Глава 4

Серафима

Забираюсь под куртку и задираю мокрую футболку, спрятав лицо на груди, чтобы не било водой по лицу. Прижимаюсь изо всех сил, обняв крепкий торс двумя руками. Пытаюсь забрать все тепло из мужского тела, оставив ему только холод и пустоту. Пусть узнает, каково это. Пусть почувствует себя на моем месте.

На пол душевой кабинки с громким хлюпом опускается куртка Багратова, туда же летит футболка. Через миг большие, тяжелые руки опускаются на мои плечи. Ладони растирают спину через одежду. Вода становится теплой, даже горячеватой…

Время в капкане рук наглого мужа пролетает незаметно. Дрожь покидает тело, остаются лишь крупные, редкие судороги, следом за которыми приходит полное расслабление.

Вода прекращает течь сверху. Краткий миг передышки. Уже не злюсь на Тимура так сильно, как в момент, когда он меня нашел. Признаю, переживала за его состояние и здоровье. Но кажется, он крепко стоит на ногах. Сила и мощь, которую не так-то просто опрокинуть навзничь.

— Ну и? — Багратов цепляет меня за подбородок, поднимает лицо. — Куда убежать хотела?

— Не знаю. Подальше от тебя.

Фыркает.

— Суперплан. На коленке придумала?

— На ходу.

— Импровизировала? — спрашивает с темным азартом, причина которого мне неясна.

— Да.

— Неплохо, — хвалит неожиданно и едва ощутимо, нежно целует в уголок губы. — Но со мной план должен быть… идеальным.

— Вот как?

Упрямо мотнув головой в сторону, неожиданно натыкаюсь на его губы и горячий язык. Словно только и ждал, что я взбрыкну, чтобы поймать и схватить. Похоже, что так и есть! Он немедленно начинает целовать меня глубоко и жадно, прижимает к стене кабинки, не щадя. Багратов приподнимает под попой, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

— Детишек еще нельзя, да? — спрашивает хрипло.

— Нет-нет. Нельзя. Нельзя! — голос срывается.

— Сколько?

— Что?

— Сколько нельзя? — снова целует отчаянно.

Мысли плывут в разные стороны. Совершенно не получается держать себя в руках. Пальцы Багратова забывают, что такое стыд. По телу словно струится живой огонь, которому нет преград. Багратов прижимает меня теснее и ближе, подводит губы к уху.

— Детишек, может быть, сегодня еще нельзя, но все остальное — можно.

— Нет!

— А кто мне запретит? — снова целует. — Ты?

— Да.

— Запрети! — требует. — Давай. Так, чтобы я захотел уйти и оставить тебя в покое.

— Уходи!

— Надо же! — щелкает языком. — Знаешь, что ты пропищала, Мышонок? Сказала: «Иди ко мне, любимый!» Я готов.

— Нет! Тебе послышалось! Любимый? Фантазируй дальше!

— Попытка меня прогнать провалилась! Не научилась ты мной командовать! Не доросла… Коготки не отточила.

Багратов покидает кабинку и подает мне большое полотенце.

— Сними с себя мокрую одежду и вытрись.

Отворачиваюсь, чтобы не смотреть, как переодевается он сам. Прячусь за большим полотенцем. Чувствую — смотрит.

— Пошли!

— У меня волосы мокрые. Надо просушить.

Багратов хватает меня за косу.

— Издеваешься? Тут работы на полдня!

— Не надо было тащить меня в душ неподготовленной!

Я подхожу к зеркалу, расплетаю косу и начинаю сушить волосы, пропуская пряди между пальцами. Багратов наблюдает за мной. К счастью, успел надеть халат. Сейчас он встал рядом за спиной и смотрит, не отрываясь, наблюдает за моими движениями. Он ничего не пропускает.

В голове роятся разные мысли. среди которых есть одна — цепляющая больше других: зачем мне одежда, когда Багратов смотрит так, словно я уже обнажена? Тщательно просушиваю волосы, тяну время. Багратов запускает пятерню, проводит ею вниз и вверх.

— Сухие уже, — его ладонь замирает у затылка и нажимает немного.

Вынуждает опустить голову вниз и внезапно проводит пальцами по коже головы, вызывая мурашки.

— Расслабься. Слишком зажатая.

Помассировав кожу головы, Багратов переводит пальцы ниже, на шею и на плечи, разминая умело и не щадя. Выгоняет из затекших мышц ступор, срывает с губ легкие вскрики.

— Хватит, наверное…

Большие пальцы массируют шею у основания, приятный жар волнами расходится по телу.

— Пошли!

Это уже не просьба, а прямой приказ. Не получится избежать близости. Я лишь хочу, чтобы он никогда не узнал, как сильно мне хочется того же, что ему. Можно ли обмануть реакции? Получится?

Едва мы переступаем порог спальни, Багратов неожиданно прижимает меня к стене и начинает целовать, не позволяя отодвинуться ни на сантиметр. Его ладони путешествуют по телу без ограничений, рождая искры. Я бы хотела не поддаваться. Не желаю показывать, что мне приятны его дразнящие, грубоватые поцелуи и касания. Но по тихому, довольному смеху Багратова понимаю, что провалила миссию.

— Я чувствую, как ты рядом со мной гореть начинаешь! Зачем сопротивляешься, Мышонок? Чего боишься?

Изнутри подкатывает что-то сокрушающее и жаркое, подавляющее волю. Закрыться не получается. Опасная грань слишком близко. Перед глазами начинает темнеть.

— Тебя. Я боюсь тебя.

— Дрожишь. От желания.

— Нет. Ты мне совсем не нравишься! — выдыхаю чуть слышно, едва держась на ногах от разгулявшегося по телу томления после откровенных мужских касаний.

Внезапно по телу проносится волна отрезвляющего холода. Что? Что произошло? Багратов резко отстраняется. Хватаю воздух со вкусом его поцелуев, повиснув на мужчине, чтобы не упасть. Едва не поскуливаю жалобно. Так хочется снова в тепло и жар его рук…

Наверное, я сошла с ума! Или мне что-то подсыпали в еду незаметно! Иначе бы я так не поплыла от его близости. Фиктивный муж, тиран и просто самый невыносимый в мире мужчина удерживает меня пальцами за плечи, на расстоянии вытянутых рук. Мерзавец разглядывает меня пристально и спрашивает с издевательской ухмылкой:

— В чем дело, Мышонок? На ногах едва держишься! Неужто тебе так понравились мои поцелуи? К твоему сведению, это лишь поцелуи. Представь, что будет дальше. Ооо, Мышонок. Ты с ума сойдешь! Грезить по мне будешь!

— Еще чего! Не будет такого. Ты… Чудовище.

— Могу устроить для тебя рай. Только попроси.

— Не дождешься!

С трудом держусь на трясущихся ногах. Багратов отходит, я сворачиваю в сторону выхода. Он перехватывает меня, щелкнув по носу.

— Куда пошла? Твоя спальня отныне — здесь. Наша общая. Марш в мою постель! — подгоняет и обещает вслед. — Каждый день так будет.

— Что?!

— Целоваться с тобой приятно, я не стану отказывать себе в таком удовольствии. Сказал же, прохода не дам. Сама прыгнешь в постель, желая стать моей женой по-настоящему.

В горле пересыхает. Пить хочется по-страшному. Взгляд падает на графин с водой у прикроватного столика. Жидкость переливается от искр приглушенного света. Я наливаю себе стакан воды, у нее немного кисловатый привкус лимона.

— Вижу, тебя уже на сушняк прибило. Только от одних мыслей обо мне! — ухмыляется. — Это вообще-то моя водичка, с лимоном. С твоих рук я теперь есть не стану. Думаю, вообще надо дегустатора завести. Опасаюсь я теперь, понимаешь?

Оглядываюсь на мужчину, он распускает узлы на халате.

— Дегустатора?

— Коварная ты, Серафима. Ты меня до дегустатора уже довела. И не только до него… — хмыкает, внимательно смотрит, как я пью. — Ох, до чего ты меня довела, Мышонок!

Я мигом осушаю второй бокал и отворачиваюсь, чтобы не смотреть на мини-стриптиз в исполнении Багратова. Там заглядеться можно и сгореть от стыда заодно!

— Маньяк! — забираюсь под одеяло. — Тимур, ты маньяк! По тебе смирительная рубашка плачет. В одиночестве… Лучше ее согрей, чем меня.

— Я обещал, что ты будешь моей. Я это исполню… — ложится рядом.

Я стараюсь отодвинуться как можно дальше. Багратов, напротив, поближе. Без халата, совсем без одежды! Бесстыжий! Его тело как сгусток огня, куда ни прикоснись, ошпаривает кипятком.

Уткнувшись губами в изгиб моей шеи, Багратов замирает, дыша глубоко, и довольно посапывает. Я поражаюсь его умению играть на контрастах. Только что он был груб, как захватчик, как варвар, желающий взять добычу, сейчас сама забота — большой, горячий, удобный, согревает лучше любого одеяла.

— Сколько времени нужно на интоксикацию? — бубнит губами, задевая кожу.

Мурашки бегут по телу.

— У врача поинтересуйтесь.

— Поинтересуюсь. Анализы сдам.

— И на ЗППП тоже сдай. Уверена, ты найдешь много всего интересного!

— Болтай-болтай. Ты же в курсе, да?

Ведет носом по шее. Мучительно нежно и медленно. Впрыскивает в мою кровь отраву — жажду близости.

— В курсе чего?

— Да так, ничего… — ухмыляется остро.

Отворачивается. Теперь мой взгляд упирается в его мощную спину!

— Багратов. О чем ты?! Скажи!

— О том, что в договоре указано… Если ты нарушишь условия первой, я аннулирую любые пункты соглашения на свое усмотрение. Я аннулировал все, связанное с разводом и интимом. Теперь ты моя до гроба! — ухмыляется. — О да…

— Ненавижу тебя!

— Говорил же, будь послушной по-хорошему. Не захотела! Ты разбудила дракона…