Глава 6

Серафима

— Сегодня ты увидишься с сестрой.

Вздрагиваю от неожиданности. Вилка стукнула по краю тарелки. Я выпрямилась. Спина стала еще ровнее, хотя уже была натянута струной.

— Ксана? Ее нашли?

— Нашли, уже везут сюда, — кивает Багратов.

Я вспоминаю, почему решилась бежать. Багратов сказал, посмотрит, что может предложить Ксана. Я прекрасно знаю, как именно девушками интересуется Багратов — только в постель затащить и использовать во всех плоскостях! Так же прекрасно понимаю, что Ксана — раскованная, бойкая и хваткая.

Если ей представится хоть крошечная возможность спасти свою шкуру, она ей воспользуется. Не раздумывая. Так же как наступит на горло мне. Но что меня волнует еще больше… Хоть стыдно в этом признаться. Но все же от мыслей не спрятаться! Нравится ли Ксана Багратову? Она умеет нравится мужчинам. Как раз из диапазона его интересов: очень фигуристая, раскованная, опытная…

— Баженова Георгия еще не нашли?

— Нет, он очень грамотно умыкнул свои деньжата и залег на дно. Но после разговора с Ксаной кое-что может проясниться.

— Вот как? — глотаю горечь.

— Да. Займусь ей плотно, — смотрит мне прямо в глаза, словно ждет реакции.

Я злюсь, что он меня волнует. Почему мне не плевать?! Заставляю себя сказать:

— Удачи.

— И все?

— А что еще?

— Мало ли что Ксана мне предложит.

Багратов разваливается, расставляет колени пошире, хлопает ладонью себя по бедрам.

— Может быть, она вот здесь прокатиться захочет?

— Может быть, — отвечаю с трудом. — Не отказывай себе в таком удовольствии. Кажется, Ксана многое умеет.

— Значит, ты не против? — сощуривается.

— Мне плевать.

— Возможно, именно так и сделаю. Надо же чем-то себя занять! — снова ухмылка. — Ну, ты меня поняла. Излишки мужского. Пока жена не подпускает и корчит из себя обиженку, взрослый, опытный мужчина просто не может себе позволить скучать в одиночестве.

Она моя сестра! Пусть какая-никакая, но сестра! Неужели Багратов собирается с ней развлекаться? Обида проступает на моем лице. Наверное, слишком явная! Багратов смотрит внимательно, уточняя:

— Ты чем-то недовольна? Жевать перестала.

— Все в порядке.

В горле першит, а на глазах наворачиваются слезы. Мало того, что придется быть женой этого похабного и жесткого мужчины, так он еще и прямо заявляет, что будет со всеми подряд сношаться, пока я ему отказываю…

Вот пусть с ними и спит! Багратов поднимается со своего места и проходит рядом, невзначай, похлопав меня по плечу небрежно.

— Не переживай, Мышонок. Неужели забыла, что я — лев по натуре! Они несколько самок сменить могут, — хвастается. — На тебя у меня сил тоже хватит.

— Что?! — поднимаю возмущенный взгляд и вскакиваю, сбросив его ладонь со своего плеча. — Что ты сейчас сказал?

Я едва сдерживаю влагу, рвущуюся из глубины.

— То и сказал!

Бугай складывает руки под грудью. Под мощной, широченной грудью, поигрывает мускулами на плечах. Совершенно идеальный, невозможно бесячий тип! Мужлан!

— Я сказал, что пока ты меня футболишь, я себя в руках держать не собираюсь.

— Вот и пользуйся доступными девками как хочешь! — роняю взгляд на его широкие бедра и стыдливо отдергиваю в сторону.

— На тебя тоже хватит! — делает шаг вперед.

— Нет! Я тебя после всех к себе не подпущу.

— А у тебя выбора не останется!

Багратов цепляет меня пальцами за волосы, у самых корней, немного выше шеи, наклоняется к уху.

— Не думай, что я долго буду с тобой миндальничать. У тебя есть несколько дней, чтобы решиться и принять меня как мужа, чтобы заняться главным…

— Несколько дней? — уточняю.

— Да. Нужно немного времени на то, чтобы токсины вышли полностью. У тебя есть небольшой запас, льгота на добровольные действия. Потом…

— Что потом?! — сжимаюсь в пульсирующий комочек.

Становлюсь сгустком эмоций. Страх. Предвкушение. Злость. Ревность! Ревности здесь не место! Но, ооо… как мне хочется расцарапать его самодовольную котяцкую морду за все слова, за обещания развлекаться с другими бабами!

— Потом я приду к тебе делать наследников, — роняет.

— А если… Если я буду против? Да, я буду против! Я не хочу под тобой лежать!

— Сопротивление бесполезно. Я свое возьму. Сказал же! Даю время, чтобы это было сделано приятно для нас обоих. По большей части, приятно ради тебя самой, ведь я свой кайф в любом случае словлю, — шепчет на ухо. — О да, я буду рад провести с тобой время и возьму реванш. За каждый твой отказ. За каждое нет. За каждый пункт твоего договора спрошу. Сколько там было пунктов? Семьдесят девять? Хорошо, что ты такая фантазерка, Серафима. Но я и не кретин последний. Найду семьдесят девять способов…

Дрожь не получается скрыть. Я едва держусь на ногах от таких смелых и пугающих обещаний.

— Наденешь платье, что я тебе купил. Надо сделать несколько фото.

Совсем ничего не понимаю. После откровенных намеков мы говорим о платье?

— Какое платье? Какие фото?!

— Платье. Фото. Я хочу сделать несколько снимков, — объясняет Багратов. — Скоро объявлю тебя своей женой официально.

Ох…

— Но тогда почему… — мысли путаются.

Я выгляжу, как дурочка, наверное, но я не могу его понять! Не могу раскусить! Он меня швыряет из стороны в сторону и меняет подход. То пугающий, то нежный, то давящий. Просто не дает передышки! Стоит привыкнуть видеть его в одном амплуа, как он мгновенно меняется и держится иначе.

Опасный хищник и слишком хитрый. Похоже, я недооценила его. Сильно недооценила, посчитав, что он может давить лишь силой, а он… Опытный. Психолог. Мгновенно находит слабости. Слишком умело играет на нервах, на струнах души. Выдергивает их по одной.

С мясом…

— Ты хотела что-то спросить? — уточняет. — Спрашивай!

— Ты сказал, что будешь единственным, кто станет меня касаться! — говорю, покраснев. — К чему тогда разговоры о других женщинах?

— Все верно. Я буду единственным твоим мужчиной, но… — выдерживает паузу. — Неужели я обещал, что ты станешь моей единственной?

Багратов отходит, я больше не могу стоять и просто сажусь на мягкий стул, будучи разбитой. Растеряна, дезориентирована, уничтожена морально. Не хочу, чтобы Багратов других женщин лапал! Не хочу — и все тут. А он, похоже, только и добивается, чтобы я открыто признала свои чувства. Дала ему еще один повод укоротить поводок.

Причем, сам никаких гарантий не дает. Лишь призрачные намеки, мол, будешь со мной ласковой — не пожалеешь! Но этого мало… Как же клятвы в любви и верности?! Уффф… О чем ты, Серафима? Он бандюк, только своей пушке предан, в любви ей поклялся…

— Приятного аппетита. Не забывай, у тебя режим!

Уходит. Мягко прикрывает за собой дверь. Ооо, как я его ненавижу! Сквозь слезы смотрю на тарелки с завтраком. Ненавижу. Ненавижу. Зачем было создавать ощущение сказки? Эти трепетные жесты, завлекающие объятия, страстные, но нежные поцелуи, проникающие глубоко в кровь?

Зачем… Чтобы потом было легче ударить. Ему удалось. Не в силах совладать с эмоциями, смахиваю тарелки на пол!

Звон битой посуды ничуть не облегчает. Напротив, становится только хуже! Глухие рыдания вырываются из груди.

— Кстати, я забыл сказать, что сегодня прислуга, отвечающая за уборку, взяла выходной. Если что-то разобьется, придется тебе приняться за уборку… — прилетает в спину голос Багратова. — О, надо же. Уже разбилось. Какая, должно быть, скользкая скатерть! Все с нее летит на пол. Да, Серафима?

— Да. Скатерть скользкая! — отвечаю сквозь слезы.

— К вечеру будь готова блистать.

— Я не…

— Я так хочу! — добавляет стали в голос. — Не хочешь есть, значит, не сиди без дела! Ты знаешь, что делать, и как обращаться с совком. Ликвидируй бардак. Я больше не намерен терпеть твои детские выходки! Жена — значит, жена. Взрослей, Сима. Мне нужна стрессоустойчивая жена. И ты это можешь. Соберись!

* * *

После завтрака пришлось заняться уборкой, пылая от негодования. Но в этом я уже никак не могла винить Багратова. Сама разбила посуду, самой и убирать пришлось.

Уборка заняла некоторое время, за этот период я немного успела остыть и собраться с мыслями. Пыл немного угас, от злости остались лишь тлеющие угли. Немного ныло в груди, под самым сердцем. Я не хотела признавать очевидного: мужлан Багратов меня зацепил так, как ни один мужчина.

Справедливости ради следует заметить, что я и с мужчинами толком не общалась! Из чистого упрямства подумала: у меня просто ограниченный круг общения. Вдруг бы мне попался кто-то другой, в которого я влюблюсь по-настоящему. Кто-то, кто станет меня ценить и любить в ответ…

С этими мыслями я спустилась на цокольный этаж, думая, что окончательно избавлюсь от мыслей о Багратове за привычными занятиями, составляя букеты. Понятия не имею, куда мне их девать, если Багратов продавать их не разрешает!

Наверное, просто буду дарить их… Может быть, удастся выбраться куда-нибудь на ярмарку рукоделия или просто в город, я готова просто отдать эти букетики, чтобы другие порадовались! Хоть что-то… Из того, чего хочется мне самой! Но подойдя к двери, за которой была оборудована моя комната, я обнаружила, что дверь закрыта, не просто закрыта. Но заколочена досками крест-накрест!

К стене и двери приварены огромные скобы, в них вдета толстенная цепь, а на ней — амбарный замок! Тоже тяжеленный. О черт, моя комната опечатана, словно дверь какого-то особо опасного маньяка!

Я дернула цепь, слишком толстой она мне показалась. Не бутафория ли? Отнюдь… Цепь громыхнула, замок — тоже настоящий.

Я едва не разревелась! Дернула цепь еще раз. Через секунду на громкий звук из коридора появился охранник. Родион.

— Привет, Родион. Почему моя комната закрыта?

Мужчина поздоровался вежливо, впрочем, без прежней улыбки. Почему ко мне начали относиться так холодно? Я же неплохо общалась с этим амбалом в фирменном костюме. С Родионом я тесно не общалась, как с Саней или с Мироном, но он всегда был приветлив. Однако сейчас даже тени улыбки не проскользнуло.

— Приказ хозяина.

Родион буркнул ответ, словно робот, и подошел проверить цепь с замком. Я едва не съехидничала, что еще не отрастила такие зубы, чтобы перегрызть ими цепи толщиной с два моих пальца, но передумала, поблагодарила за ответ и отправилась искать Мирона.

Я нашла его в служебном крыле. Туда меня тоже пускать перестали. Просто остановили у порога и просили подождать! Я едва не закрутилась юлой на месте от негодования. Злость на Багратова отпустила немного с появлением Мирона. Но он тоже выглядел сосредоточенным.

— Привет, Мирон. Позволь задать несколько вопросов?

Мужчина сверился с часами.

— Хорошо, только мне нужно собаку выгулять. Марго. Если желаете, можете побыть рядом.

Опять эта собака. Но мне могло больше не представиться возможности поговорить с Мироном, поэтому я согласилась. Пришлось гулять по территории и наблюдать за здоровенной, смертоносной тушей клыкастой Марго. Собака в точности переняла поведение своего хозяина и высокомерно задрала свой нос, игнорируя меня.

— Почему моя комната заколочена? Запаяна намертво!

— Сами подумайте. Что там находится?

— Мои цветы.

— Цветы, стебельки, травы. В которых вы понимаете, а другие — ни черта. Любая из них может оказаться ядовитой. Скажите спасибо, что Багратов не приказал спалить там все дотла.

— А он хотел?

— Костер развести и сжечь в нем все, до последней травинки.

Я поежилась, буркнула себе под нос, что Багратов зверюга! Мирон услышал.

— Не играйте с ядами, Серафима. Это не забава, а серьезная угроза для жизни.

— Я не играла, я просто…

— У вас есть специальность, которая позволила бы вам с точностью определить дозу? — охладил мой пыл Мирон.

— Нет, но я…

— Нет. И точка. Другого человека Багратов бы стер в порошок за попытку убийства.

— Но я не хотела его убивать!

— Но могли. Еще бросили в бессознательном состоянии. Карманы обчистили, телефона лишили… Низко как-то.

— Что-что? Я не воровала! Я только немного денег сняла с карты! Но по карманам не лазила… Я не воровка!

— Возможно, так. Значит, кто-то другой воспользовался возможностью обчистить карманы состоятельного мужчины в невменяемом состоянии. Но как ни крути, ситуация выглядит и пахнет дурно. Нехорошо, — покачал головой.

— А мне, значит, хорошо?

— Ваши личные отношения меня не касаются. Я говорю лишь об угрозе безопасности!

Мирон нахмурился.

— По правде говоря, я сам Багратову посоветовал лишить вас возможности цветочки перебирать.

— Ах так… — я стиснула кулаки от гнева.

— Да, так. Неизвестно, какую интересную траву вы еще найти сможете, Серафима. Вы мне симпатичны, как человек. Но Багратовым моя семья всей душой предана.

— Ваш отец тоже работал на отца Багратова?

— Да.

— У кого ни спроси, все тут целыми поколениями служат.

— А кто еще? — поинтересовался Мирон. — Из всех служащих только я и моя семья работает на Багратовых вот уже второе поколение.

Я не стала отвечать, просто отмахнулась. Вспомнила про врача Андрея, он тоже говорил, что его отец оказывал услуги Багратову. Может быть, просто Мирон не считал Андрея, потому что он не постоянно дежурил у Багратова, появлялся только когда была такая необходимость.

— Так кто еще сказал, будто работает на Багратовых семьями? — не унимался Мирон.

— Не важно. Я просто не так поняла! — отмахнулась.

Скорее всего, я ошиблась, неверно истолковала слова! Или Андрей немного приукрасил, чтобы расположить меня к себе. Не думаю, что Андрей соврал намеренно. Это просто мелочи!

— Кажется, это к вам.

Мирон кивнул в сторону нескольких человек, шедших в направлении дома. Две девушки и два мужчины. Их сопровождала охрана, несла сумки и чемоданы с аппаратурой. Очевидно, меня хотят приукрасить и устроить целую фотосессию.

— Лучше вам быть сейчас у себя, Серафима. И не выступать, — скупо добавил Мирон.

Я пошла в сторону дома, глотая слезы обиды.

— Серафима, — снова позвал меня Мирон.

— Что еще?!

— Я верю, что вы не хотели причинить Багратову вред. Но вашими необдуманными действиями могли воспользоваться враги, которых у Багратова немало. Его легко могли убить, — добавил мне в спину Мирон.

Я едва устояла на ногах, не думала, что все настолько серьезно! Черт, даже не рассматривала такие последствия, думала лишь о себе и об обиде на мужчину.

— Больше вас не задерживаю. Хорошего дня.