Глава 9

Глава 9

 Крыло его императорского величества находилось в противоположной стороне от моего и было буквально зеркальным отображением. Стражники проводили меня безразличными взглядами. Лакей открыл передо мной дверь, и я прошла в мужскую гостиную.

Сердце подрагивало, а руки сжимали томик “Аламеллы” — местного подобия сказки “Золушка”, по крайней мере, по уверениям Ормы. Я лишь глазами успела по нему пробежаться, убедившись, что внутри нет ни намека на эротический подтекст.

На миг остановилась, подумав, что, если бы я не проверила и внутри оказалась сплошная порнография? То-то бы муж обрадовался! Еще предложил бы разнообразить нашу еще не начавшуюся семейную жизнь различными выдержками из романа.

Гостиная была в полумраке — лишь пара магических светильников зависла под потолком, отбрасывая слабый желтоватый свет. Я взглянула на дверь спальни, раздумывая, входить или подождать императора здесь? Решила, что близость кровати не будет мне на руку, поэтому прошла к диванчику.

— Все-таки пришла, — с легкой усмешкой раздался голос над самым ухом, и я поспешно обернулась, оказавшись в кольце рук.

— Ваше величество! — воскликнула, ощущая учащенное сердцебиение. — Нельзя же так подкрадываться! Вы меня до нервного срыва доведете!

— Я не думал тебя напугать.

Все-то он думал! Ему интересно забавляться со мной, словно кошка с мышкой. И к этой игре он подошел подготовленным: волосы были еще влажными, на ногах — широкие шелковые штаны, на плечи накинут лишь халат, который не скрывает все достоинства мужской фигуры: сильную грудь, лишенную растительности, и кубики пресса, которые так и хотелось очертить пальцем. Император явно уделяет внимание физическим упражнениям. Он уделяет время всему, кроме своей жены.

Дармиир склонил голову набок, с легкой улыбкой на устах изучая меня. От глаз спустился к губам, от них — к линии декольте. Я прикусила губу и приподняла томик “Аламеллы”, который прижимала к себе, прикрывая им грудь. Улыбка погасла на лице Дармиира, он возвел взор к моему лицу и вопросительно выгнул бровь.

— Книга на ночь, ваше величество, — пояснила я. — Разве не за этим вы меня позвали?

— Дай-ка подумать, — нарочито медленно произнес император и резко прижал меня к себе. Так, что я смогла ощутить всю остроту мужского желания. Дармиир, убедившись, что я все прекрасно поняла, ответил с едкой улыбкой: — Нет, Вирьяна, я позвал тебя не ради книг.

Неужели? Ни за что бы не догадалась!

— Ваше величество, вы же понимаете, что связь между нами может оказать отрицательное воздействие на возвращение моих воспоминаний? — спросила я и попыталась отодвинуться. Но какой там! Держал, словно в стальных тисках. — Одним слово, пока я все не вспомню, в постель с вами не лягу!

— Когда ты все вспомнишь, в постель с тобой не захочу ложиться я, — с усмешкой произнес император и потянулся к моим губам.

Ну вот что за невыносимый мужчина?! Я вовремя выставила между нами тонкий томик, и его величество едва не поцеловал изображение Аламеллы. Да-да, ваше величество, целуйте принцесс из сказок, а меня оставьте в покое!

Ну не могу я вот так сразу лечь в постель с мужчиной, даже если начинаю к нему что-то чувствовать… да нет же, ничего я не чувствую! Это чужой муж, чужой!

Император выпустил меня из рук, а я плюхнулась на диванчик, потеряв опору. Император присел рядом. Подвинулся. Я — в другую сторону. Он — ко мне. Мне пришлось вновь выставлять между нами книгу.

— Ваше величество, вы меня ввели в заблуждение! — воскликнула я. — Я шла сюда с самыми искренними намерениями! Надеялась почитать с вами книгу — это ведь так романтично!

Некоторое время его величество изучал меня, словно пытался поймать на лжи или лукавстве. Я состроила самое невинное выражение, на которое была способна. Кажется, поверил. По крайней мере, отодвинулся, сложив руки на груди, из-за чего мышцы тела напряглись, и кивнул. Просто кивнул. Он согласен?!

Не став медлить, я дрожащими руками открыла книгу. Один из светильников подлетел ко мне, освещая страницы. Голос слегка дрожал от волнения. Этот мужчина действует на меня совершенно неправильно! С ним все эмоции пускаются в пляс.

— Жила-была красивая девушка. Не знала бы она печалей, если бы еще в раннем детстве не лишилась матери. Отец долго горевал по красавице-жене да решил жениться повторно — дом без женской руки…

Дармиир приподнял томик, посмотрев на обложку. Он как-то нервно усмехнулся и спросил у меня:

— Серьезно? “Аламелла”? Ты бы еще книгу из раздела детских сказок взяла. Хотя ты же её там и взяла?

Я торжествующе кивнула. И как только догадался? Но надо отдать мне должное: я выбирала тщательнее, высматривая книгу потолще, чтобы на всю ночь хватило.

— Мне эта историй показалась очень романтичной! — воскликнула я в свое оправдание.

— Моя дорогая супруга, видимо, все перепутала, — старательно отодвигая книгу, сказал император. — Эта история совсем не похожа на ту, что читала твоя фрейлина. А мы договаривались на похожую историю.

— Разве? — удивилась я и взглянула на обложку. — По-моему, очень даже. Романтическое содержание — главная составляющая книги.

— Но в той упор был сделан не на романтике!

— Ваше величество, все-то вы не о том думаете, — парировала я. — Главное ведь — чувства! А здесь смотрите, сколько чувств: трепет первой любви, свидания под луной, пылкие признания и даже предложение руки и сердца.

Император долго смотрел на меня, а потом вздохнул.

— Значит, книга? — спросил он, и я кивнула. — Тогда идем в кровать, Вирьяна. Там будет удобнее… слушать тебя.

— Зачем же сразу в кровать, ваше величество? Здесь тоже вполне себе удобно.

— Здесь я не усну и все-таки смогу склонить тебя к близости, — осклабился он. — Ладно, остаемся здесь…

— Кровать так кровать, — поспешно сказала я и поднялась на ноги.

На самом деле идти в мужскую спальню было страшно. Ну не накинется же на меня в самом деле император? Хотя он в своем праве. Мы ведь женаты, к тому же здесь патриархальные законы. Никто не встанет на мою сторону, особенно с репутацией Вирьяны.

В спальне царил тот же полумрак. Огромная четырехспальная кровать (иначе я не знаю, как её описать) стояла слева от зашторенного окна. К счастью, она заправлена. Я подошла ближе и взглянула на его величество: он начал раздеваться, оставляя вещи на банкетке.

— Что вы делаете? — изумилась я.

— Привык спать голым, — ответил он и потянулся к поясу штанов.

Я отвернулась и подождала, пока его величество ляжет в постель. Я надеялась, что он все-таки укроется одеялом, но у этого нахала даже в мыслях не было подобного! Он лег, откинулся на подушки и заложил руки за голову.

О боги, если я сегодня потеряю девственность, пристрелите меня, потому что такое тело не должно просто так лежать! Вот так призывно лежать. Невыносимо притягательно. Щеки раскраснелись. Я потянула один из магических светильников за собой и легла с другой стороны кровати, стараясь не смотреть на сосредоточение мужской силы. Боги, спасите меня! Лишите меня чувств! Хотя нет, не надо, если все-таки что-то будет, подобное надо прочувствовать.

Та-а-ак, и откуда такие мысли? И вообще, Вирьяна, в отличие от меня, давно уже не девственница! Хм, вот таким интересным способом я избежала потери девственности (если все-таки не вернусь в свой мир!). 

— Хм… Отец долго горевал по красавице-жене да решил жениться повторно — дом без женской руки опустевал. У дамы, что вскоре стала для девочки мачехой, уже были три дочери…

Дармиир лег рядом. Слишком рядом, поэтому я запнулась, встретившись с ним взглядом. Мужчина улыбался, а главное — он ни капли не стеснялся своей наготы! Наоборот, будто гордился ею. Мое тело стало каким-то слишком чувствительным, я была рада, что на мне есть корсет, скрывающий мою реакцию на Дармиира. Да что со мной? Почему мне так невыносимо хочется приблизиться к нему, обнять, зарыться пальцами в волосы?

— Потеряла интерес к книге? — спросил Дармиир, и я будто очнулась.

— У дамы, что вскоре стала для девочки мачехой, — продолжила, будто и не было паузы, — уже были три дочери. Девочки сразу невзлюбили красавицу-сводную сестрицу…

Рука Дармиира легла на мой живот, но я продолжила читать, будто ничего не замечала. Его дыхание щекотало висок, а губы едва не касались кожи. Я уже не понимала, о чем текст книги, настолько была сосредоточена на действиях его величества, каждое из которых отзывалось пульсацией внизу живота.

— Боги с тобой, Вирьяна, — со вздохом разочарования произнес император. Я едва сдержала такой же вздох. — Читай свою книгу.

Император откинулся на подушки. Я, ощутив, что на меня больше ничего не давит, продолжила чтение: с чувством, с толком, с расстановкой. Вскоре император заснул. Я почувствовала себя Шахерезадой. Что ж, первую из тысячи ночей мы пережили, а дальше что-нибудь придумаю. В конце концов, здесь еще должны быть аналоги “Русалочки”, “Спящей красавицы” и прочих принцесс. Слава богу, кровать была огромной, поэтому мне вполне хватило места с края.

Удалось ли мне самой избежать близости или Дармиир позволил мне это сделать?

Вопросы, вопросы, вопросы…

Проснулась я от невыносимой жары. Было ощущение, что я лежала на старой деревенской печи, прикрытая медвежьей шкурой. Я оказалась недалека от истины, только вместе печи и шерсти медведя — черный дракон собственной персоной. Он сграбастал меня, сложил на меня конечности, и вообще, я чувствовала себя самым настоящим драконьим сокровищем, которое… бессовестно украли против его воли!

Я попыталась осторожно выбраться, но куда там — меня прижали еще теснее. Хотя куда уж теснее? Мне скоро нечем будет дышать! Именно это я и сообщила императору. Вместо ответа этот невыносимый голый мужчина уложил меня на лопатки (да-да, именно так!) и навис сверху, сверкая своими изумительными глазами со всполохами огня.

— Доброе… утро? — спросила я, пытаясь высвободить запястья из захвата.

— Доброе утро, — наклонив голову, поприветствовал меня дракон, — Вирьяна.

Да не Вирьяна я! Не она! Только что ты будешь делать, когда поймешь это? Когда правда всплывет наружу?

И самый главный вопрос: что тогда буду делать я?

— Не могли бы вы… отпустить меня? Мне надо в уборную.

Дармиир прищурился, словно проверяя меня на ложь, после чего откатился в сторону. Я смогла свободно вздохнуть. Даже так — выдохнуть. Быстро поднявшись на ноги, я посмотрела на императора (да-да, позволила себе удовольствие полюбоваться совершенным телом) и… бросилась к выходу!

Сбежала, одним словом!

— Вирьяна! — долетело мне вслед.

Если я думала, что так просто смогу сбежать от Дармиира, то глубоко ошибалась: он догнал меня в гостиной, я почти дотянулась до ручек двери. То-то бы стражники удивились: императрица убегает от раздетого императора!

— Куда? — спросил он, прижав меня спиной к себе, и прошептал на ухо: — А как же водные процедуры? Я готов лично тебя вымыть. Не ценишь ты мою доброту, Вирьяна.

— Я забыла… кое-что в будуаре.

— И что же?

— Что-то, — ответила я, еще не придумав, что именно. — Но что-то определенно забыла!

— Совесть ты забыла, Вирьяна, — хмыкнул Дармиир и развернул меня к себе. — Не стыдно тебе бегать от возбужденного мужа?

— Стыдно, — честно призналась я. — Так я вернусь в будуар? Захвачу совесть и сразу же вернусь.

— А если не найдешь?

— Не вернусь, — ответила я и озорно улыбнулась.

Это странно — так общаться с ним. Что изменилось за прошедшие дни между нами? Почему льды внезапно растаяли? Неужели под действием огня его глаз? И я уже вполне не против захватить совесть и вернуться...

— Ты уж постарайся её найти, — наклонившись ко мне, прошептал Дармиир и убрал прядь моих волос.

Я замерла, не зная, как реагировать на такое простое действие. Его тело так близко от моего, что мысли путаются и вообще разбегаются в разные стороны. Интересно, как я сейчас выгляжу? Вирьяна, конечно, красавица от природы, но волосы наверняка растрепанные — я ведь вчера не распускала их, они как были собраны в сложную прическу, так и остались.

— Я оденусь, — сказал Дармиир, отстраняясь. — Надо позвать Орму. Ты не можешь выйти из моих комнат в таком виде.

Император отстранился и направился в спальню. Я облегченно вздохнула. Кажется, на этот раз все обошлось.

Вскоре пришла Орма. Я воспользовалась ванной комнатой его величества, пока сам император дожидался меня в гостиной. Орма помогла переодеться в чистое платье и собрать волосы. Когда я вышла к Дармииру, то уже выглядела посвежевшей и отдохнувшей, что придало уверенности.

— Доброе утро, — вновь поприветствовал меня он.

— Доброе утро, — отозвалась я и присела рядом с ним на софу.

Он читал какие-то отчеты и пил кофе, а на столике перед нами был накрыт завтрак. Мы молча ели. Дармиир больше не смущал меня взглядами, полностью погруженный в отчеты, а когда я закончила с трапезой, то поднялась на ноги и попрощалась.

Уходя, я твердо решила: больше никаких совместных ночей! Еще одну я просто не выдержу, и все случится раньше, чем я успею опомниться. Этот мужчина оказывает на меня слишком большое влияние.

Весь день Дармиир не выходил у меня из головы. Масла в огонь подливали фрейлины: они были весьма не прочь обсудить мою сегодняшнюю ночь.

— Ваше величество, помнится, раньше вы говорили, что личная жизнь с императором вас не впечатляет. Теперь вы изменили свое мнение? — спросила Ремси, обменявшись с Аминой заговорщицкими взглядами.

Асира была молчалива, казалось, что на завтрак она съела килограмм лимонов и закусила их лаймом. В общем, любо-дорого смотреть. У меня даже улучшилось настроение.

— Думаю, ваши глаза все выдают, — сказала Амина. — Они светятся. Светятся счастьем.

— И немного влюбленностью, — подтвердила Ремси, и девушки улыбнулись.

Все, кроме Асиры. Я же зарделась. О чем они? Выдумщицы!

Перед обедом мы отправились на прогулку. Я взяла под руку Данью, и мы как-то незаметно отгородились от остальных фрейлин. Солнце светило ярко, заливая зеленый сад. Мы прошли по дорожке, вдоль которой по обе стороны росли высокие кусты розовых цветов.

— Данья, скажи, в каких отношениях его величество с Асирой? — решилась спросить я.

— Ваше величество, мне неловко разговаривать с вами на эту тему.

— Ты знаешь, что я потеряла память. Вы все наверняка заметили изменения во мне.

— Да, ваше величество, — согласилась Данья. — Многие даже предполагают, что на вас было наложено проклятье, а после оно развеялось и вы стали сами собой.

Интересное предположение. Пожалуй, пусть так и думают дальше. От фрейлин я узнала, что дальше дворца новость о моей потере памяти не распространилась. Слухи ходили, но так и не получили никакого подтверждения. Теперь вот слух о проклятии — я просто персона, притягивающая к себе различные сплетни.

— Так что с Асирой? Мне думается, что она фаворитка. Как это возможно при наличии суженой?

Данья прикусила губу. Она не знала, что и говорить, тогда я подтолкнула её к правильной мысли.

— Расскажи, как это видела ты, — попросила я.

С минуту она молчала, видимо все обдумывая. Я надеялась, что она решится на разговор. Мне катастрофически не хватало информации о настоящей Вирьяне, их отношениях с императором и двором.

— Асира была вашей подругой, ваше величество, — призналась Данья. — И старшей фрейлиной, соответственно. В первый месяц жизни во дворце ваши отношения с императором были сносными, а потом… что-то изменилось. Вы и раньше не были похожи на суженых. Вы всегда были недовольны этим браком, вас заставили согласиться родители. Вы все время повторяли, что мужчинам нужны лишь наследники, им плевать на женщин. Придворные видели, что ваши супружеские отношения далеки от отношений суженых. А еще через несколько месяцев вы стали... ругаться. Вы нам говорили, что ничего не чувствуете к императору, что ночи с ним вам противны. Тогда на глаза императору попалась Асира, она не скрывала, что хочет стать его любовницей. А вы отнеслись к этой новости спокойно и даже были рады.

Вот как? Вирьяна, неужели ты подложила свою лучшую подругу под императора и была счастлива? Высокие супружеские отношения, ничего не скажешь! Но что могло случиться, что они стали именно ненавидеть друг друга? И что изменилось в самом императоре? Неужели все так, как он и говорит, и он действительно не хочет, чтобы ко мне “возвращалась память”? Что могут значить его слова?

— Не понимаю, — прошептала я. — Суженые могут изменять друг другу?

Данья отвела взгляд.

— Должно быть, оракул ошибся, указав на вас. По крайней мере, связь между вами так и не образовалась, связь настоящих суженых, — ответила Данья и поспешила меня заверить: — Но не расстраивайтесь, ваше величество, эта связь образуется со временем. У кого-то уходит пара дней, чтобы понять, что он влюбился, а кому-то требуются годы. Брачный ритуал — лишь защита от бастардов, связь суженых намного крепче и прочнее. Император верит, что еще не пришло время, поэтому не спешит разводиться с вами, а совет Эордании уже на взводе — они требуют от императора наследника и старательно сводят его с леди Лау. Они уверены, что она может дать ему то, что…

“Не можете вы”, — мысленно закончила я за неё фразу. Данья же прикусила губу и замолчала.

Значит, Вирьяна все же не была суженой императора? Или еще не успела ею стать? Как сложно! Голова просто идет кругом. Почему мне так отчаянно хочется, чтобы она не была его суженой? Потому что тогда у меня будет возможность сбежать? Куда, в монастырь? Раз разводы тут запрещены.

Или же занять её место?

От последней мысли меня словно прошибло током, и я тряхнула головой.

— Мне не показалось, что Асира моя лучшая подруга, — немного переведя дыхание, прокомментировала я.

— Она уже давно не ваша подруга, ваше величество. Мы всего лишь фрейлины, и каждая держится за свое место. Мы все из знатных, но обедневших родов — эта должность наш шанс удачно выйти замуж. Только Асира начала со временем забывать, кто она, опьяненная близостью с императором. Асира стала слишком часто задирать нос, разговаривать в недозволительном тоне и… я думаю, она просто ревновала. Хотя ревности быть не должно, мы давно заметили, что даже к Асире император стал охладевать, с чем она никак не может смириться.

— Данья, скажи, почему ты не боишься мне об этом говорить? — неожиданно спросила я. — Ты не думай, мне нравится твоя откровенность, но все же… раз вы все меня так боялись, почему ты сейчас позволяешь себе откровенность?

— Вы другая, — вновь отведя взгляд, сказала тихоня. И взглянула мне в глаза. — Сейчас вы другая. Я больше не чувствую страха рядом с вами. Я это поняла еще в первый день, когда вы потеряли память. Это невозможно не заметить, ваше величество. Я лишь надеюсь, что вы не станете прежней и ваши отношения с его величеством наладятся. Эордании действительно нужен наследник.

Мы продолжили прогулку. Я долго обдумывала слова фрейлины. Я другая. Правильно, что я не стала подражать Вирьяне, у меня бы все равно не получилось. И все же мне сложно понять поведение моей предшественницы: император может быть милым, когда он захочет. Как рассказала Данья, он не изменял в первые полгода их отношений, лишь после решился завести фаворитку. А что, если Вирьяна сразу разглядела бы в императоре привлекательного мужчину, наслаждалась ночами с ним и получала удовольствие? Вполне возможно, связь между ними закрепилась, раз именно на неё указали оракулы. Тогда я бы попала в тело любящего мужчины и разрушила чужую семью? Это ужасно! Думать о таком — ужасно!

Но что мне делать теперь? Как вести себя рядом с императором? Он мне начинает нравиться, совсем чуть-чуть, самую капельку. Но в то же время я чувствую себя предательницей по отношению к нему, ведь не я его суженая, а Вирьяна. Или же она также “в пролете”? А что насчет Асиры? Сердце кольнуло неприятное чувство.

— Давно император навещал Асиру? — спросила я, и Данья нахмурилась, вспоминая.

— Недели две назад, ваше величество. Он давно… не заходил к ней, — вовремя обличила в приемлемую форму слова Данья, и я удовлетворенно кивнула.

Чему я радуюсь? Какая разница, где проводит ночи император? Главное, что не в моей спальне. Ведь я должна вернуться домой, просто обязана! Мне становится все сложнее, я начинаю привыкать к этому миру, к своему окружению и статусу, даже к непонятному императору! Я начинаю ко всему этому привыкать, но где найти выход?..