Глава 9

Серафима

Смотрю на Мирона с опаской. Он же предан Багратову! Не хочу обсуждать с ним нюансы отношений с сестрой!

— Я для себя спрашиваю, а не для шефа, — понимает мой взгляд без объяснений Мирон.

— Думаешь, я в это поверю?

— Вы обижены, что Багратов вас вернул? Но иначе и быть не могло. Багратовы свое не отпускают. Ни при каких обстоятельствах.

— С чего это вдруг я принадлежу ему? — опершись на ладонь, забираюсь во внедорожник. — Глупости.

— А я предельно серьезен! — звучит хриплый ответ.

Багратов в машине! Покачнувшись, теряю равновесие и падаю прямиком в его распахнутые объятия. Он мгновенно отклоняется спиной назад, я оказываюсь сидящей сверху на его бедрах, в очень неприличной позе.

— Всегда знал, что ты ко мне неравнодушна. Но при свидетелях… Серафима, я на такое не готов! Побереги мою честь! — роняет Багратов, шутливо сделав испуганные глаза.

Смеется! Ах, бесстыжий шутник! Что его ладони делают на моей пояснице, почему ползут так низко…

— Хватит, я ничего такого не имела в виду.

— Не имела? Да ты же мое достоинство чуть не отдавила! После такого ты просто обязана загладить свою вину! Перед ранимым мужчиной…

— Довольно шуточек! — отворачиваю в сторону лицо.

Пытаюсь слезть! Не выходит. Багратов не планирует меня отпускать, что ли?! О да, он наслаждается. Я не знаю, что между нами происходит, но каждый раз при близком контакте невозможно оторваться, тела словно плавятся, приникая так близко и тесно, совсем без границ!

— Сядь, Тимур. Пожалуйста… — выдыхаю тихо.

— Нужно сказать: пожалуйста, любимый супруг! — требует с наглой ухмылкой.

— Еще чего. Я тебя не люблю.

— Если так, то чего боишься? Это просто слово. Глупое, которое ничего не значит…

— Пожалуйста, любимый супруг! — выпаливаю так быстро, что сама почти не разобрала слов, но успела отметить, как мой голос стал совсем тихим шепотом.

— Когда так просят, я готов уступить…

Багратов садится, но продолжает удерживать меня на коленях, опустив ладони на талию горячим замком.

— Там… Ксана. Она хотела с тобой поговорить. Думаю, она готова рассказать кое-что о делах отца.

— О да, она на многое готова!

Ладонь Багратова ложится на бедро приятным гнетом.

— Она готова дать то, в чем ты мне упорно отказываешь.

— Если так, то не трать время зря. Думаю, Ксана весьма опытна и сможет удовлетворить твои запросы. С ней не придется долго возиться…

— Как с тобой?

— Да. Как со мной.

— Может быть, мне возиться в кайф? То, что ты ничего не умеешь, не беда. Обучу, под себя настрою… — придвигает ближе, заставив смутиться. — Мне сказали, что ты примерная ученица. И очень способная. Уверен…

Его губы уже задевают мое ухо.

— Уверен, это касается всего. Только дай повод… Я тебя всему научу, ты сама не захочешь от меня отлипнуть.

— Поговорим о делах, — прошу дрожащим голосом.

— О делах? Давай о делах. На сегодня я отменил твои занятия танцев.

— Но я думала, что успею.

— Успеваешь. Но я хочу с тобой поужинать. Проголодался, — смотрит на мои губы. — Рядом с тобой всегда аппетит зверский. Согласна?

— Поужинать? Да. Пожалуй.

— А насчет всего остального?

— Даже не знаю. Ты меня пугаешь! — срывается с языка.

— Разве ты веришь всерьез, что я могу сделать тебе больно?

Багратов мягко привлекает меня к своему плечу, обняв одной рукой за плечи, целует в висок.

— Не бойся, глупышка. И пересядь на переднее. Поедем покатаемся по городу.

Багратов помогает выбраться из машины, протягивает мне руку. Я опускаю пальцы на его ладонь, от которой пышет жаром. Оглядываюсь на охрану.

— Они поедут с нами, — отвечает Багратов на мой безмолвный вопрос. — Это не подлежит обсуждению.

— Хорошо.

Небольшой холодок пробирается между нами. Все-таки после случившегося Багратов мне не до конца доверяет. Почему тогда всем своим видом показывает, что я могу ему довериться? Разве это разумно…

— Куда-нибудь хочешь? — уточняет Багратов.

— В таком платье? Нет… Оно не предназначено для прогулок. В нем только в ресторан.

— Значит, поехали в ресторан.

Вереница охраны выстраивается позади нас, одна машина едет впереди. Я поглядываю то в одну, то в другую сторону.

— К чему такие меры предосторожности? — хмурюсь. — Нам угрожает опасность? Или ты решил, что я снова сбегу, а для моей поимки тебе понадобится столько людей?

Пауза.

Багратов поворачивает голову в мою сторону, но потом опускает взгляд на приборную панель. На дисплее телефона одно за другим всплывает сообщения о входящих смс. Выдыхает коротко, опускает телефон экраном вниз. Словно не хочет смотреть.

— Тебя потеряли многие?

— Сегодня почти все отправляются на голосовую почту. Кроме рабочих моментов. У меня режим тишины в эфире, — коротко поясняет Багратов.

— Почему?

— Тебе не захочется знать.

— А я хочу.

— Я от тебя тоже многое хочу. На добровольной основе. А ты — даешь ли желаемое? — припечатывает емким взглядом. — Нет.

— Потому что ты как варвар.

— Мда?

— Да! И о себе ничего не рассказываешь. Совсем. Обо мне все знаешь, а я о тебе ничего не знаю.

— Так я же сказал, скоро узнаешь. С семьей познакомлю. Но не сегодня… Сегодня плохой день для знакомства с моими близкими. Сегодня Багратовым не до знакомств.

Что-то кроется за его словами. Пытаюсь понять, что именно. Но пока не озвучиваю вслух свои догадки. Боюсь ошибиться и попасть впросак.

— Какие места тебе нравятся? — спрашиваю осторожно. — Покажешь? Только чур не бои!

— Надо же, а я хотел, как раз на бой или в тир… — говорит с деланным сожалением и усмехается. — Нет, просто поколесим, сожжем бензина. Если хочешь, можешь музыку включить. Так уж и быть, потерплю попсятину.

— Не хочу музыку.

— Тогда будет тихо.

Киваю. Пытаюсь сдержать учащенное сердцебиение, но не получается. Сердце подсказывает, что, возможно, сейчас мы вслепую нащупываем дорожки для мирного общения. До взаимопонимания, как до Луны, но даже просто говорить с Багратовым очень приятно.

Все же он для меня — загадка. Блуждаю взглядом по его суровому лицу с темной бородой, опускаюсь взглядом на широкие плечи и крепкие запястья, долго-долго смотрю на пальцы, уверенно держащие руль.

— Не смотри на меня так, Мышонок.

— Не нравится, что я на тебя поглядываю?

— Глупышка, ты от меня взгляда не отрываешь. Я могу расценить это как сигнал к действию, припарковать машину в укромном местечке и… Кто знает, что может случиться на заднем сиденье…

— Только не так! — выдаю мгновенно.

Не хотелось бы мне первый раз в машине! Еще больше меня пугает мысль о смирении с фактом, что я стану его женой по-настоящему. Со всеми вытекающими. Стану его женщиной… Даже мысль об этом греховно-сладкая, с перчинкой, тает на языке и порождает совсем не безобидные реакции.

Причина тому — он сам, пробудил во мне чувственность, о которой я не подозревала, и теперь не получается не реагировать на его близость.

— Ты красиво смущаешься. Еще больше заводит.

Новое откровение вгоняет в большую краску. Еще одна порция взглядов со стороны мужчины, под которыми я начинаю плавиться. По городу катались, почти ни о чем не разговаривая, редко обменивались репликами.

— В одно место заехать хочу. Это ненадолго, — звучит неожиданно. — Ты как? Потерпишь несколько минут? В машине.

— Да, конечно. А куда тебе надо?

— Увидишь. Можешь даже пройтись со мной. Если захочешь.

После этих слов Багратова любопытство становится только сильнее. Еще больше я удивляюсь, когда внедорожник тормозит возле магазина музыкальных инструментов с красноречивым знаком на вывеске в виде скрипичного ключа.

Я не хочу сидеть одна в машине. К тому же любопытство подстегивает. Ох уж это любопытство. Я понимаю, что Багратов опытно со мной играет в некоторые моменты, но как та лиса, не могу удержаться на месте и попадаюсь на его уловки.

— Зачем мы здесь? Ты хочешь купить что-то?

— Можешь остаться в машине. Можешь пойти со мной, — сощуривается.

Багратов выглядит расслабленным, но я чувствую, как сильно он напряжен внутри. Поездка значит для него очень многое, пусть я и не понимаю всего. Багратов даже не сказал открыто, но интуитивно я понимаю, что не ошибаюсь.

— Я пойду с тобой. Если можно.

— Можно, — крепко обхватывает руку и ведет за собой в магазин музыкальных инструментов.

Багратов — музыкант? Не похоже… Может быть, немного играет на чем-то? Хочет купить для себя или в подарок?

* * *

Никогда не бывала прежде в подобных местах, обилие завораживает. Как будто вступаю на неизведанную территорию. Ни на чем играть не умею и никогда этому не училась, а здесь внутри царит особая атмосфера. Багратов сразу направляется к администратору торгового зала и передает ему пухлый конверт. Тот принимает без слов. Внутри ширится любопытство: чего же такого купил Багратов за целую кучу деньжищ?!

— Пошли, — опускает ладонь на талию. — Покажу тебе кое-что.

Багратов увлекает меня в сторону, проводит между рядами и останавливается напротив одной из стен, где развешены гитары.

— Коллекционные. Самые редкие и дорогие.

— И какую из них хочешь ты?

— Я? — качает головой. — Нет, я только самые простые аккорды умею брать, и ради того, чтобы побренчать Мурку, не стал бы покупать. Я и не покупаю.

— Тогда зачем ты отдал тому человеку денег?

— Чтобы не забирали, — Багратов кивает. — Средний ряд, третья слева.

— На вид, самая обычная гитара.

— Выглядит самой обычной, да… Там особое дерево, струны. Она старая. Принадлежала известному музыканту, имя которого ничего не значит для тех, кто в этом не разбирается. Для ценителей — лакомый кусочек.

— И сколько она стоит?

— Она никогда не продавалась.

С трудом сдерживаю вздох нетерпения. Багратов же сцеживает мне информацию по крошке, словно сам до конца не решил, стоит ли со мной делиться. Кажется, и сейчас в этом до конца не уверен. Я придвигаюсь к нему еще немного, буквально по сантиметру. Наши руки почти соприкасаются.

Нечаянное столкновение пальцами, от которого искрит. Багратов уверенно забирает мою руку в свою ладонь, молчит некоторое время. Потом говорит отрывисто и сухо, словно сообщает новостную сводку:

— Владелец этот инструмент никогда не продавал и не собирался продавать. Выставил на всеобщее обозрение, как предмет гордости. Всегда отказывал в продаже. Мой младший брат любил музыку. Приходил сюда часто и фантазировал, что купит ту гитару. Брат упорно предлагал цену. Мы не бедствуем, и суммы, которые он предлагал, были просто фантастическими. Он был уверен, что получит желаемое. Всегда получал.

Хозяин гитару так и не продал. Сейчас всем заправляет его младший брат. Гитару он тоже не продавать не собирается и вообще хотел убрать ее с витрины. В свою закрытую коллекцию. Там бы никто ее не увидел, кроме очень ограниченного круга лиц. Я плачу ему за то, чтобы гитара так и висела здесь…

— А брат? — спрашиваю едва слышно.

— Брата нет уже много лет, — выдает скупо. — Сегодня тот самый день.

Я лишь крепче переплетаю пальцы с пальцами Багратова. Кажется, он меня вот-вот расплющит, так крепко сдавил.

— Есть решения, «или-или». Принимая их, спасаешь одних и теряешь других, — говорит отрывисто. — Я принял такое решение. Мне с ним жить.

— Брат погиб?

— Следов не нашли. Была такая заварушка, что вообще сложно было найти останки. Месиво.

— То есть ты точно не знаешь?

— Я был в другом месте. Когда приехал, было уже слишком поздно. Объективно, не было ни одного шанса выжить.

Теперь я понимаю смысл поведения Багратова. Уму непостижимо, чего ему стоит держаться в день памяти младшего брата. Если к тому же Тимур считает себя частично виноватым…

— Но ты же знаешь, да?

— Что знаю?

— Есть вещи, которые объективно кажутся невозможными, и все же случаются, — едва дышу.

— Глупышка. Не надо скармливать мне ложных надежд.

— Конечно, куда мне до тебя!

Отодвигаюсь.

— Обиделась, что ли? — хмурится Багратов.

Переводит взгляд с гитары на меня.

— Нет. Не обиделась.

— Значит, обиделась. Пошли отсюда.

Вырываю руку и ухожу вперед, быстро перестукивая каблучками. Багратов быстро догоняет меня, прижав к себе до невозможности близко.

— Далеко собралась? Сказал же, от меня ни на шаг в сторону…

— Кажется, тебе сейчас не нужна компания.

Радуюсь, что мы оказались на открытом воздухе. От вечерней прохлады немного остужает щеки и дышать становится легче. Но ровно до того момента, как я не смотрю на Багратова. Стоит только взглянуть на него, как что-то замыкает внутри, разумное перестает иметь смысл, все грани стираются.

Чувствую лишь влечение, которое не преодолеть. Молча вышагиваем до внедорожника. Багратов привычным жестом протягивает ладонь, чтобы я могла опереться и залезть внутрь. Вместо этого я, забравшись на высокую подножку, неожиданно для себя обнимаю мужчину за торс, уткнувшись носом в шею, прикрываю глаза, дыша его запахом.

— Провоцируешь.

— Нет. Ничего подобного, — мои губы едва касаются мужской кожи.

— Еще как провоцируешь! Ты прекрасно это понимаешь. По-женски. Из упрямства отрицаешь. Почему ты такая упрямая? — спрашивает в висок, передвигая губами по скуле, словно ищет дорожку к моим губам.

Хочется пойти ему навстречу и… Приподнимаю лицо, чуть-чуть. Совсем немного.

— Иди ко мне, — зовут его губы соблазном.

Больше нет сил держаться.

Иду.

Прямиком в пекло.