Глава 8

Серафима

Меня царапает ее обращение «Фимочка». Слишком сильно созвучно с дурочкой! С той дурочкой, которую так легко можно было уговорить на побег, подставить, бросить в лапы безжалостного льва.

— Ты цела?

— Да, я в порядке. А ты?

— Будьте так добры, Серафима Георгиевна, отойдите в сторону. Нам нужно сопроводить девушку в ее комнату!

Один из охранников отгораживает меня стеной, второй очень аккуратно отцепил пальцы Ксаны с моих плеч. Нас оттесняют друг от друга, не дают поговорить.

Ксану уводят в дом. Я иду следом. Сестра постоянно оборачивается, смотрит на меня со слезами.

Я ждала, что сестру забросят в какой-нибудь подвал. Не знаю, почему я так подумала. Но просто решила, что Багратов будет держать Ксану в жестких условиях, но ей выделяют спальню. На окнах — решетки и по обе стороны от двери выставлена охрана. Однако это не темница. Я наблюдаю издалека. Ксана пытается разболтать охрану. Потом, заметив меня, энергично машет рукой.

— Я могу поговорить с ней? — спрашиваю у охраны.

— Багратов не запрещал, — равнодушно пожимает плечами. — Можете войти, если желаете!

Ксана, едва дождавшись, как я с ней поравняюсь, затаскивает меня в комнату и захлопывает дверь. Через секунду она уже обнимает, глухо рыдая.

— Фима! Фимочка… Я уже не надеялась увидеться! — всхлипывает.

Я обнимаю ее в ответ, впрочем, без былых восторгов, настороженно воспринимаю все. Слишком больно и глубоко Ксана и отец ранили меня, слишком сильно я теперь не доверяю людям. Не могу поверить в хорошие мотивы.

— Фима!

Ксана пристально всматривается в мое лицо, скользит взглядом по телу, цепляется за дорогие ювелирные украшения. Выражение ее лица меняется едва уловимо, потом снова принимает обеспокоенное выражение.

Она играет!

Внутри разливается горечь. Время, проведенное с Багратовым, не прошло даром! Теперь я подмечают детали, которым раньше бы не придала значения. О черт, до знакомства с этим мужчиной, я бы даже ничего не заметила.

Однако теперь я чувствую нотки фальши, ощущаю гниль и дурные намерения, спрятанные под лицемерной улыбкой сестры. Она мне сестра по отцу. То есть ровно на половину. Очевидно, на худшую половину, ведь я тоже научилась держать лицо! И во мне это есть — умение сыграть свою партию. Гены подонка-отца? Возможно!

— Боже, Фимочка!

Ксана еще раз обнимает меня, крепко захлестывает руки за моей шеей. Я снова обнимаю ее в ответ. Хотела видеть дурочку? Пусть видит дурочку… Я покажу ей ровно то, что она хочет увидеть, но буду держаться себе на уме. Ни за что ей больше не поверю! Ни за что… Благодаря козням сестры, теперь я навеки буду пленницей самого невыносимого в мире мужчины. Самого притягательного, к тому же. Это просто ужасно… Только за это можно возненавидеть сестру каждой порой кожи. Ксана смахивает слезинки с ресниц.

— Тебе не удалось улизнуть, Фима?

— Не удалось, — делаю грустный вид. — Папа кое-что заподозрил намного раньше и закрыл меня в твоей спальне. Я не успела убежать, даже позвонить тебе не было никакой возможности! Как ты, сестренка?

Ксана закрывает ладонями лицо, делает круг по комнате и выдергивает из держателя на туалетном столике салфетки, протягивая одну из них мне.

— Ужасно, — выдыхает едва слышно.

Я прикладываю бумажную салфетку к глазам и быстрым взглядом подмечаю детали. У сестры горестная поза, но плечи расправлены и осанка идеально ровная. Она закрыла ладонями лицо, делая вид, что убита горем. Но думаю, она просто взяла небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями и придумать, как быть дальше.

Я смотрю на нее и стискиваю зубы, чтобы не заорать: какая же ты дрянь! Ксана делает вид, будто убита горем, но я почти слышу, как на бешеной скорости вращаются шестеренки в ее голове, обдумывая план и сортируя полученные данные. Она умна и не стоит ее недооценивать!

— Значит, папа нас всех перехитрил, — заключает она грустным голосом.

— Хуже того, он сделал экспертизу ДНК. Тесты подтвердили, что я его дочь. Настоящая…

— Я всегда тебе это говорила.

Я решила показать, будто не знаю ничего о планах Ксаны и нашего отца! Будто верю в то, что они изобразили.

— Я тоже всегда это знала. Но папа сказал, что это не для нас, а для Багратова. Он должен был отдать ему в жены дочь. Решил, что меня будет достаточно. Но… Кажется, что-то пошло не так. В доме нашли тело нашего папы… — говорю испуганным голосом, изображая дурноту.

Оказывается, даже напрягаться не нужно. Стоило лишь вспомнить, как мои волосы запачкались в крови, сразу подкатил тошнотворный комок.

— Дыши, Фимочка. Дыши! — замахала перед моим лицом руками Ксана. — Значит, папа отправился на тот свет… — всхлипывает. — Он, конечно, мерзавец, но мне грустно узнавать, что он мертв. А ты, значит…

— Теперь я жена Багратова, — вздыхаю. — Оказывается, ему на самом деле нужна жена.

— Вот как? — удивлению Ксаны нет предела.

— Да. Не только для гарантий верности Георгия Владимировича. Но для других целей…

— Для каких? — оживляется Ксана.

— Бумажки какие-то подписывать приносит, ничего не говорит. Муштрует…

Ксана смотрит на меня, цепляется взглядом за платье.

— Знаешь, Фимочка, ты выглядишь потрясающе! Макияж, укладка, платье…

Ксана с трудом подавила завистливый вздох, но трогает искрящуюся ткань платья. Все же не удержалась!

— Да?

Я продолжаю разыгрывать дурочку, не разбирающуюся в одежде.

— Блестящее, красивое, кажется, — говорю с нарочитым сомнением, подталкивая сестру к откровениям.

— Это платье от Элли Сааб, последняя коллекция. Лимитированная. Как для принцессы, — облизывает губы. — Фима, ты даже не представляешь, как сложно достать лимитированные коллекции. Это платье стоит целое состояние!

Я безразлично пожимаю плечами.

— Возможно. Но я в этом ничего не понимаю. Багратов говорит, я делаю. Жду, когда отпустит… — складываю пальцы на коленях. — Тебе тоже не удалось спрятаться?

— Увы, — качает головой.

— Как же твой любимый?

— Пропал. Не выдержал сложностей, нужно было скрываться, переезжать с места на место. Ему надоело. Он другой жизни хотел! — выдумывает на ходу.

Могу поспорить, что и того ухажера у Ксаны не было! Она вообще относилась к мужчинам свысока, считая, что может получить любого.

— А беременность? — спрашиваю. — Ты же говорила, что беременна… Как поживает твой малыш?

Сестра скорбным жестом прикладывает ладонь к животу.

— Я не могу говорить на эту тему. Слишком больно, — опускает взгляд.

— Что такое? Неужели выкидыш? — ахаю с ужасом.

Внутри появилась мысль, что она и насчет беременности мне лгала!

— Увы, — кивает Ксана. — Жизнь в лишениях полна опасностей. Без поддержки стало совсем тяжело. Без хороших условий не получилось выносить малыша…

— Бедняжка! — обнимаю Ксану, глажу по волосам.

С трудом сдерживаюсь! Лгунья, врет и не краснеет! Врет в лицо… Насчет самого дорогого — малыша, мне соврала! Как можно было придумать ужасную историю, что еще ужаснее, как в прошлом я могла купить на ее россказни?!

— Не переживай, может быть, все наладится? — спрашиваю я.

— Придется нелегко, — кивает. — Ты здесь пленница? — уточняет.

— Да, я сильно ограничена в передвижении. Меня возят всюду: на танцы, в ресторан, в сопровождении охраны или самого Багратова. Даже не знаю, что хуже, — начинаю теребить свой браслетик.

Ксана мгновенно цепляется взглядом за этот браслет. Вижу, как ее глаза вспыхивают огоньками, даже более яркими, чем блеск бриллиантов на моем браслете.

— Ужасные условия, — соглашается она. — Знаешь, я готова сотрудничать с Багратовым. Готова на все, лишь бы вытащить нас.

— Ксана, ну что ты можешь сделать? — вздыхаю. — Ты же совсем ничего не знаешь, а отец… мертв.

— Кое-что я знаю! — решительно говорит она. — Отец не всегда был осторожен. О его делишках мне известно немногое, но может быть, этого хватит, чтобы купить нам свободу? Хотя бы одной из нас… — гладит меня по волосам. — Тебе в неволе, наверное, совсем плохо живется. Я так виновата перед тобой. Если бы не мой план, все было бы по-старому… Я должна загладить свою вину!

— Да, мне тяжело! — вздыхаю.

По двери стучат кулаком.

— Серафима Георгиевна, вам пора. По расписанию скоро начнутся занятия с Витом, — басит за дверью Мирон.

— Хорошо, я уже иду, — отвечаю с готовностью. На вопросительный взгляд Ксаны отвечаю горячим, торопливым шепотом. — Багратов вынуждает меня учить бальные танцы, жутко злится, если я не стараюсь.

— Какой… кошмар… — с трудом выдавливает из себя Ксана. Но я замечаю, как ее красивое лицо перекосило, от клокочущего негодования она едва не задыхается. — Увидишь его, передай… Нет-нет, даже так! Пусть его люди передадут Багратову, как можно быстрее, что я могу кое-что рассказать. Предложить! — поправляет прическу.

— Разумеется. Извини, мне пора, не хочу сердить супруга, в гневе он очень страшен! — выскальзываю за дверь и перевожу дыхание.

Ууу… Я бы сейчас кого-нибудь поколотила! Какая лицемерная гадина моя сестра. Ксана увидела, что я одета роскошно, обвешана бриллиантами, и решила, что брак с Багратовым не так уж плох!

Мое место занять решила… Предложить ему кое-что. О, кажется, я знаю, что она ему предложит. Себя! Может быть, этот похабник даже согласится заменить меня ею?! Они друг другу подходят! У Багратова только постель на уме, а Ксана уже сейчас готова подпустить его к своему телу… Им будет нескучно, уверена, думаю с неожиданной злостью и чувствую, как сердце сжимается, словно его кольнули в самую сердцевину отравленным кинжалом.

Ревную?!

Нет, не может такого быть!.. Пусть берет в жены ту, что ему готовили изначально, и оставит меня в покое.

Я сверяюсь с часами. Еще немного, и точно опоздаю к Виту! Нет времени переодеваться… Я понимаю, что Багратова специально нарядил меня как королеву. Он просто хотел показать Ксане, от чего она отказывается!

Зачем говорить, когда можно просто продемонстрировать, чего эта пышногрудая красотка сглупила, решив убежать. Многое потеряла в его лице! Пусть так… Злюсь и стараюсь не думать о связке Ксана-Багратов. Переключаюсь на мысли о насущном. То есть о том, что могу опоздать!

Поеду к Виту в этом платье, переоденусь в раздевалке. Не хочу тратить драгоценное время общения с человеком, который мне приятен, на глупые переодевания.

— Как прошло? — спрашивает Мирон, подстраиваясь под мой торопливый шаг.