Глава восемнадцатая. Рикард

Ситуация складывалась совсем уж странная. Я спокойно собирал мусор, оставшийся после ремонта, когда Филимон, тяжело дыша, сунул мне в руки листок. Когда я его развернул, то увидел портрет Дарлы с припиской, что ведьма очень опасна и разыскивается за большое вознаграждение.

Да, теперь я точно убедился: нужно скорее в столицу. Дарла права, Бадон всего лишь исполнитель, а охотится за нами кто-то другой. И было у меня мерзкое такое чувство, будто все, что с нами происходит, заранее кем-то спланировано. С широким размахом. Чувство это появилось давно и покидать меня не собиралось.

А тут и ведьмочка в скором времени явилась, пока я Филимону объяснял, что пора уже двигаться дальше. А он спорил, рассказывая, что город окружен стражей, и далеко мы не уйдем. А сидеть на одном месте тоже не вариант, Бадону так будет легче до нас добраться. Тем более, когда он узнает, что в Озайсе у Дарлы тетушка живет. И тогда — всё. В буквальном смысле.

А Дарла и вовсе не хотела меня слушать. Был у нее какой-то план, но она не спешила им делиться. Такое чувство, что она больше никому не доверяет.

Только деньги у меня выпросила да долго задумчиво в них копалась. Наконец, видимо, приняв какое-то непростое решение, отправила Филимона на рынок. А потом, успокоившись, вернулась к зельям. Я же продолжал работу, но спиной чувствовал, как она буквально сверлит меня взглядом. Не выдержал — спросил прямо и ближе подошел. Надо было видеть, как она смутилась! Если бы на плите не варилось зелье, она бы мигом убежала. А так только смотрела и сопела.

Интересно, что у нее в голове творится? Пододвинулся совсем близко, поправил локон огненных волос и приобнял ее за талию, свободной рукой поглаживая по спине. Даже сквозь плотную ткань одежды я чувствовал, что она дрожит. И взгляд старательно прячет, не решаясь на активные действия, а когда рука опустилась ниже, ведьма неожиданно приподняла руку и пальцами очертила линию моих губ, что подействовало на меня так, словно тело прошил электрический разряд.

Поймал ее руку, почувствовав, что ведьма хочет ее отдернуть, и прижал к своему лицу.

— Я что, страшный?

Целый калейдоскоп эмоций промелькнул в ее глазах. К тому же ведьма чего-то испугалась, но взяла себя в руки.

— Что? Как вы могли так подумать? — со странным возмущением спросила она, придя в себя после моего вопроса.

— Тогда почему вы меня так старательно избегаете? — Я снова пошел в наступление, иначе наши отношения никогда не перейдут на новый уровень.

— Я не избегаю, — тихо произнесла ведьма и, что-то решив для себя, судорожно сглотнула. Расцеловал ей руку, едва касаясь прохладной кожи, и почувствовал, что пульс девушки участился. Легко усмехнулся. Я точно на верном пути!

А потом Дарла и вовсе пошла в наступление, требуя, чтобы я целовал не только ее пальчики, но и ее губы. Однако назло ведьме я медлил, сам сгорая от острого желания. Пока она едва слышно дышала, я перешел к поцелуям шеи, и Дарла совсем растаяла. А когда я задел мочку уха, она выгнулась, и тело ее задрожало, потому ведьма сама нашла мои губы и осторожно прикоснулась к ним, словно не знала, подарю я ей поцелуй или нет.

Выдержать наплыв чувств, которые источала Дарла, я не мог, потому что мои собственные точно так же стремились к ней… Но дальше случилось что-то совсем уж дикое. Когда я в неистовстве прошептал ей признание, она отпрянула, прервав пылкий поцелуй, и провела рукой перед моим лицом, будто бы собирая мои слова в кулак.

— Люблю тебя… — повторил я, но она посмотрела на меня грустно и виновато — и отпрянула, вырвавшись из моих рук. Отвернулась к кастрюлям с зельями и разжала руку.

Зелье завибрировало, полыхнуло алым, и из него выскочило несколько желейных букв. Как по команде они выстроились в ряд и затряслись. Я застыл на месте, сообразив, что именно сотворила эта чертовка. А она, не обращая на меня внимания, сгребла в руки буквы, что запели мое признание, и аккуратно высадила их в горшок, стоящий у окна. Потом замерла, не оборачиваясь.

— Вы меня использовали, — спокойно произнес я, постукивая пальцами по столу. Дарла сгорбилась, застыла скорбной статуей, так что показалось, будто время остановилось.

— Я не хотела, — с горечью произнесла она. — Но мне нужно было… зелье…

На мгновение меня захлестнул такой силы гнев, что я едва не сломал стол.

— То есть вы… Вы хотите сказать, что вам важнее всего какие-то там зелья? Что на всех остальных вам… плевать?!

Ведьма вздрогнула, а потом резко выпрямилась, и когда обернулась, то взгляд ее пылал жгучей ненавистью.

— Они спасут всем нам жизнь! — Дарла вдруг надрывно закашлялась и схватилась за грудь.

Вся злость мигом улетучилась. Я бросился к ведьме, которая заваливалась на бок.

— Дарла, что с вами?!

Она улыбнулась и закрыла глаза.

— А это — моя цена…

Глупая! Очень глупая ведьма. Я держал ее в руках, не в силах поверить в то, что она натворила. Перед глазами всплыло воспоминание из раннего детства…

На чердаке старого дома миссис Ева Майнер давно оборудовала свою ведьмовскую лабораторию, ибо относилась она именно к тем ведьмам, что слишком дотошно составляли рецепты новых зелий, травы измельчали на специальном оборудовании, а клиентов принимали только по записи.

Поговаривают, что даже старый король частенько наведывался к Еве в надежде заполучить наследника от юной королевы, ибо та родила ему пять дочерей, но сына подарить так и не смогла. А на расспросы соседок Ева Майнер только таинственно улыбалась. Кто знает, может быть, это были всего лишь слухи, вот только однажды ночью к ней и вправду приехала королевская карета, и из нее вышли несколько человек. А ранним утром следующего дня вся страна узнала, что наследник у короля все-таки будет.

Поэтому Еву несколько побаивались, да детям запрещали дружить с ее мальчиками. Вот и росли Рикард с Альбом изгоями. Только с матерью да с отцом общались, а те взамен учили их колдовству. На первых порах Рикард так увлекся боевой магией, что Ева начала переживать за сына. Альб же питал слабость к составлению рецептов и молекулярной магии.

Миссис Майнер справедливо решила, что в возрасте восьми лет это несколько опасно, и, поговорив с мужем, они запечатали магию сыновей. Когда же ребятам исполнилось по пятнадцать лет, и наступило время для обучения, то оказалось, что Рикард свою магию утратил. Только дым из пальцев мог пускать.

Ева перерыла все книги, но причины случившегося так и не нашла. Потому Рикарда решили отправить к старому мастеру-плотнику в качестве подмастерья. Кто знает, что было бы с юным Майнером, не потеряй он свою магию, но…

В тот день за окном хлестал ливень да сверкали молнии, и миссис Майнер пришлось забрать сыновей к себе на чердак. Здесь было одно маленькое окошко, сквозь которое едва проникал свет, а раскаты грома казались не такими уж страшными по сравнению с тем, что происходило на столе ведьмы. Там творилось самое настоящее волшебство.

Ливень не прекращался. А к Еве еще должна была прийти одна женщина, постоянная клиентка. Мать уложила ребят на старом диванчике, пережившем самые лучшие года давным-давно, и вернулась к работе. Мальчишки сонно ворковали под одеялом, но когда скрипнула дверь, настороженно умолкли и затаились. Сейчас начнется самое интересное!

Эту женщину они знали, однако все равно потрясенно застыли, боясь шелохнуться. Когда же она заботливо поставила сушиться зонтик, то сняла шляпку и пальто, а Ева услужливо повесила их на крючок. Потом подвела женщину к стулу.

Мальчишки смотрели молча, даже не толкаясь, чтобы рассмотреть ее получше. А она, словно угадав, что они не спят, весело подмигнула.

Мать же погрозила кулаком, и им с братом пришлось натянуть одеяло до самых макушек.

— Все ли готово? — поинтересовалась клиентка, стянув с рук перчатки.

Рикард нашел маленькую щель в складках одеяла и внимательно наблюдал за происходящим.

— Да, — уверенно ответила его мать. — Это зелье никак не отследить. Однако… — Тут ее голос предательски дрогнул, и в это же мгновение чайник, что все это время весело булькал на плите, засвистел. Ева принялась разливать чай, но тут чашка вдруг перевернулась: похоже, у ведьмы дрожали руки.

Рикарда внутри всё похолодело. Что же это за зелье такое, если его мать так сильно переживает?

— С Бадоном я разберусь, — усмехнулась клиентка и помогла матери вытереть пролитый чай.

— Хорошо, — немного нервно выдохнула Ева и попросила: — Покажите, что у вас получилось.

Королева улыбнулась и вытащила из кармана сверток из носового платка с вышитым на нем вензелем. Протянула его Еве и гордо приосанилась.

— Все вышло в точности так, как вы и рассказывали.

Сверток зашевелился, и Ева одобрительно улыбнулась.

— Отлично, — улыбнулась она и с тревогой оглянулась в сторону дивана.

— О, — произнесла королева, — не беспокойтесь, ваши сыновья слишком малы, чтобы понять происходящее.

Ева кивнула, но Рикард на мгновение уловил в ее глазах некую печаль.

— Пусть засыпают, а мы с вами займемся делом! — И, не теряя больше ни минуты, женщины приступили к самому таинственному колдовству.

На плиту поставили котелок, Ева измельчила травы, залила их водой, а когда варево закипело, то женщины долго перебирали поющие фигурки, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся буковками.

Рикард тогда еще удивлялся, что же это за зелье такое, а потом мелкие вертлявые фигурки запели….

И не слышал никогда Рикард ничего прекраснее, чем их песня. А отголоском их стали слова, что мальчишка часто слышал от отца, когда он нежно смотрел на мать.

«Люблю…»

Слишком непонятно, не с той интонацией, что говорила ему мать. За теми, произнесенными словами слышался скрытый смысл, нечто недоступное для его понимания. И Рикард заерзал, попытавшись лучше всмотреться в лица женщин. Королева дрожала, смяв в руке платок, и мальчишка удивился. Неужели король не говорит ей этих слов?

Альб же, тоже желающий посмотреть, что происходит у плиты, ткнул Рикарда в бок и засопел. Поэтому любопытство пришлось запихнуть в дальний угол сознания и отодвинуться. Брат, все так же сопя, заполз на Рикарда, и тому пришлось отвернуться в другую сторону, потому что нечем стало дышать.

— Приступаем, — услышал мальчик тихий голос матери, а потом послышался грохот. Рикард подпрыгнул на диване, и Альб чуть не скатился на пол.

— Что там? — зашептал Рик, когда на секунду воцарилась тишина, а потом королева закричала так, что стекло в единственном окне зазвенело.

Началась суматоха, и ребята потратили немало времени на то, чтобы выбраться из-под одеяла. Каким-то невыносимо извращенным способом оно закрутилось, не выпуская братьев из своего плена. А когда они наконец выпутались, то оторопели настолько, что несколько секунд, показавшихся им целой вечностью, просто стояли, окаменев. Первым очнулся Альб. Он толкнул брата в бок, и они вместе подбежали к матери, лежавшей на полу. Королева же теперь не кричала, а просто глотала воздух, отчего казалось, будто она — огромная рыбина, неведомым способом оказавшаяся здесь. В ту же секунду Рика поразило осознание: он догадался, что случившееся с его матерью — вина и королевы тоже. Может быть, и случай причастен, но королева…

Он взял себя в руки, отбросив все сомнения, и захлестал мать по лицу маленькими ладошками. Когда-то давно Ева поведала им о таком способе привести человека в чувство, и теперь они с братом, не толкаясь, а действуя слаженно, выполняли все, чему научила их мать.

Спустя две или три минуты дверь отворилась, и в комнату вбежал мокрый взъерошенный отец. Увидев любимую женщину на полу, он метнул быстрый взгляд в сторону королевы, отчего та мгновенно покраснела, и отогнал мальчишек прочь, в самый дальний угол. Сам же бросился к столу, заглянул в котелок, и в тот момент Рикарду показалось, что жить королеве осталось считанные минуты. Но отец лишь на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл, то все стало, как и прежде — взгляд его потеплел, а все бешенство, которое пугало братьев настолько, что Альб едва не описался, ушло.

Отец отыскал пучок какой-то травы и сунул под нос Еве. Сам же сложил руки в молитве Лурдесу и долго неподвижно сидел подле нее. Прошло столько времени, что ноги у мальчишек одеревенели, а королева стояла, низко опустив голову.

Все трое синхронно вздрогнули, когда отец произнес:

— Это Бадон, старый осёл, надоумил?

Королева Лизвет подняла заплаканные глаза.

— Нет, я сама…

— Горе мне, — выдохнул отец и зашептал: — Если бы я знал, то ни за что бы не разрешил ей варить единственное действующее любовное зелье.

Потом он повернулся к королеве.

— Вы знали, чем грозит приготовление этого зелье любой ведьме?

Королева отрицательно покачала головой.

Отец тяжело вздохнул.

— Полной потерей ведьмовской силы, — громко и членораздельно произнес он и на мгновение перевел взгляд на мальчишек. Те пристыженно опустили глаза в пол, словно произошедшее с матерью было их виной.

Видимо, отец тогда почувствовал, о чем они с братом думают, поэтому спросил и у них:

— А вы? Почему не помешали?

Альб расплакался, а Рикард, до хруста сжав маленькие пальцы, ответил:

— Мы не знали, папа.

Мистер Майнер кивнул, признавая, что спасения в этой комнате жена не дождалась бы, если бы он не вернулся с работы раньше. Еще у калитки он почувствовал, что с Евой что-то не так. А потом — крик, который едва не остановил его сердце. Мгновение неверия и… бег. Столь стремительный, что входная дверь едва не слетела с петель, а лестница на чердак опасно затрещала под весом мужчины.

Майнер снова вздохнул и подвинул пучок травы еще ближе к лицу жены.

— Пообещайте. Все трое, — начал он таким голосом, что Альб все-таки не выдержал, и под ним образовалась небольшая лужица, — что вы никогда не станете варить это зелье.

Королева икнула, а мальчики быстро закивали.

— Не слышу, — грозно повторил отец.

— Да-а-а, — на одном дыхании выпалили мальчики и уставились на королеву.

— Ну же, — отец поднялся на ноги и подошел к Лизвет, — а вы?

— Я… — она замялась, завертелась, с вожделением поглядывая на зелье. — Я тоже… обещаю.

Отец расслабленно выдохнул.

Всех отвлекло движение позади. Когда отец повернулся, то увидел, что его жена задышала часто-часто, а потом открыла глаза, судорожно всхлипнув.

Опасность миновала, и Брайд Майнер поспешил помочь Еве перебраться на диван, где недавно лежали Рикард с Альбом. Некоторое время ведьма молчала, крепко сжимая руки мужчины, а потом подозвала мальчишек и долго сидела, крепко их приобняв.

Никто не обращал внимания на королеву, а та воспользовалась моментом. Когда Ева отошла от жуткого происшествия, у стола послышался звон.

— А вы все туда же… — Отец сдвинул брови и грозно посмотрел на королеву. — Моя жена только что этот свет не покинула, а вам зелья захотелось.

Перемены, что произошли с королевой, поразили Рикарда до глубины души.

— Но ведь оно готово, — произнесла та и бросила на стол туго набитый монетами мешочек. — Зачем же добру пропадать?

Майнер скрипнул зубами, но Ева сильнее сжала его руку, предостерегая от опрометчивых действий. Напоследок королева Лизвет улыбнулась и покинула дом Майнеров.

— Если когда-нибудь… — Майнер-старший скрипнул зубами.

— Этого не случится, — быстро заверила его Ева.

— Помолчи пока, — буркнул отец, — я не с тобой говорю. С тобой мы потом полюбезничаем. Так вот, если вам придется еще раз попасть в такую ситуацию, то ищите златопух. Только он сможет и силу вернуть, и с того света вытащить.

Мальчишки синхронно закивали и прижались к матери. Отец удовлетворенно кивнул, но руки его все еще дрожали.

Видение исчезло так же быстро, как и пришло, и я обнаружил себя крепко прижимающимся к Дарле.

— Златопух! — изо всех сил закричал я. — Принесите златопух!

Но никто не спешил отзываться. Видимо, у всех нашлись дела поважнее, как только они почувствовали, что у нас с ведьмой намечается что-то интимное.

— Шафик! — я рявкнул так, что услышал собственное эхо.

Через минуту явились и фамильяр, и оборотень. Увидев любимую хозяйку без чувств, кот завыл и в ужасе вцепился в ее руку.

— Эй, нам ее спасти нужно, а не до конца угробить! — я отогнал кота и попросил: — Ищи златопух! Срочно!

Шафик в истерике закрутился на месте, но всех выручил явившийся оборотень. Оказывается, оборотням нравится златопух. Об этом Филимон и рассказал, когда мы все вместе откачивали Дарлу. Он помогает оборотням вернуться в человеческую ипостась.

Случилось чудо, и Дарла задышала в точности как моя мать. Я скоренько от нее отодвинулся.

— Что случилось? — невинно спросила она, хлопая ресничками.

Я не выдержал.

— Вы. Случились. Со мной!

Конечно, я бы высказал ей больше, но пока здесь уши лишние. Потому встал и решительно направился к выходу из дома. Теперь ведьме ничего не грозит.

— А вы куда? — удивленно спросила она, отряхиваясь и поправляя прическу так, словно ничего не случилось.

— Проблемы решать. Другим путем. И я вам запрещаю, — я повысил голос, — запрещаю вам хоть что-то предпринимать до моего возвращения!

«Сумасшедшая ведьма!»

— Абсолютно!

«Ой, я что, произнес это вслух?»