из квартиры. Выбора у меня не было.