Глава 16

Глава 16

Проснулась я рано: за окном начало светать. Покои я выбрала те, что напротив, — две уютные комнаты в светло-зеленых тонах, не менее роскошные, чем королевская спальня. Орма принесла мне часть моих вещей, а Огонек смогла раздобыть парочку книг из библиотеки. Поэтому весь вчерашний день я провела, изучая нравы и обычаи Эордании.

Например, когда у императора рождается наследник, то гуляния длятся неделю. Все увеселения оплачиваются из казны, а по улицам висят красные или синие бумажные фонари — в зависимости от пола ребенка. После семи дней эти фонари запускают в небо — и оно окрашивается в определенный цвет. Кстати, синий был цветом девочек — цветом непорочности, чистоты и благоразумия. Красный — для мальчиков, символизировал власть, силу и твердость духа.

На похороны в Эордании не принято надевать черное — считалось, что черный цвет может оскорбить того, кто уходит в мир иной. Если ты пришел в черном на чьи-то похороны, значит, при жизни на этого человека  таил обиду и не отпустил её. Цветом искренней скорби считался кипенно-белый.

Невеста на свадьбе должна быть в синем — этот цвет вообще часто символизировал женщину, был переплетен с её чистотой, непорочностью и мягкостью. Значит, мое жемчужное платье на балу лишь для меня было символом невесты.

Чем больше я читала о нравах и обычаях, тем больше удивлялась и проникалась духом Эордании. Теперь это — мой дом. Я должна любить и уважать его, а также принимать.

Единственное, что я никак не могла принять и понять, это отношение к женщинам. Эордания была патриархальным государством, и о равноправии тут не слышали. Со временем я надеялась изменить положение вещей и внести свою лепту в историю.

— Ваше величество, вы уже проснулись? — Сделав книксен, Орма прошла к окну и раздвинула шторы. — Доброе утро!

— Доброе, — откликнулась я. — Как себя чувствует леди Лау?

— Не могу знать, ваше величество. Все хранится в строгой секретности. — Видя мое разочарование, девушка все же поделилась: — Хотя кое-что мне все же известно: сегодня герцог не выглядел таким опечаленным, как вчера. Стоит предположить, что леди Лау идет на поправку.

Я облегченно выдохнула, хотя сомнения все еще терзали меня. Орма помогла мне одеться. К приходу его величества я пила чай в гостиной. Дармиир вошел стремительно и, едва встретившись со мной взглядом, улыбнулся. Ларко сбежал по его плечу и прошел к своей паре. Та фыркнула и убежала от него. Гордая Огонек!

— Вижу, ты сделала свой выбор. Хотя я немного огорчен, что ты не осталась в моих покоях.

— Я посчитала, что это будет неудобным. Каждому человеку нужно немного личного пространства. — Я встала и прошла к мужу, задав все еще интересующий меня вопрос: — Как чувствует себя леди Лау?

Дармиир отвел взгляд. Он взял мою руку и поцеловал пальцы. Я только сейчас заметила, как император устал: щетина отросла, а под глазами пролегли тени. Сколько часов в сутки он спит?

— Не так хорошо, как мы могли предположить, — известил Дармиир. — Она драконица, её организм сильнее человеческого. Я боюсь предположить, что было бы, если бы ты все же любила чай с сахаром.

Я прикусила губу, почувствовав, как к горлу подступает ком. Лишиться жизни путем отравления — ужасная судьба! Сколько случаев знает история, когда императрицы прощались с жизнью подобным способом?

— Значит, яд действительно был там? — уточнила я.

— Да, — подтвердил император и помог мне сесть на диван, разместившись рядом. — Его распылили на рафинад, и он легко впитался. Отравить хотели, судя по всему, тебя.

— Неужели это Асира?

— Пока выясняется: яд могли подложить и раньше, даже горничная. Но одно могу сказать точно: ни один маг Эордании ранее не сталкивался с этим рецептом. В нем есть необычный магический компонент, который слишком похож на магию демонов, виденную мной ранее. — Дармиир подался вперед и притянул меня к себе, поцеловав в висок. Казалось, что ему не хватает меня — эта мысль согрела сердце. — Расскажи в подробностях, как прошел бал. Кто тебя выманил и что случилось далее? Я должен был расспросить об этом ранее, сейчас я примерно представляю, как это происходило, но самое главное мне неизвестно — как выглядели те демоны и что они говорили тебе.

— Они… — я запнулась я и остановилась. Дармииру нужен подробный рассказ, значит, и начинать следует с самого начала. — Я была с фрейлинами, когда последний раз видела тебя. После я отправилась на твои поиски, тогда Зармиир сказал, что ты ушел с леди Лау. Я жутко разозлилась! Нет, я не собиралась убегать, Дармиир! Я лишь прошла к трону, как… — Я сама не могла описать, что случилось в следующий момент, поэтому нахмурилась, пытаясь подобрать слова. — Я оказалась в саду. Просто шагнула из теплого зала в вечернюю прохладу и увидела их. Двоих мужчин. Одного я встречала ранее — тогда, на площади. Я побоялась тебе рассказать о его внимании, да и мало ли чем оно продиктовано? Ох, мне так жаль, Дармиир! Возможно, расскажи я все раньше…

— Боюсь, что это ничего бы не изменило, — отвернувшись и сжав кулак, признался император. — Мои люди засекли слежку, но, к сожалению, отследить портал они не смогли. Даже я не чувствую магию демонов, что говорить о других магах, намного слабее меня?

Это проблема. Это действительно проблема! Где-то в глубине души тлела надежда, что Дармиир со всем справится, что он сможет защитить этот мир и быстро разберется с захватчиками. Но что нам тогда делать?

— Что было дальше? — спросил Дармиир.

— Они попытались меня убить, — призналась я и посмотрела на Огонек, которая играла в “салки” с Ларко: она убегала от него, а король саламандр пытался её догнать. — Но потом появилась Огонек и спасла меня.

— Это все? — уточнил император, и я пожала плечами.

— Все, если не считать их слов о том, что я умерла. Умерла в своем мире. Я ведь до последнего надеялась, что впала в кому и меня еще можно спасти, — призналась я.

Дармииру не сильно понравился мой ответ, и комментировать его он никак не стал. Мы помолчали. Я пыталась вспомнить те ужасные минуты, что я провела в саду в окружении двух демонов. Приоткрыв рот, я не сразу собралась с мыслями, так как тот разговор был неразрывно связан с болью.

— Королева демонов, — протянула я и встретилась взглядом с Дармииром. — Они сказали, что это тело предназначалось для королевы демонов.

— Предназначалось? — зацепился за слово Дармиир. — Зачем же королеве демонов именно тело Вирьяны? Чем оно особенно? И зачем ей этот мир?

Вопрос хороший. Действительно, зачем? Те двое что-то говорили об этом, но я слишком плохо...

— Пожиратели миров! — вспомнив, прошептала я и посмотрела на Дармиира горящим взглядом. — Как я могла об этом забыть? Они назвали себя пожирателями миров. Значит, они хотят… уничтожить этот мир?

Лицо Дармиира помрачнело. Он будто предполагал именно что-то подобное, но боялся в это верить.

Император откинулся на спинку дивана и посмотрел на картину: она висела на дальней стене и ничем особенным не выделялась, но именно её выбрал Дармиир как точку концентрации.

Теперь карты были открыты и лежали на столе загадочным пасьянсом, правила которого мне были неизвестны.

— Дар? — позвала его я, и черный дракон перевел на меня задумчивый взгляд.

— Тем вечером удалось поймать одного из демонов — графа Рамского, но, судя по всему, он не был среди нападавших на тебя. Глава стражи уверяет, что он был в зале.

— Что с ним случилось? Вы схватили его? — с надеждой спросила я.

— Не успели: он самоуничтожился. От него остался лишь прах, а вместе с ним мы потеряли возможность распознать его магию, настроить поисковое заклинание и найти убежище демонов. Я успел сделать магический слепок перед его смертью, но магии в нем так ничтожно мало, что хватило лишь на создание сети-ловушки. К сожалению, её обнаружили и уничтожили раньше, чем она дала какую-либо информацию.

— Но ведь есть еще какой-нибудь способ их отследить?

— Если бы я его знал!.. Заклинания этих демонов, как ты их назвала, инородные, неизвестные нашему миру. — Дармиир замолчал и поднялся на ноги. — Следует наведаться в тайную секцию и раздобыть любую информацию, которая сможет нам помочь.

— Возможно, я буду чем-то полезна?

— Ты мало знаешь о магии нашего мира, — сказал прописную истину Дармиир. — Твоя самая большая помощь — беречь себя.

— Дармиир, но что ты собираешься делать?

— Исследовать Данские горы, как и прежде. Они огромны, и поиски занимают значительное время. К тому же следует узнать как можно больше информации о демонах — из легенд, сказок или древних рукописей. Пока не уверен, что именно следует искать.

— Я хочу помочь, Дар, — попросила я.

Муж наградил меня задумчивым взглядом и коротко кивнул. Наскоро позавтракав, мы отправились на верхний этаж. Решили начать со сказок в самом маленьком отделе библиотеки: мы пролистывали книги, читали оглавления и просматривали картинки. Я не была уверена, что здесь вообще знают слово “демон”, вдруг в этом мире они были известны под другим именем? Но каким?

Поиски вместе с Дармииром протекали быстро, но вместе с тем бесполезно: в детских сказках упоминаний о демонах не было. Несколько раз описывались существа из другого мира, но все они были добрыми и светлыми.

— Это невозможно, — прошептал Дармиир и оглядел библиотеку. — Все это невозможно просмотреть. Нужно обратиться к ордену магов и попросить их присоединиться к поискам. Во дворце самая обширная библиотека, но ведь есть и другие — надеюсь, где-то найдется то, что нам нужно.

Я перелистнула очередную детскую сказку и захлопнула её. Ничего интересного там не нашлось.

Обед прошел в компании фрейлин. Девушки наперебой сочувствовали то мне, то леди Лау. Лишь самая благоразумная — Данья — хранила молчание и высказалась только раз:

— Все это ужасно. Мне сложно поверить, что Асира действительно на это способна.

Мне тоже, но что остается? Перед тем как мы с Дармииром покинули библиотеку, пришел лорд Олгир. Он сообщил прискорбную новость: Асиру нашли мертвой.

— Где? — незамедлительно спросил Дармиир.

— За городом. Как она туда попала — неизвестно.

Неизвестно… Примерно так я могла охарактеризовать свое появление в саду в ту злосчастную ночь: вот я стояла в одном месте, а потом в другом. Но свои мысли в тот момент я высказывать не стала — настолько была шокирована новостью о смерти бывшей фрейлины.

— Причина смерти? — продолжил спрашивать Дармиир.

Олгир отвечал нехотя, поглядывая на меня. Я почувствовала себя неуютно, словно меня в чем-то винили. И вскоре я поняла, что послужило причиной подобного поведения дракона.

— Как сказали маги, она отравилась тем же составом, что и леди Лау.

Тем же составом, что привел к летальному исходу! Вот только драконице была оказана своевременная помощь, да и её организм был сильнее человеческого. А Асира… она либо отравилась сама, не захотев жить, либо стала такой же жертвой обстоятельств, как и леди Лау. И все это, как бы абсурдно ни было, наводило всех придворных на одну мысль: императрица решила избавиться от соперниц.

Это чудовищное предположение я видела в глазах Амины и Ремси, хотя они старательно обходили этот вопрос, лишь выражали сочувствие. Схожие чувства обуревали и лорда Олгира в библиотеке.

— Ах, бедная Асира! Такая красивая, такая молодая…

— Ох, бедная леди Лау! Я буду молиться, чтобы она поскорее выздоровела, — добавила к словам Амины Ремси и спрятала взгляд.

Я была с ними солидарна, однако не переставала задаваться различными вопросами. Одно я знала точно: не я добавила яд.

Если Асира отравила сахар, то зачем решила умереть сама? Почему она вообще решилась на это? Все это с трудом укладывалось у меня в голове: как можно любить настолько сильно, чтобы решиться на убийство, а после — на самоубийство?

Однако, как бы я ни пыталась припомнить, что Асира пила чай с сахаром, не могла. Я не видела, пила ли она чай или добавляла туда рафинад: сам разговор был незначительный, поэтому быстро выветрился у меня из головы, как и его обстоятельства.

На фоне всех этих событий и новостей я чувствовала себя просто ужасно: раздавленной, преданной и никому не нужной. Кроме смерти Асиры, я чувствовала беспокойство за леди Лау: что с ней и как она себя чувствует? Винит в этом меня или нет? Как бы эгоистично ни звучало, мне хотелось, чтобы она выжила не только из-за беспокойства о ней, но и о себе: если сапфировая погибнет, мне этого никогда не забудут и не простят.

— Я хочу навестить леди Лау, — сказала я фрейлинам, когда обед подошел к концу. Я практически ничего не съела: аппетита не было никакого.

— Мы будем вас сопровождать, — уверенно заявила Данья, и я подарила ей слабую благодарную улыбку.

На самом деле мне сейчас совсем не хотелось оставаться одной. И именно в этот момент я поняла всю значимость фрейлин: императрица — публичная личность, о ней всегда судачат. Чтобы справиться с этим грузом ответственности и всеобщего внимания, и нужны фрейлины: они служат неким щитом от окружающего озлобленного мира.

— Она не изменилась, — услышала я шепот слуг, пока спускалась по лестнице. Две девушки снимали пыльные шторы с высокого окна и не видели меня. Я подала знак к молчанию фрейлинам, решив послушать сплетни. — Весь дворец шумел, какая императрица хорошая: после потери памяти она полностью изменилась! Но все оказалось ложью.

— Зато ей удалось привлечь императора: я слышала, как две придворные дамы обсуждали танец огня. Говорят, в истории Эордании не было ничего более страстного и прекрасного.

— А после этого императрица вновь стала собой и отравила своих соперниц, — подвела итог первая. — А я ведь сразу говорила: не может человек так разительно измениться… Ой!

Она обернулась и встретилась взглядом со мной. Я тонко улыбнулась, запоминая обеих служанок. Не то чтобы я собиралась им мстить или увольнять — схожие мысли преследовали всех во дворце, а эти две — безмозглые дурочки, которые лишь повторяют чужие слова. Просто встречаться с ними не хотелось, а уж после того, как Эсхи выкрала дневник Вирьяны, я решила очень осмотрительно относиться к своему окружению.

Огонек прыгнула вперед и оскалилась на служанок. Её окутало пламя. Отлично! Теперь ни у кого не останется сомнений, что я злодейка — пугаю служанок своей ручной зверюшкой.

— Огонек, идем, — шепнула я и протянула руку саламандрочке, та легко забралась и села на плечо.

Мы с фрейлинами прошли дальше, а Огонек развернулась у меня на плече, продолжая следить за служанками. Подобной заботе и осмотрительности саламандры я лишь улыбнулась: с ней действительно ничего не страшно!

К леди Лау нас не пустили. Эсса Урмари стояла у входа в спальню. Герцог замер у окна и смотрел исключительно в сад — видимо, он боялся, что не сдержится и обвинит во всем меня. Я не могла его за это упрекнуть: обстоятельства складывались не самым лучшим образом, а с репутацией, которую создала вокруг себя Вирьяна, и вовсе дело дрянь.

— Она еще слаба, ваше величество, — сказала целительница. — Мне жаль, но пока она не в состоянии вести беседы. Утром ей было лучше, но сейчас она борется за свою жизнь с лихорадкой. Мы с другими целителями делаем все возможное, но я не могу дать никаких гарантий.

— Мне печально это слышать, — искренне ответила я и развернулась к выходу, когда различила отчетливую усмешку герцога.

Проглотив обиду, я вышла, не дав перебранке случиться. Сейчас герцог в уязвимом состоянии, и я должна принимать это во внимание в разговоре с ним. Точнее, избегать этого самого разговора.

Время до ужина я провела с фрейлинами: читать книги не хотелось, а девушки развлекали меня разговорами, мы подбирали узоры для салфеток, а также цвета штор на грядущий теплый период. Когда мне принесли свежий выпуск “Вестника Эордании”, я почти успокоилась и старалась не думать об Асире.

Но, разумеется, в газете присутствовал некролог — фрейлина императрицы отравлена и выслана за пределы дворца. Автор задавался вопросом: кто мог быть так жесток? Но сама статья была построена так, что даже недалекий человек подумал бы на меня.

Я отшвырнула газету и резко поднялась. Ремси тут же взяла её в руки и прочитала вслух.

— Ваше величество, вы же не думаете всерьез принимать слова газетчиков? — спросила Данья. — Каждое их фраза написана лишь для того, чтобы привлечь внимание! Им же нужно продавать тираж!

— Право слово, ваше величество! Не принимайте близко к сердцу, — добавила Амина. — Это все вздор и пустые сплетни!

— А охочих до сплетен всегда хватает, потому и пишут подобное, — согласилась Ремси и сложила газету. — О вас и раньше говорили дурно, но вы никогда не воспринимали это всерьез…

— Ремси! — одернула девушку Амина. — О чем ты таком говоришь? Перестань!

— Ох, простите, забылась, — исправилась Ремси. — Я не имела в виду ничего дурного! Лишь хотела сказать, что вы иначе воспринимали подобные ситуации.

— Я согласна с Ремси, — неожиданно поддержала Данья, и я развернулась к ней. — Позвольте быть откровенной, ваше величество. Когда человека виновного обвиняют в злодеянии, которое он таковым не считает, ему все равно. Когда же невиновному приписывают то, что он не делал, его это тревожит. Ваше поведение лишь оправдывает вас в глазах общественности, но не стоит терзать себя понапрасну: вы императрица, жена огненного дракона и единственная, кто сможет подарить наследника Эорданского престола.

Единственная… конечно, соперницу-то я извела, судя по досужим сплетням. Вот только как не печалиться? Я — без суда осужденная. Как теперь выяснить, кто на самом деле отравил сахар, если единственная свидетельница не просто мертва, а отравлена тем же ядом? А служанка, приносившая сервиз, до сих пор в допросной.

— Благодарю, — тихо ответила я и вновь отвернулась к окну.

Там по небу плыли облака — невесомые, белые и пушистые. Они были воплощением непорочности, и мало кто задумывается, что они копят в себе влагу, чтобы позже обрушить на людей дожди. Так и некоторые люди: с виду правые оказываются виноватыми.

Но почему со мной вышло наоборот?..

С Дармииром мы встретились лишь вечером. Я выходила из ванной, когда он пришел в мои покои. Орма, поклонившись и пожелав доброй ночи, вышла, а муж уверенно шагнул ко мне и заключил в объятья.

— Я безумно скучал, — протянул Дармиир и запечатлел на моих губах жгучий поцелуй. — Как ты? День был не из легких, должно быть.

— Не то слово, — прошептала я и почувствовала, как в глазах стоят слезы. Я зажала пальцами пуговицу на сюртуке Дармиира, смотря исключительно на неё. — Ты тоже считаешь, что я могла все это подстроить?

— В подобное поверит лишь глупец, — настойчиво сказал Дармиир и приподнял мой подбородок. — Ни один человек в здравом уме не подставится так — отравить двух девушек с одного стола у себя в покоях.

— Но ведь все думают, что Вирьяна не в своем уме, — горько проговорила я, посмотрев в глаза императора. — Разве не так?

Дармиир не ответил. Меня давно интересовали отношения, которые связывали императора с его… женой. 

— Вирьяна занималась некромантией, — ответил Дар, вздохнув. — Это запрещенная и опасная магия. Она требует кровавых жертв. Когда-то в старину её практиковали, невзирая на жертвы. Потом люди восстали против некромантов, образовался орден инквизиции, и с тех пор именно они отслеживают некромантов.

— Вирьяна приносила кровавые жертвы? — спросила я. — Тот дневник, что я нашла, был с некромантией? Орма рассказывала о нем, да и леди Лау призналась, что именно по её приказу Эсхи выкрала его, чтобы предъявить тебе.

— Она действительно призналась в этом? — удивился Дармиир.

— Не только в этом. Мы с ней очень душевно поговорили. Она сказала, что отступится от тебя. Мне её стало жаль: она ведь не имеет пары.

— Оракулы и правда разводят руками, когда её родители задают им этот вопрос с завидной периодичностью, — подтвердил император. — Дневник Вирьяны уже успешно сожжен. В тот вечер на балу я отсутствовал и не мог помочь тебе именно поэтому: мне предъявили его в качестве аргумента, чтобы сдать тебя инквизиции. Я отказался. — Дармиир отпустил меня и, развернувшись, сел на софу. Я осторожно присела рядом. — В тот день, когда я мы встретились впервые, Вирьяна принесла очередную жертву. Это была её служанка, на замену которой пришла Орма. Она истязала её в подвалах, нанося раны кинжалом и читая заклинание. Я лично застал её за… некромантией, — Дармиир запнулся и перевел дыхание. — Признаться, в тот момент я действительно хотел сдать её инквизиции. Во мне уже не осталось моральных сил: казалось, что я бьюсь об стену. Она не желала идти со мной на контакт с первого дня, я же никак не мог на неё повлиять: она была моей последней надеждой на наследника, и она прекрасно об этом знала.

— Значит, вместо той комнаты и пощечины меня мог рассечь меч правосудия инквизиции? — с ужасом предположила я.

— Мне страшно думать, что это действительно могло быть так, — тихо ответил Дармиир. — Но это не умаляет того, что я сделал, когда ты оказалась в этом теле.

— На все были причины, как выяснилось, — сказала я. — Дар, я действительно не храню зла. Но как ты догадался, что я — не она?

— Только слепец бы этого не заметил. Потеря памяти — да, это многое оправдывает, но все же ты порой говорила вещи, совершенно не свойственные нашему миру. А потом я познакомился с иномирцем, и в вашей речи было что-то схожее.

— Схожее? — обрадовалась я. Единственная хорошая новость за день! — Он жив? Ты не убиваешь иномирцев?

Вопрос был странным, признаю. Дармиир наградил меня недоуменным взглядом, а я живо представила его с кинжалом в руках, с острия которого стекает кровь. Картинка вышла настолько правдоподобной, что я постаралась её тут же прогнать.

— Они умирали, это правда, — согласился Дармиир несколько секунд спустя. — Под ментальным воздействием, пока мы пытались извлечь из них хоть какую-то информацию. Мне нужно защищать свой мир, а каждый переход иномирца истончает грань миров. Хотя тот человек, с которым я упомянул сходство в вашей речи, жив и здравствует.

Жив! Вдруг мы из одного мира? Я так обрадовалась этой возможности, будто это был единственный шанс вернуться домой. Но ведь я уже не собираюсь домой! Там я умерла для всех родных и близких! Или же мне хотелось, чтобы хоть кто-то в этом треклятом мире кроме Дармиира поверил, что я не имею отношения ко всем ужасным вещам, груз которых лежит на этом теле?

— Я смогу с ним поговорить?..

— Ты хочешь вернуться? — напряженно спросил Дармиир, будто прочитав мои мысли. Я растерялась с ответом, и, поняв это, мужчина решил сменить тему: — Я все вспоминаю, как ты попала в это тело. Никак не могу взять в толк! Все иномирцы до тебя умирали после смертельного ранения, когда душа покидала тело, но что случилось с тобой?

— Сама не знаю. Открыла глаза — и вот я стою перед незнакомым мужчиной, а на щеке горит след от пощечины. Его взгляд полон злобы, а руки сжимаются на моем горле...

— Боги, вот как это выглядело! — прошептал Дармиир, перебив меня, и опустил голову. Я молчала, давая ему осознать все, что со мной происходило в тот момент, да и после, что я чувствовала и как должна была себя повести. Дармиир встретился со мной взглядом. — Катюша, прости, я ведь не знал, что это ты…

— Твое поведение несколько обескуражило меня и… напугало. Очень, — призналась я. — Но ты уже объяснил причину, по которой ударил её… меня то есть. Но будем считать, что её. Дар, некромантия — была единственным камнем преткновения в ваших отношениях?

— Сложно объяснить, — признался Дармиир. — Да и не хочется в отношениях с тобой ворошить прошлое. Просто знай: для меня ты другой человек, и тело, которое ты вынуждена была разделить с Вирьяной, ничего не значит без твоей души.

Слова Дармиира были тем лекарственным средством, которое мне было так необходимо. Я улыбнулась и, поддавшись порыву, обняла мужа. Дармиир сжал меня в объятиях, и некоторое время мы просто сидели так, наслаждаясь близостью друг друга и осознавая в полной мере смысл произнесенных слов.

— Но вопросы остаются, — нарушил молчание Дармиир и, слегка отстранившись, заглянул мне в глаза. — По твоим словам выходит, что Вирьяна умерла внезапно. Она стояла передо мной и не пошатнулась. Но ведь в этот момент она должна была покинуть это тело, чтобы в него вселилась ты. С другими иномирцами было иначе.

— Но ведь это тело предназначалось для королевы демонов, разве нет? — спросила я, вспомнив слова двух демонов. — По крайней мере, так они говорили. Я должна стать сосудом для королевы.

— Это многое меняет, — пробормотал Дармиир. — Татуировка под твоей грудью… когда она появилась?

— Не знаю, — искренне ответила я. — Она уже была на этом теле.

— Если предположить, что татуировка — это результат некромантского ритуала, то выходит, что либо Вирьяна нанесла её сама, либо кто-то другой, но с целью перемещения в это тело кого-то определенного. Подобные символы были найдены и на телах других иномирцев.

— Хочешь сказать, что все люди, в чьи тела перемещались случайные души, участвовали в ритуалах некромантов?

— Даже заключали с ними договоры, — подтвердил Дармиир. — И, видимо, просили что-то взамен. Но с Вирьяной не так: у неё было всё.

— Это наводит на мысль, что именно она хотела призвать в этот мир королеву демонов, — прошептала я, обескураженная собственной догадкой. — Но зачем ей это? Она ведь умерла, чтобы впустить кого-то в свое тело!

— Возможно, ей что-то обещали. Эта версия выглядит вполне правдоподобной. Тогда становится понятным, почему случай твоего перемещения отличается от других. Вирьяна сама хотела проститься с жизнью.

И она была достаточно амбициозной, чтобы впустить в этот мир демонов за какую-нибудь плату. Может, она не понимала до конца, что ей придется лишиться жизни? Все это крутилось у меня в голове. Я не знала Вирьяну, не могла читать её мысли и не представляла, на что она способна.

— Тогда именно она призвала всех демонов в этот мир?

— Полагаю, что это возможно, — ответил Дармиир. — Это лишь одна из версий, которая пришла на ум внезапно. На самом деле все может оказаться иначе.

Дармиир поднялся на ноги. Я вслед за ним.

— Куда ты? — спросила растерянно.

— Следует обыскать лаборатории Вирьяны, а позже наведаюсь в тайную канцелярию и еще раз проверю дела всех иномирцев: возможно, я смогу найти их связь с Вирьяной.

— Позволь пойти с тобой! Я хочу помочь. (3303c)

— Отдыхай, — поцеловав меня на прощание, сказал Дармиир и скрылся в вихре портала.

Посмотрев на Огонька, я вздохнула и села обратно на софу. Одни вопросы! Но вдруг Вирьяна и вправду в центре всего этого заговора? Если я должна была занять это тело, ведь оракулы указали Дармииру на меня, значит, все идет своим чередом?

Судьба — странная штука! То, что для неё обычный ход вещей, для нас неожиданные повороты.