Глава 5
Серафима
Странный жар начал томиться в теле, стало почти невыносимо слушать, как спокойно и глубоко дышал Багратов. Даже звук его дыхание начал казаться мне соблазнительным. Я отвернулась. В спину словно пламенем дыхнуло. Ох, точно дракон… Или лев? Словом, царь и самец, волнует до жути.
Хоть я сопротивляюсь изо всех, но должна признаться, он меня жутко заводит. Так сильно, что хочется повернуться, снова позволить ему себя поцеловать и пойти дальше, почувствовать себя желанной, раскрыться под его искушающими пальцами…
Ничего из того, что следует за этим, я делать не буду. Даже целоваться с ним не стану. Вот еще! Он получит свое и вытрет об меня свои ноги! Перейдет к другой, уверена! Но помечтать, пофантазировать потихонечку можно. Он не узнает. Никто не узнает, как сладко заглядывать вперед и поддаваться соблазну. Понарошку.
Я сама не заметила, как заснула.
Сны снятся до неприличия ужасные, и все, как один, с участием Багратова. Багратов и я, окончательно поплывшая от его наглых приставаний, сдавшаяся на волю охотнику. Жертва, которой очень нравятся эти игры, нравится быть побежденной хищником. Жесткий, но ласковый. От его заботы и жара бросает в дрожь. Хочется еще больше этих ощущений — невыносимо ярких, острых до болезненности во всем теле и безумно приятных. Он нависает сверху, наполняет меня жгучими толчками, а я совсем не могу противиться, умоляю его не останавливаться…
Сумасшедшие, жаркие фантазии! Зачем только позволила себе подумать о тиране, как о волнующем мужчине?! Кажется, он меня просто вогнал в транс своим поведением перед тем, как мы легли спать. Загипнотизировал, запрограммировал на сны со своим участием!
*** *** ***
Проснувшись, долго моргаю. За окном уже светает, на окне колышется тюль от ветра.
Окно открыто. Почему?! Кажется, когда мы ложились спать, оно было закрыто. По комнате гуляет прохлада, от которой колет кожу мурашками. Встаю, словно, не чувствуя своего тела. Еще больше хочется пить. Ищу взглядом графин с водой. Есть. Но уже другой… Другой? Кажется, стоял такой пузатенький графин, а сейчас высокий и граненый, как стаканы. Что за чертовщина? Может быть, Багратов принес? Наверное, так и есть, пока я спала.
Под ногой что-то зашелестело. Я замираю, словно воришка, пойманная на месте преступления. Проснется ли Багратов? Точно проснулся и сел на кровати. Взгляд сам ползет вниз, предатель! Но краснеть не приходится: на мужчине красуются белые боксеры, которые сильно контрастируют с его темной, смуглой кожей.
— Ты чего вскочила? — спрашивает у меня. — Ложись и спи!
Во всем теле странное ощущение. Меня словно всю ночь мяли. Наверное, сатрап меня из рук не выпускал и вцепился мертвой хваткой, чтобы я не сбежала.
— Ложись, Серафима, — настойчиво тянет меня в постель.
От малейшего контакта с пальцами Багратова по телу вспыхивают искорки, мление глубоко под кожей. В центре груди так печет, как будто угольки остывающего костра глубоко под ребрами.
— Ложись! — укладывает меня на постель.
Обнимаю себя руками.
— Холодно.
— Сейчас закрою окно.
Багратов встает с той же стороны кровати, что и я. Под его ступней тоже что-то шелестит. Звук, как от обертки конфеты. Любопытство толкает посмотреть. Багратов не дает мне приподняться, покачав указательным пальцем перед лицом.
— Лежи. Я все сделаю. Олл инклюзив от заботливого мужа, — целует в лоб.
Когда он отходит, я все же смотрю на пол. Ничего… Там ничего, мне просто показалось. Меньше чем через минуту Багратов ложится рядом, забирается под одеяло и накрывает им меня.
— Ты оделся, — срывается с моих губ.
Багратов замирает и приподнимается на локте, внимательно смотрит в глаза.
— Да. А что?
— Ничего, просто… — мысли путаются. — Я хорошо помню, как ты ложился спать. Иначе.
— Тебе было некомфортно со мной спать. Бубнила, чтобы я оделся.
— Да? — спрашиваю с сомнением.
— Да. Спи.
— Странно… Когда я начала лунатить?
— Это стресс, дурочка. Спи давай, впереди непростой день. Иди поближе…
— Нет! — выставляю локоть, упершись в грудь мужчины
— Да! Коза бодливая… — бранится. — Когда же ты мне поддашься?
— Никогда, наверное.
— Азарт во мне только разжигаешь. Нравится играть? — целует меня в плечо. — Дразнить мужчин чревато последствиями. Глупышка, неужели не понимаешь? Чем больше бегаешь, тем сильнее жажда.
Его близость — это дурман! Пытка какая-то… Всюду ноет, тянет сладко-мучительно. Мне и хорошо, и незнакомо. С собой незнакомо. Тело словно мое, но немного чужое! Наверное, от нервного перенапряжения! Вопреки желанию прижаться к Багратову, отодвигаюсь. Лежу на открытом воздухе, прохлада остужает жар намерений, о которых подумать стыдно! Но длится это недолго. Через несколько минут я начинаю замерзать!
— Замерзла, сюда нырни, — бормочет Багратов, приподняв край одеяла. — Согрею.
— Себе одеяло оставь.
— Дурочка упрямая. Но я тебя переупрямлю! — подтягивает к себе близко-близко.
Вынуждает уткнуться носом во впадинку между шеей и плечом. Втягиваю жаркий терпкий запах его тела, возникает незамедлительная реакция. Искорки вспыхивают прямо под кожей. Гад…
— Ммм… Ледышка. Но со мной таешь. Я тебя расплавлю, Мышонок…
Тимур прижимает меня к себе, разносит ладонями жар, просто растирает, без поползновений, но даже такие простые жесты меня ввергают в дрожь. Будоражащий. Как бы я ни хотела это отрицать, он меня волнует. Нравится вопреки. Фокус с побегом больше не получится провернуть. Не позволит, чувствую это каждой клеточкой кожи.
Объятия стали крепче. Точно стальные обручи, сжимающиеся все туже. Напряженные. Теперь я в его плену. Почему он такой горько-сладкий?
* * *
На следующее утро я проснулась в постели одна. Простыни измяты, подушка хранит запах тела Багратова. Его рядом нет, но фантомное присутствие мужчины ощущается повсюду, в оставленных им мелочах.
Небрежно брошенный халат, дорогие мужские часы. Запах туалетной воды и… Засос на шее, под ключицей. Большущий, багровый засос! Я поняла это, разглядела, только оказавшись перед зеркалом в ванной.
— О черт! О нет! Когда?! Когда он успел это на мне поставить?!
Может, нарисованное? Тру мылом и губкой! Не сходит. Настоящий, что ли?! Откуда он вообще взялся?! Я ничего такого не припомню. Как спрятать? Это же как проклятие!
На таком нежном, уязвимом месте. Несколько дней сходить будет! Судорожно вспоминаю наполнение гардероба: мне нужна кофта, с высоким воротником или с вырезом под горло, чтобы спрятать. Есть такая?! Осматриваю полки. Ничего! Но потом нахожу шейный платок и повязываю его, выбрав тон под кофточку. Сойдет. Не собираюсь я ходить с засосом! Я вообще не хочу с ним жить, с этим деспотом… Осторожно выглядываю в коридор из спальни. Хочу есть, аппетит разыгрался.
— Серафима, доброе утро. Спускайтесь завтракать, — безразлично произносит кто-то из прислуги.
Девушек в этом доме среди прислуги почти нет. Все женщины, возрастом около сорока. Гораздо больше мужчин. Спускаясь по лестнице, голодно вдыхаю чарующие ароматы завтрака, под ложечкой засосало, с трудом сдерживаю ровный шаг, чтобы не бежать.
Стол накрыт для завтрака. От изобилия разбегаются глаза. Больше всего манят теплые лепешки с кунжутом, которыми угощал меня Багратов. Знаю, что в середине — кусочек горячего, тянущегося сыра. Стоит только отломить, он потянется нитями, а аромат… С ума сойти можно!
Багратов стоит во главе стола, опираясь бедром, и не сводит с меня пристального взгляда. Сегодня на мужчине надета просторная футболка и серые хлопковые штаны, обрисовывающие его мускулистые, накачанные бедра.
— Доброе утро, — улыбается мне.
Багратов делает шаг в мою сторону вальяжно, небрежно. Я только сейчас обращаю внимание, как он передвигается — бесшумно, мягко, словно хищник крадется на лапах к добыче, без лишних жестов, сдерживая мощь, гипнотизируя плавностью движений.
Сумасшествие…
Тимур замирает в шаге от меня и ловко распускает шейный платок. Я отшатываюсь и наталкиваюсь на его массивную ладонь, захватившую со спины.
— Это лишнее, — забирает платок, стягивает его медленным жестом.
Последнее кольцо ткани щекочет кожу, заставляя покрыться мурашками. В голове проносятся самые разные мысли, и ни одной приличной. Еще сильнее хор непристойностей становится, когда Багратов, наклонившись, впечатывает губы точь-в-точь туда, где красуется его засос.
Я невольно прикрываю глаза, вдыхая аромат дурманящего мужского парфюма. Багратов чуть сильнее сжимает ладони на талии, но не переходит грань. На миг позволяет почувствовать силу своих объятий и понижает уровень напора, ласково проводит пальцами вверх по позвоночнику, рисуя прямую дорожку.
Он задевает шею, у самых волос рисует спирали кончиками пальцев. Багратов ли это? Я в шоке от него. Смотрю с удивлением, широко распахнув глаза. Он ничем не выдает, что доволен. Только глаза… В его глаза больно смотреть — они слишком губительные.
— Доброе утро, — едва касается моих губ своими.
По коже бегут мурашки. Я с первого мига нашего знакомства считала Тимура грубияном, умеющим лишь давить. Кажется, просчиталась! Подозрительно смотрю на мужчину: с чего это он такой довольный, как здоровый котяра?! Настоящий лев… Осторожные, дразнящие жесты Багратова открывают мужчину с новой стороны. Он умеет соблазнять едва заметными штрихами прикосновений.
— Позавтракаешь со мной? — подталкивает к столу, отодвигает для меня стул и садится рядом. — Кажется, ты голодна, не стесняйся…
Накладываю себе всего понемногу. Осторожно наблюдаю за Багратовым, он ничего не ест, крутит между пальцами мой шейный платок. Словив мой взгляд, подносит платок к лицу, вдыхая аромат. Не сводит с меня своих дьявольских глаз. Они затягивают в самое пекло, прямиком в ад! Вижу, как трепещут его ноздри.
— Вкусно пахнешь…
Его голос становится хриплым. В горле пересыхает. Багратов прячет мой шейный платок в карман своих брюк, словно трофей. Этот момент действует на меня сильнее, чем все его самые откровенные намеки и шутки. Совсем растерялась…
Ничего не могу сделать или сказать, только дрожу от странных чувств. Ноги в бедрах стиснуты плотно-плотно, я зажата, как пружина, но это не мешает эмоциям бушевать. В голове мыслей нет. Это помешательство какое-то… Смелости хватает, чтобы спросить:
— Почему на мне — засос?
— Засос? Нет. Метка.
Чуть не поперхнулась.
— Метка?
— Клеймо, если хочешь, — добавляет буднично. — Знак, что ты принадлежишь мне.
Перед глазами темнеет. От негодования! Заклеймил!.. Как скотинку домашнюю. Только ошейника не хватает!
— Я не спрашиваю, что это означает. Я спросила, как он там оказался?
— То есть… — наклоняется немного вперед. — Тебе глубоко до одного места, что все означает. Волнует лишь причина?
— Да. Я не помню, чтобы ты ко мне прикасался!
Чуть не сгораю от стыда, вспомнив свои фантазии. Но Багратов мысли читать не умеет, и на том спасибо. Мой секрет останется при мне.
— Я и не прикасался. Сама на меня полезла. Попой туда-сюда крутила, — щелкает языком. — Едва усмирил зверя.
— Зверя? Дракона, что ли?
— Может быть, дракона. Может быть, льва. Разницу ты, должно быть, знаешь. Драконы свое сокровище стерегут, а у львов — прайд, самочек куча.
— Есть исключения и среди львов!
— Заучка, — фыркает. — Редкие исключения. Но разницу ты поняла. Так кого мне в узде держать, подскажи? А то рядом с твоей непоседливой задницей может приключиться многое. Из-под контроля вырвется… Последствия будут необратимые.
— Различия между драконом и львом в другом.
— Да ну?
— Да.
— Просвети меня, малыш.
— Что? — хмурюсь.
Пытаюсь не реагировать, как прозвучало это слово. Избитое же, но такое мягкое в его губах.
— Смелее, Мышонок. Я жду лекцию! — складывает ладони.
— Драконов не существует, а львы — вполне реальные! Так что отличия смысла не имеют. Ты же не веришь в сказки, и мне тоже расхотелось в них верить.
— Вот как.
— Да.
— Значит, я все-таки лев.
Хоть гепард!
— И все же. Как засос появился?
— Сказал же, ты на меня тараном пошла. Задницей прижалась, неугомонной. Может быть, тебе побег приснился? Уж больно активно ты ерзала!
От стыда готова провалиться.
— От прав на тебя не отказываюсь. Засос поставил, чтобы распробовать. Дальше — больше, — добавляет.
— И как?! Распробовали?!
— Пометил тебя самую малость. Не так, как хотелось бы. Аппетиты у меня большие. Ты, кстати, тоже должна быть голодна, — ухмыляется. — Очень. Обычно после такого на еду пробивает, голод зверский.
— После такого? — настораживаюсь. — После чего?
— Побег. Старалась же, устала. Готов поспорить, ничего не ела… Адреналин, гормоны. Стресс, словом. Приятного аппетита!
Переключаюсь на еду. Надо поесть, за время побега я совсем ничего не ела, проголодалась! Но кажется, я утоляю не тот голод, потому что внутри до сих пор есть странное чувство, желание большего. Мой супруг — фиктивный или все-таки настоящий? — разрушает тишину словами:
— Завтра вернешься к своим занятиям. Этикет, уроки стиля, языки. Есть еще кое-что, что мне в тебе не нравится.
— Что?
— Юридическая безграмотность и полное отсутствие деловой хватки. Освоишь основы. Пойдешь учиться дистанционно в колледж бизнеса и права. Это не подлежит обсуждению, — хмыкает. — Это все будет завтра.
Прислушиваюсь, не подаю виду, но сама “плыву” в густом баритоне с царапающими интонациями.
— Сегодня же…
Багратов делает паузу.
Я замираю с тревогой, полная предвкушения. Что он придумал?!