Глава 13

Глаза вдовушки сделались круглыми то ли от испуга, то ли от удивления такой наглости. Она даже перестала ёрзать в руках Ренельда. Правда, её недоумения хватило ненадолго.

— Что это вы имеете в виду? — зашипела она, царапая его шею в попытке отстраниться. — Ничего не знаю о таких методах исследований.

Но, надо сказать, Мариэтта хранила похвальное спокойствие, даже предполагая то, что она предполагала. Возможно, она просто была уверена, что Ренельд не станет предпринимать слишком решительных шагов без её согласия. Что вполне справедливо. А может, без привязки её эмоции просто перестали быть обострёнными вечной борьбой с притяжением.

Но было во всём этом и то, что вызывало невольную досаду. Можно сказать, Ренельд уже привык к этому ощутимому трепету, что всегда исходил от Мари, стоило только к ней приблизиться чуть больше, чем дозволено приличиями. Он привык и к этому невольному языку жестов, тела, интонаций, которые она не контролировала. Но благодаря которому и он чувствовал приятную, бодрящую напряжённость рядом с ней.

Нет, она осталась и теперь, но вот отклика от Мари Ренельд не видел.

— Я не собираюсь больше вас трогать.

Ренельд наконец донёс Мари до кабинета и спустил её на пол. Прошёл к столу и взял с него плотную папку с записями. На то, чтобы закончить немаленькую работу по переносу заклинаний графа на обычную бумагу, он вчера убил весь день. С особой жестокостью. Пальцы до сих пор ныли от пера. Спину немного ломило. Но это были сущие мелочи по сравнению с тем, что ему удалось выяснить. Хоть в совокупности с исследованиями образцов аур со дня помолвки это составляло неутешительную картину.

— И всё же… — вернулась графиня к насущному. — Неужели Рауль Донжон сейчас настолько опасен, что нет совершенно никакой возможности вывезти его из темниц хотя бы ненадолго?

— Я готов был бы взять на себя такую ответственность, — пояснил Ренельд. — Но дело ещё и в том, что наши поиски могут только усугубить его состояние. И тогда мы получим совсем не то, что хотели. К тому же потеряем хоть какого-то свидетеля. Дело в том, что заклятие, которое отравляло ваши лозы и до сих пор отравляет воду, питается от очень мощного источника тёмной энергии. Это просто не может быть человек. И соприкосновение с таким источником для мага с нарушенным балансом ауры может оказаться фатальным.

“Да, я ощутил примерно то же, — согласился Лабьет. — Когда мы ходили вдоль того пруда. Я не смог найти никаких отличительных черт той ауры, что была бы присуща какому-то определённому человеку. Всё очень размыто”.

— Могу предположить, что дело не в этом. Возможно, этих отличительных признаков нет.

“Что значит?..” — заикнулся было шинакорн.

— Я всё объясню. А лучше подумай сам.

— И я ничем не могу этому помешать… — вдовушка вздохнула, проходя за стол. Она опустилась в кресло и кончиками пальцев потёрла висок.

— Ваша аура очень сильная, — Ренельд приблизился, раскрывая запечатанную несложным охранным заклинанием папку. Убить никого не убьёт, но вот любопытные руки сразу заставит убраться подальше. — Но она не подчиняется даже вам. И, кажется, Эдгар это понял очень хорошо. К тому же он уже знал, что отток ауры повлечёт за собой только ещё более сильный прилив её обратно. И потому пошёл другим путём. Он хотел некоторым образом “охладить” вашу ауру.

— То есть… — графиня свела брови. — Он не собирался исправлять ваш баланс? Он хотел…

— Компенсировать вашу ауру тьмой.

“Знаешь, а это странное и опасное решение, — встревоженно вставил Лабьет. — Оно не лишено резонов. Но… Как-то это всё…”

— Опрометчиво, — закончил Ренельд за напарника. — Это как лить воду в кипящее масло.

“Раньше никто такого не проворачивал. Эдгар д’Амран был вообще убитым на всю голову? Хотел травить Мари тьмой? Мою Конфетку? Если бы он был сейчас жив, я убил бы его, честное слово!”

— Хотите сказать... — Мариэтта порывисто встала, повернулась к окну и замерла, будто каждая следующая мысль что-то в ней переворачивала. — Эдгар думал над способом эффективного взаимного обмена аурами?

— Что-то вроде того, — Ренельд встал у неё за спиной. И пока она не видит, осторожно провёл пальцами по её рассыпанным по спине локонам. — Но, боюсь, что его планы были гораздо более обширными. Некоторые формулы составляют собой заклинания слишком мощные, чтобы их воздействие выдержал даже я.

— Это безумие какое-то! — графиня повернулась к нему и взглянула снизу вверх.

Да, это сложно принять. Но вариантов не так много.

— Думаю, он искал способ питать вас прямо из Бездны, — озвучил Ренельд те мысли, что наверняка уже сложились у неё в голове.

“Я же говорю! Чокнутый учёный. Не хуже проклятой Оли Паграйс. Этой двинутой на тебе стервы”.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Но разве это возможно? — графиня помотала головой. — И если все его исследования связаны с этим… В поиске Собирателя и понимании того, как он действует, это нам не поможет.

— Поможет, если мы сумеем поднять, как изменить формулы так, чтобы они переносили светлую энергию, а не тёмную, — Ренельд протянул Мариэтте один из листков. — Те свитки, что мы нашли в тайнике, сами по себе реагируют на вашу ауру. Эти копии безопасны. Их можно изучить. Кое-что я вчера уже попробовал сделать. Когда закончу, мы можем испытать несколько схем между нами. Если вы не боитесь, конечно. Тогда нам будет легче понять, действует такой метод или нет. И могла ли тут быть связь с Собирателем.

— Вы же не заклятийник, — графиня улыбнулась и подняла на него взгляд исподлобья.

В груди глухо стукнуло сердце, когда там почудилось отражение очень знакомых чувств.

“Можешь укусить меня за ухо Рен, если мадам Конфетка сейчас не флиртует с тобой”, — лениво зевнув, заметил Лабьет.

— Нет, конечно, - ответил Ренельд графине. - Но кое-что могу сделать на основе готовых формул. Уж не знаю, каковы возможности Собирателя и что он умеет… Однако и я в своё время учился довольно успешно.

Загадочно улыбнвшись, Мари выдернула у него листок. Пробежалась взглядом по строчкам, где уже было немало зачёркнуто и исправлено.

— Из вас вышел бы хороший учёный. Ничего не понятно. И, я так полагаю, эта работа ещё не закончена? Вот тут и тут формулы без изменений. Это и правда немного похоже на схему ловушек. По структуре. Но я могу ошибаться…

Похоже, многие способности графини пропадали зря. Она интуитивно поняла многое из того, что осталось бы незамеченным другими магиссами.

— Главное, чтобы было понятно мне. Ведь это я должен поглощать вашу ауру. Причём так аккуратно, чтобы после вас не накрыло приливом.

“На этот случай есть я! — вступил шинакорн. — Готов, так сказать, взять на себя удар”.

— Ещё бы! — хмыкнул Ренельд. — Слабоумие и отвага в худшем проявлении.

Слегка было вдохновившись и даже увлекшись чтением формул, Мариэтта вдруг снова помрачнела.

— Это всё прекрасно, ваша светлость. А вот для инспекции из Кофрерии мне придётся готовить поощрительный конвертик… Как это всё мерзко.

Она бросила лист с записями на стол.

— Я решу этот вопрос альтернативным методом.

“О-о! — сразу оживился пёс. — Чую, пахнет битьём морд! Это мне нравится”.

— Каким? — вдовушка насторожилась.

Вполне справедливо, надо сказать.

— Я лучше промолчу. Но если всё удастся, то и Рауля Донжона получится вытащить из темницы хотя бы не надолго. Когда буду уверен, что это не приведёт к ещё большим неприятностям.

Мариэтта хоть и просветлела лицом, но постаралась сохранить некоторую отстранённость и нарочитое безразличие.

— Думаю, мне лучше не расспрашивать о ваших методах.

— Я сообщу, если вдруг понадобится ваше участие. Хотя я предпочёл бы, чтобы оно не понадобилось. И вообще… — Ренельд вздохнул, уже предчувствуя волну протеста от вдовушки. — Я склонен настоять на том, чтобы до тех пор, пока я не смогу постоянно быть рядом с вами, вы пожили в Марбре.

Графиня изумлённо изогнула бровь.

— Но со мной Лабьет… — первый всплеск был угрожающий, но не смертельный.

— Он будет мне нужен в ближайшее время. Нам предстоит много важных дел и разъездов.

“Это верно! Чистить морды негодяям без меня — это само по себе преступление, Рен!”

— Я не могу оставить дела! — графиня ещё немного повысила голос.

Кипение началось. Теперь главное не дать ему достичь неконтролируемых масштабов.

— Ваши дела не рухнут за несколько дней без вашего участия, — Ренельд с самым беспечным видом принялся собирать бумаги обратно в папку. — Ваши работники достаточно компетентны. Месье Орм. Мадемуазель дю Пойр, кажется, тоже ещё помогает вам? Комиссию вы встретите лично, не беспокойтесь. К тому же… Я слышал, вы собираетесь заняться открытием винной лавки в Жардине. Так вот из Марбра заниматься этим куда как удобнее.

“Луасский соловей не поёт слаще, чем ты… Когда научился?” — Лабьет тихонько изумлённо гавкнул. Со стороны это выглядело, как поддержка.

— При желании ещё и не так запоёшь, — мысленно усмехнулся Ренельд.

— Вы готовились? — вдовушка подозрительно сощурилась, слегка качнувшись к нему. — Вся эта речь очень весома и отжата от лишней воды. Не похоже не экспромт.

— Просто вы ещё не знаете о многих моих талантах, — Ренельд невольно подался ей навстречу.

— Мне не хотелось бы встречаться с вашей матушкой, — Мари спохватилась и сделала шаг назад. — И без того придётся видеться с ней на их с королём свадьбе. А наш последний разговор окончился не слишком хорошо. Я хотела бы выдержать паузу.

— Мать осталась в Энесси. И пробудет там почти до самой церемонии. Так что вряд ли вы пересечётесь. Не поверите, многие придворные, которые постоянно живут рядом в Марбре, порой не встречаются неделями.

Мариэтта вдруг тихо рассмеялась.

— Вы так любите, когда у меня не остаётся выхода. Я даже удивлена, что вы ещё не схватили меня в охапку и не погрузили в карету, словно мешок с зерном.

— Я просто надеюсь на ваше благоразумие и ответственность. Ведь если бы вы не были такой: благоразумной и ответственной, Эдгар не оставил бы вам всю самую значительную часть наследства, — Ренельд помолчал, давая Мари усвоить комплимент. — Так что скажете? Привязки больше нет. И сейчас вы больше рискуете, находясь вдали от меня и самой лучшей охраны в королевстве, чем рядом со мной.

Вдовушка скептически скривила губы, окидывая его внимательным взглядом. Если бы на её месте была любая другая женщина, Ренельд счёл бы, что этот интерес несёт довольно определённый подтекст. Но это же Мариэтта д’Амран! За подобным вниманием может последовать самая колкая и негодующая тирада. После которой можно пожалеть, что Первородные вообще наделили тебя способностью говорить.

Но графиня смолчала и вдруг порывистым жестом откинула от лица мягкие локоны. Отвернулась, явно мучительно размышляя надо всем, что случилось в последние дни.

“Ну же, Конфетонька, — Лабьет заискивающе загарцевал вокруг неё, так и заглядывая ей в лицо, — ну как же я без тебя. Ладно этот остолоп. Он себя убедит в чём угодно. Но я-то. И-эх!”

Мари словно услышала эту пылкую мольбу и опустила на него взгляд. Потрепала шинакорна за огромное, точно парус, ухо.

— А вы и правда решили взяться за обязанности жениха со всей серьёзностью, — с лёгким укором в тоне проговорила Мариэтта.

— Мы с вами деловые люди. И привыкли исполнять свои задачи так хорошо, как это возможно, — Ренельд пожал плечами.

“Мать вашу! Деловые люди, — рыкнул Лабьет. — Я могу оставить вдвоём, потому что от концентрации феромонов в воздухе мне скоро станет дурно”.

— Хорошо, — наконец сдалась графиня. — Я как раз собиралась в Жардин, но ваши предостережения меня задерживали. Если вы утверждаете, что так будет удобнее и безопаснее во многих смыслах — а в этом деле я всё же больше склонна доверять вам, чем себе — то я согласна пожить в Марбре несколько дней.

Но как бы Мариэтта ни старалась собраться быстрее, а всё равно они выехали в Жардин только к вечеру. Всю дорогу графиня что-то сосредоточенно обдумывала, то и дело принимаясь гладить лежащего рядом Лабьета по макушке. Тот только щурился от удовольствия.

“Давно надо было забрать мадам Конфетку. Столько проблем решилось разом”.

— Как бы вместе с этим не образовалось ещё несколько новых.

По приезду, Мариэтту сразу окружили вниманием слуги и некоторые придворные, что уже успели хорошо узнать её в лицо. С некоторой подозрительностью Ренельд позволил увести невесту и поселить в замке сообразно положению.

Король точно не будет против.

Но прежде чем вернуться к себе, Ренельд всё же зашёл и в кабинет: час ещё не слишком поздний. Но Тибер уже успел закончить работу на сегодня. В приёмной его не оказалось. Не нашлось и никаких отчётов от него. А задание ему на сегодня досталось нешуточное: проверить образец ауры из подаренной Мари бутыли с ароматной водой на совпадения с теми, что уже хранились в архивах Марбра. Сделать это не так уж сложно, но вот сам процесс муторный и утомительный.

И раз Тибер не доложил о результатах, их, видимо, нет.

Второй запрос на совпадение аур Ренельд отправил в Управление Жандармерии. У них своё хранилище. Но и оттуда, судя по всему, известий не приходило.

Зато на столе обнаружился конверт с печатью Главного банка Жардина.

— Наконец-то! — Ренельд потряс им в воздухе. — Я уже начал забывать о том, что отправил им запрос.

“Ты о чём?” — поинтересовался Лабьет, по обыкновению исследуя комнату.

В вопросах безопасности он стал гораздо настороженнее, чем раньше. С мадам Конфеткой вообще можно начать вздрагивать от каждого шороха.

— О тех чеках, что нашёл в бумагах отца. Думаю, теперь мы узнаем… — Ренельд пробежался взглядом по строчкам послания, чувствуя, как в висках начинает биться кровь.

“Ну, что там?” — деловито осведомился пёс, как будто что-то смыслил в подобных вещах.

— Это перечисления в Фонд Д’Амран. На старый счёт. В тот же год он изменился, но некоторые отчисления ещё приходили на него. Странно, что переводы не были подписаны. И никак не числились в расходах отца. Я видел там другие записи по взносам в Фонд, но этих — нет.

“Он всегда мог забыть записать”, — предположил Лабьет.

— Ничего, что связано с деньгами, отец не забывал! — Ренельд отложил письмо из банка на стол, откинулся на спинку кресла, пытаясь свести одно к одному. — К тому же он сохранил копии чеков. Значит, они были для него важны… Нужны подробности!

Ренельд снова встал и, прихватив с собой банковский отчёт вместе с конвертом, вновь вышел из кабинета. Лабьет едва успел выскочить следом.

“Ты мне хвост едва не прищемил! — пожаловался он, вовсю перебирала лапами. — Куда ты рванул?”

— К тому человеку, который смыслит в делах Фонда лучше многих.

“Так и скажи, что соскучился по Конфетке”.

Ренельд только кивнул, даже не задумавшись над его словами, и вскоре вошёл в немалую гостиную вдовушкиных покоев. Здесь было удивительно пусто: похоже, все слуги куда-то разошлись. Зато из спальни доносилось приглушённое ворчание. Ренельд постучал — и тут же вошёл.

“Прекрасно, — довольно хмыкнул Лабьет. — Постоим, посмотрим?”

Ренельд опустил на него взгляд, а пёс ответил вполне заговорщически.

Всё дело в том, что в опочивальне графини тоже никого не было, кроме неё самой. Мариэтта увлеченно искала что-то на полу, весьма сердито при этом бранясь. И её присутствие обозначалось только пикантно торчащей из-за угла кровати попкой.

— Помочь? — нарочито громко спросил Ренельд, проходя дальше.

Вдовушка выглянула из своего полуукрытия и нахмурилась.

— А помогите! — она весьма резко одёрнула подол платья, хотя тот лишь чуть-чуть открывал её лодыжки. — Я потеряла серёжку. Переодевалась и… Служанки здесь очень уж заботливые. И такие рьяные! Лезут прямо всюду. Как будто я сама шевелиться не могу. Пришлось отправить их за ужином.

Выдав негодующую тираду, Мариэтта вернулась к своему занятию. То привставая, то вновь опускаясь к самому полу, она исследовала ковёр возле кровати.

— Лабьет, ищи! — велел Ренельд.

А сам, оставив бумаги на столике, озираясь, обошёл спальню.

— Там я уже искала! — отозвалась Мари.

— Как вы устроились? — поинтересовался Ренельд между делом.

— Вполне неплохо, если бы не серёжка, — графиня шумно вздохнула. — Жалко. Они достались мне от матери. Надеюсь, я не потеряла её в карете или где-то по дороге...

Внимательно оглядывая мохнатый ковёр, Ренельд подошёл к Мари, которая как раз вставала на ноги — и вдруг заметил, как под краем тумбы что-то блеснуло. Наклонился — и тут же едва не ослеп от удара в лоб. Даже зубы клацнули, а из глаз, как обычно говорят в таких случаях, посыпались искры.

Весьма верное выражение! Проклятье!

Мариэтта ойкнула, хватаясь за голову, и зажмурилась.

— Вот же… — она явно проглотила рвущееся бранное словцо.

Умеет ругаться  — не обманула.

— Как вы? — спросил Ренельд, тут же позабыв о том, что у него лоб, между прочим, тоже не деревянный.

Не дождавшись ответа, он подтянул Мари к себе поближе — и та подняла на него блестящие глаза, попыталась отстраниться, но передумала. Так и замерла, явно сдерживая невольные слёзы. Скорее, обиды от всей этой досадной ситуации, чем боли. Ренельд осторожно потёр покрасневшее место ушиба пальцем. Смахнул с её висков растрёпанные прядки.

— Шишки не будет, если вы об этом переживаете, — обхватил лицо Мари ладонями, не позволяя ей отвернуться.

Но ровно в тот же миг Ренельда едва не снесло с ног лавиной по имени Лабьет.

“Нашёл!” — удовлетворённо выдал тот.

— Ну надо же! Мы вот тоже... нашли.

Ренельд, чуть помедлил, ещё не отпуская графиню из рук.

Но всё же пришлось. Потому как за дверью раздались бодрые голоса вернувшихся служанок. Тихо звякнул поднос: принесли ужин.

Пользуясь случаем, графиня всё же прошмыгнула мимо, и, схватив с пола серёжку, ловко вернула её на место. Через миг вошедшая в комнату служанка хоть и слегка озадачилась, увидев Ренельда, но сохранила невозмутимость. Доложила, что ужин готов и предложила принести ещё приборы — для его светлости.

— Нет! Я поужинаю у себя, — тот жестом остановил услужливую девушку. — Я вообще по делу.

Мариэтта повернулась к нему с выражением явного любопытства на лице.

— Это?

Теперь она наконец обратила внимание и на бумаги, что так и лежали там, где их оставили.

— Думаю, вы проясните для меня этот вопрос. Некоторые перечисления моего отца в Фонд Д’Амран. Несколько лет назад. На старый счёт, которым почти никто не пользовался.

— Тогда ещё был жив Эдгар… — Мариэтта озадаченно полистала бумаги. — Но он в то время уже довольно плохо себя чувствовал, потому частично передал управление Фондом Денизе. Своей дочери.

— И в тот же год прогремел скандал с неизвестной растратой средств? — добавил Ренельд, подходя ближе.

Графиня задумалась, вспоминая подробности давно минувшего. И ему тоже стало чуть легче.

— Да, именно. Махинации с использованием двойных счетов. Но отыскать следы этих операций не получилось. Кто-то хорошо их прятал.

— Думаю, это был мой отец, — Ренельд хмыкнул.

Ему было подвластно всего лишь чуть меньшее, чем королю.

“А теперь всё всплывает. Хранить тайны герцога некому”, — добавил Лабьет.

— Считаете, Дениза и правда была замешана? Но на её счетах и при обысках не нашлось утерянных денег.

— Может быть… — Ренельд прошёлся до окна и обратно. — Может, деньги предназначались не ей? Но она могла покрывать эти махинации. Либо быть посредником.

— Или была ни при чём, — резюмировала Мари, деловито убирая подкрученный локон за ушко.

Отвести от неё взгляд удалось с трудом.

Жаль нельзя расспросить Эдгара д’Амрана. Он наверняка смог бы обозначить гораздо больше связей между замешанными в этом людьми, чем видно сейчас.

— Я подниму все бумаги по начислениям за тот период, какие смогу найти, — Мариэтта осторожно сложила банковский отчёт обратно в конверт. — Все статьи расходов. Может, что-то будет ясно.

— Хорошо, — Ренельд кивнул. — Я попытаюсь выяснить, с кем Дениза общалась больше всего. Или что её занимало. Уверен, интересы моего отца и эти отчисления связаны. А значит, могут вывести нас на тех, кто точно был в курсе исследований Эдгара.

Графиня покусала губу, ещё над чем-то размышляя, а затем вдруг подошла и поправила шейный платок Ренельда, пригладила его волосы по бокам.

"Да ладно, Конфетка, безупречнее ты его уже не сделаешь, " — ехидно пропел Лабьет.

— Куда мне до тебя, — ответил Ренельд. — Но так хотя бы не буду выглядеть столь жалким на твоём фоне.

Оставив графиню ужинать, он вернулся в кабинет. Оттуда вызвал к себе одного из старшин Тайной службы короля.

— Завтра я хочу видеть у себя Фабриса д’Амрана, — распорядился сухо, как только тот явился. — Без большого шума. Мне нужно поговорить с ним с глазу на глаз. Чтобы никто посторонний не влез.

Старшина кивнул и удалился.

“Ну наконец будет на ком отвести душу”, — зевая во всю пасть, буркнул Лабьет, подтягивая длинные задние лапы к животу.

Понаблюдав за сонной вознёй напарника, Ренельд развернул перед собой сферу фиксирующего артефакта, где была запечатлена аура Собирателя. Пока ещё не тянет в сон, можно начать разбираться в ней. Но при первом же вдумчивом взгляде, стала заметна одна большая, прямо таки, всеобъемлющая особенность. Которая всё немало усложняла.

Аура не была похожа на ту, что обнаружилась чуть раньше, в бутыли.

Ренельд покрутил сферу так и эдак, посидел с закрытыми глазами, начиная грешить на усталость. Но чувство неправильности не уходило.

— Лабьет! — позвал он пса.

И тот сразу вскинул голову.

“Что, уже утро?” — переполошился, вертя башкой.

Громко чихнул — кажется, даже стекло в окне звякнуло.

— Подойди. Мне нужно убедиться… — Ренельд махнул рукой, подзывая его ближе.

И шинакорн настороженно приблизился.

“Ты меня пугаешь, Рен! Может, тебе лучше поспать? Что случилось-то?”

— Случилось то, что наш Собиратель либо твой собрат из Бездны, — проговорил Ренельд, настраиваясь на ауру напарника. — Что маловероятно. Либо он использует в своих целях ауру подобного тебе существа. Не шевелись.

Ренельд обхватил голову шинакорна ладонями и осторожно ввернулся между клубящимися тьмой линиями его ауры. Понадобилось несколько мгновений, чтобы привыкнуть и присмотреться: он давно уже не касался ауры напарника. Не было нужды.

Отпечаток в сфере ясно стоял перед глазами — осталось только сличить элементы и общую структуру. Не для того, чтобы понять, а всего лишь чтобы убедиться — они и правда похожи почти до идентичности.

Лабьет хоть и старался стоять смирно, а всё равно начал переступать с лапы на лапу от неудобства: мало кому понравится, когда в его внутренний контур вторгается посторонний. Особенно чувствительны к этому обычные маги с преобладанием света — им даже может быть больно. Но шинакорн терпел и молчал, только быстро дышал, заставляя себя не вмешиваться в исследование.

— Всё верно, — наконец проговорил Ренельд, “выныривая” из упорядоченной мглы его магии. — Структуры похожи почти что один-в-один.

Всё потому что существа из Бездны одного вида имеют почти полностью схожую ауру, в отличие от людей, у которых она различается ровно так же, как отпечатки пальцев. Невозможно перепутать двух магов. Здесь же с уверенностью можно было утверждать лишь, что то существо, у которого Собиратель некоторым образом позаимствовал ауру, тоже было шинакорном, а ещё…

“Это самка”.

Лабьет почти сунул нос в сферу, что слегка подрагивала и поворачивалась, позволяя разглядеть отпечаток со всех сторон.

— Ты уверен?

“Знаешь, я хоть и попал к тебе весьма юным, а самок успел узнать, будь здоров! — гордо заметил пёс. — И был у них весьма популярен”.

— Ах ну да, прости, — иронично отозвался Ренельд, невольно улыбаясь. — Наверное, у тебя в Бездне осталось много маленьких шинакорнчиков.

“Кабы я знал, — фыркнул Лабьет. — Может, есть парочка”.

Он отчего-то оскорблённо отвернулся. Вальяжной рысцой вернулся на своё место и улёгся с таким видом, будто у него на голове были не рожки, а корона. По меньшей мере в пуд весом.

— Что ж, раз ты такой знаток, то, может, скажешь, как нам её найти? — Ренельд свернул сферу. Всё равно уже нет смысла тратить энергию. — Мало кто из опытных магов вообще отважится призывать существо из Бездны. А уж чтобы удерживать его здесь…

“Вряд ли твой Собиратель запросто выгуливает шинакорна в сквере по утрам, — Лабьет потряс ушами. — Значит, его… Вернее её — где-то прячут. Возможно даже держат на цепи! — от этой мысли пёс заметно разволновался. Даже кожистые бугорки на его макушке налились алым. — Если я окажусь достаточно близко к источнику ауры, то смогу его распознать. Знать бы, где он”.

Он ещё раз принюхался, словно и сейчас ощущал призрачный запах.

— Странно, что собиратель вообще использует тёмную ауру шинакорнов. У него своей достаточно, чтобы творить самые сильные заклинания.

“Канал, — вдруг выдал Лабьет. — Что если он использует ауру шинакорна как канал, который притягивает светлую энергию?”

— Хм… — Ренельд опустил взгляд на собственные сложенные на столе руки. — В этом может быть смысл. То есть, когда он напал на Мариэтту, при нём был некий артефакт, который не только маскировал его ауру, но и мог послужить некоторым передатчиком светлой силы. В обход себя. Чтобы не оставлять следов и связей со своей аурой. Если это и правда возможно…

Он потёр виски, чувствуя, как где-то внутри голова начинает надсадно ныть.

“Ходячая ловушка, хочешь сказать?”, — Лабьет заметно нахмурил брови.

— Отчего нет? — Ренельд развёл руками. — Ходячая контролируемая ловушка. Если бы он сумел сделать то, зачем пришёл, то поток силы, которую он получил бы от Мариэтты, был бы просто огромным. С каждым разом я всё больше убеждаюсь, что  некоторым образом Собиратель всё же имел доступ к записям Эдгара д’Амрана.

“Проклятье! — рыкнул Лабьет, вскакивая на лапы, явно взбудораженный всем сказанным. — Представлю только — сразу хочется раскусить ему башку, как яйцо. Чтоб хрустнуло”.

— Вставай в очередь, — Ренельд тоже поднялся с места. — Теперь осталось соотнести всё это с тем, что было в бутыли с ароматной водой. Возможно, что-то мы поймём лучше.

Закончив работу, он отправился было к себе, и только на полпути особенно задумчивый пёс внезапно его окликнул.

“Эй! Рен! Мы вообще-то не туда топаем. Ты заметил? — он остановился и шлёпнулся задом на пол. — Или ты хочешь чмокнуть мадам Конфетку на ночь? В щёчку, разумеется”.

Он весьме ехидно хихикнул. Прямо как девица, которая поймала подружку на оговорке о сокровенном.

Вот же Первородный стыд! И правда. Вместо того, чтобы пойти в свои покои, Ренельд сразу от двери кабинета повернул в противоположную сторону — к женскому крылу Марбра.

Он просто развернулся и пошёл назад.

“Рен!”

— Молчи!

Наутро они оба, весьмао посвежевшие, вновь вернулись в кабинет: работы уйма. И многое хотелось бы выяснить как можно скорее. Только определиться бы, за что хвататься в первую очередь.

Висящий на спинке кресла в прёмной сюртук своим видом доложил, что Тибер уже на “посту”. И раз отсутствует, значит, вновь отправился в архив. Что ж, исполнение поручения затягивалось. Как бы не пришлось вмешаться.

Но делать это самому не пришлось. Ренельд ещё не успел толком расположиться в кресле и выпить принесённый слугой кофе, как Тибер торопливо постучал в дверь и тут же просунул в кабинет голову.

— Ваша светлость, доброе утро! — он прошёл дальше. — Мне очень неловко к вам обращаться… — покраснел до корней волос. — Но мне, кажется, без вас не справиться. Я совсем запутался.

— Ты нашёл что-нибудь? — Ренельд быстро отпил из чашки, уже поднимаясь с места.

“Ну вот… — закатил глаза Лабьет. — Как этого сопляка отпускать в свободное плавание, если он даже ауру в архиве не может найти?”

— В том-то и дело, что нашёл. И даже больше, чем нужно.

Странно. Но придётся разбираться.

Вместе они спустились в Архив королевской Тайной службы. Несколько дел, что там хранились, в своё время внёс и Ренельд. Однако остальные были довольно давними: в основном, магпреступления оказываются не такими уж крупными, чтобы удостоиться полки в хранилище Марбра. А раз именно там Тибер отыскал какой-то след, всё может быть очень и очень плохо.

Главный архивариус встретил Ренельда со сдержанным почтением. Кивнул и проводил взглядом, не вмешиваясь и не расспрашивая, отчего вдруг здесь случилось такое скопище.

— Вот! — Тибер открыл перед Ренельдом дверь в отдельную комнатку, где и заседал со своими поисками.

На длинном столе были разложены диски архивных фиксаторов ауры. Тот, что дал Ренельд, помощник достал из-за пазухи. Молодец, не стал оставлять без присмотра.

— Это всё нужно?

Тибер проследил за взглядом начальника, которым тот обвёл небольшой беспорядок на столе.

— Да, — кивнул уверенно. — Потому что все эти ауры так или иначе совпадают с той, что вы мне дали.

Он взмахнул бронзово поблескивающим диском.

“Как… все? — недоуменно гавкнул Лабьет. — Этот Собиратель просто смеётся над нами!”

— Ничего удивительного, если он владеет умениями собирать не только светлые ауры, но и тёмные, — заметил Ренельд. — Ведь с этого начались исследования графа. Он не хотел отдавать ауру Мариэтты мне. Он хотел исправить её ауру.

Он произнёс активирующее заклинание, и все архивные диски тут же развернулись переливающимися сферами с отпечатками аур на них.

— Смотрите, — начал пояснять Тибер. — С каждым из этих отпечатков ваш образец выдал совпадение. Примерно в равных долях. Первое совпадение было с аурой Эльма Рошера.

Он указал на крайнюю сферу.

— Но его убили в прошлом году, — сразу вспомнил Ренельд.

— Всё верно. Я тоже удивился. Потому начал проверять дальше. Вдруг ошибка? И тут нашлось совпадение с аурой Зоэ Анренард.

“Эту даму любовник придушил по зиме”, — вставил Лабьет.

— Её тоже нет в живых, —  вслух повторил его мысль Ренельд.

— Во-от, — протянул помощник, кажется, даже получая удовольствие от того, какой непростой оказалась эта задача. — Потому я продолжил. Мне уже стало интересно, что тут ещё понамешано. И пожалуйста, — он жестом очертил результат своих трудов.

— Среди них есть хоть кто-то живой?

Судя по всему, надежд мало.

— Один есть! — бодро подтвердил Тибер.

“Ну надо же, — хмыкнул Лабьет. — А то я уж было подумал, что Собиратель у нас балуется не только светлыми аурами, но и мёртвыми душами”.

Помощник перебрал развёрнутые сферы и отодвинул в сторону одну.

— Кто это? — Ренельд склонился к надписи на артефакте. — Венсан Саумон. Проклятье! Довольно зловредный тип. Я даже помню его, хоть и не сам ловил.

— Да, дело было довольно неприятное, — Тибер поморщился. — Колдовство, манипуляции с артефактами, мошенничество…

— Но он, насколько я знаю, уже отбыл свой срок в тюрьме.

— И вышел с купированием ауры, — добавил помощник. — И на столь значительные махинации он уже был бы не способен. Так вот он пока жив. Как числится в базе.

— Отлично! — Ренельд хлопнул ладонями друг о друга. — Значит, к нему стоит наведаться. Если его не обчистили на остатки ауры, что тоже может его убить, значит, он мог быть в сговоре с тем, кто это сделал.

— Мне ехать с вами, ваша светлость? — с надеждой в голосе уточнил Тибер.

“Нет, Рен! Ну не будем же мы таскать его за собой”, — взмолился Лабьет.

— Ну а когда ему набираться опыта? Прихватим крепких парней из Службы. А он пусть хотя бы посмотрит, что да как, — Ренельд вздохнул, покосившись на помощника.

Сборы пришлось очень сжать. Кажется, тут каждое мгновение было на счету — пока Собиратель ещё что-нибудь не придумал. Груз ещё не разрешённых дел давил, подгоняя в спину. Но чрезмерная спешка мало когда доводила до добра. Вперёд себя по адресу Венсана Саумона Ренельд отправил двух бойцов Службы. Чтобы провели предварительный осмотр и доложили по прибытии старшего на место.

“У меня едва кость в горле не застряла, как быстро я завтракал”, — проворчал Лабьет, следуя за напаником по длинному широченному, словно кишка какой-нибудь огромной рыбины, коридору Марбра.

Они вышли на лестницу, что вела на задний двор замка, и на одном из поворотов совершенно неожиданно нагнали Мариэтту. И она тоже куда-то собиралась ехать прямо сейчас: сдержанное дневное платье, в одной руке зонтик, в другой — изящный портфель, явно с какими-то бумагами.

— Мари! — окликнул её Ренельд.

Она едва не подпрыгнула и даже припустила чуть быстрее. Но Лабьет резво и радостно её догнал. Охранники, что, к счастью, были с ней, пошли чуть позади.

— Доброе утро, — излишне бодро ответила графиня, когда ей некуда стало деваться. — Куда-то едете?

— По делам. Нужно проверить один адрес. Думаю, там найдётся тот, кто может пополнить наши знания о Собирателе, — Ренельд пошёл рядом с невестой.

Но та вдруг остановилась и пристально на него взглянула.

— Это опасно, разумеется, — не спросила, а лишь утвердилась в собственной мысли. — А вы только с Лабьетом и…

Тибер, который шёл на несколько ступеней выше, вежливо ей кивнул. Графиня разочарованно цокнула языком.

— А вы переживаете? — Ренельд приподнял брови и придержал её за локоть, взмахом руки веля всем остальным идти вперёд.

Мужчины протиснулись по узкой лестнице дальше и скрылись за поворотом. Только Лабьет остался поблизости.

— Мне кажется, чем ближе вы подбираетесь к Собирателю, тем опаснее всё это становится. А вы, насколько я помню, не используете боевые заклинания, — довольно встревоженно пояснила Мари.

— Да, потому что могу разнести полрайона. Но я хорошо защищаюсь. Так что вы обо мне не беспокойтесь, — Ренельд улыбнулся, когда вдовушка фыркнула, закатив глаза. — Лучше объясните мне, куда собрались сами. Кажется, как раз вам опасно выезжать в город.

— Мне, как вы раньше точно подметили, пора готовить всё к открытию винной лавки. И раз уж я здесь…

— Вы должны оставаться в Марбре под охраной.

— Но… — графиня нахмурила плавные брови. — Как я буду решать свои дела? Мне нужно встретиться с владельцем помещения… я договорилась!

— Значит, я договорюсь, чтобы он прибыл сюда. Как его зовут? Месье Барил? Верно?

— Откуда вы знае… — вдовушка осеклась. — Ну конечно… О чём я вообще! Месье важная-шишка дознаватель узнаёт всё, что ему нужно. Рано или поздно. Так ведь?

Она вздохнула, а Ренельд улыбнулся.

Всё верно. Ему регулярно докладывали о том, с кем Мари ведёт дела и с кем собирается вести. Месье Барил был весьма известным арендодателем торговых помещений в Жардине. Человек проверенный, надёжный. Так что и в Марбр его пустят без особых проблем. И Мари будет в безопасности.

— Какой-какой я дознаватель?

“Вы-мне-совершенно-безразличны, я так думаю, — едко предположил Лабьет. — Ну или около того”.

— Месье длинный-нос! — ничуть не стушевалась Мариэтта. — Хотите, чтобы я скисла в этих стенах? Гнев Первородных, и зачем я согласилась?

— Наверное, ради вашей безопасности.

Ренельд сгрёб ручки графини в свои ладони, чем ввёл её в немалое замешательство — а затем прижался губами к одной и другой поочерёдно. Вдовушка даже вырываться не стала, чуть ошарашенно на него поглядывая. А Ренельду было как-то удивительно хорошо — просто от того, что он вот так встретил её на лестнице Марбра. И предотвратил неосторожный выезд в город.

— Надеюсь поужинать сегодня с вами, — проговорил он напоследок, уже спускаясь по лестнице дальше. — Если выживу.

— Очень смешно! — бросила графиня ему вслед.

Но совсем не смешно стало, когда Ренельд с помощником и Лабьетом всё же добрались до места, где по данным Службы должен был обитать месье Саумон. Как ни странно, район оказался не самым дальним от центра Жардина: похоже, бывший магзаключённый после отбытия наказания стал чувствовать себя вполне себе рядовым горожанином. К счастью, людей вокруг было не так много: разгар дня, и многие спасались от нарастающего зноя в своих домах. Потому всё можно провернуть почти не заметно.

— Что слышно? — сразу осведомился Ренельд у бойцов, которые встретили его в условленном месте.

— Вообще ничего, — пожал плечами один. — Никто не входил, не выходил. Мы спрашивали у местных и соседей. Говорят они неохотно, но нашлись поболтливее. Рассказали, что Венсана Саумона здесь не видели уже больше месяца.

“Надеюсь, он там уже разложился и сильно вонять не будет,” — мрачно пошутил Лабьет, водя носом по воздуху.

— Не хотелось бы найти только тело, — Ренельд покосился на стремительно бледнеющего Тибера.

Пора бы ему укреплять желудок. Но всё же хотелось верить, что в квартире Венсана Саумона получить такую практику ему не придётся.

— Кто его знает! Соседи у него не любопытные какие-то. Не проверяли, не узнавали, что с ним сталось. И даже квартиру его обчистить никто не попытался, кажется. Замок целый, без признаков взлома. Дверь заперта.

Ренельд кивнул.

— Оставайтесь поблизости. Никого не подпускайте.

Он качнул головой в сторону обшарпанной двери жилища бывшего — а может, и нет — магпреступника и сам пошёл первым. Проверил дверь на наличие охранных заклинаний — ничего. Замок оказался простеньким: небольшой отмычки из саморастущего корня оказалось достаточно, чтобы легко его открыть. Вверх круто уходила пыльная лестница. Следов на ступенях не виднелось, как и на перилах: значит, здесь и правда давно никто не появлялся.

Лабьет чихнул. Ренельд повернулся к нему и приложил палец к губам. Кто знает, может, здесь есть какие-то маячки, реагирующие на звук. Если верить толстой папке с делом Венсана, он был умелым артефактором. Мог собрать настолько хитрые устройства, что мало кому пришло бы в голову то же самое. На этом и прогорел однажды: уж больно узнаваемым оказался почерк.

— Да тут никого… Живого, — шепнул Тибер, на всякий случай прикладывая рукав к носу.

“Да скажи ты ему, что здесь нет трупака, — раздражённо бросил Лабьет. — Иначе воняло бы до сих пор”.

— Хочешь осмотреть неживого? — поддел Ренельд помощника.

Тот закатил глаза и судорожно сглотнул. Как бы ни старался сохранить лицо, а по нему всё равно пробежалась гримаса омерзения.

— Если скажете, ваша светлость.

Тот лишь покачал головой. Какая самоотверженность! Ну что ж, пусть пока думает в меру своего опасения. А там будет видно.

Они поднялись в небольшую комнату наверху, слева от которой располагалось нечто вроде кухни, а справа — небольшой лаборатории. по крайней мере, судя по стеллажам с книгами вдоль стены, каким-то бутылям на полках и стопкам записей на захламлённом столе. Повсюду — разруха, но довольно пусто. Как будто кто-то в спешке собирался и взял с собой только необходимое.

— Осмотрись здесь, — велел Ренельд чуть успокоившемуся Тиберу. — Лабьет — на кухню.

“Как Лабьет, так сразу на кухню, — проворчал тот. — Ох уж мне эти ваши стереотипы. Тем более там вряд ли есть чем поживиться”.

Тихо ворча, он скрылся в соседней каморке. Сам Ренельд прошёл в кабинет или, как успел окрестить эту комнатёнку — лабораторию. С её назначением он не ошибся. Только ступил на порог — и под ногами захрустели осколки то ли каких-то артефактов, то ли сосудов. Либо сам Венсан уничтожал за собой следы, либо тот, кто его отсюда уводил.

В носу защекотало от запаха пыли и плесени. Показалось даже, что здесь тоже ничего полезного не найдётся. Ренельд полистал какие-то малопонятные записи, заглянул в книги — но и оттуда ничего важного не вывалилось. В склянках на столе и полках масляно поблескивали сомнительного вида и назначения жидкости.

Он заглянул под стол и под узкую кушетку у окна: какие-то обломки. Как будто знакомые? Ренельд потянулся за ними, опёрся на пол коленом и друг ощутил, как его словно бы прострелило снизу до самой головы.

Глаза ослепила горячая вспышка. Тело стремительно начало терять устойчивость и твёрдость, будто расплавилось. Он вцепился в край кушетки, ещё не давая себе сползти на пол. Вся лаборатория начала сползать по диагонали куда-то вниз, как кусок старых обоев — со стены.

Но тут кто-то подпёр Ренельда сзади. Хваткая пасть вцепилась в рукав, рывками его потащило прочь из слабо светящегося круга неизвестной ловушки.

Стоило только разомкнуть соприкосновение с ней — и в воздухе запахло палёным деревом. Что-то щёлкнуло, зашипело — и невидимые крюки заклинания выскользнули из-под кожи.

“Рен! Что это было? — заволновался Лабьет. — Похоже на ловушку светлых аур, но...”

— Но она не для светлой ауры, а для тёмной, — Ренельд с трудом поднялся на ноги и сразу опёрся ладонью на липкий стол. — То же самое, только наоборот. Похоже, здесь ждали кого-то вроде меня.

“Собирателя? Или дружка с плохими намерениями?”

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Это могло быть одно и то же лицо.

— Что случилось, ваша светлость? — в кабинет заглянул Тибер.

Наверное, услышал грохот иди заметил суету шинакорна. Он провёл тыльной стороной ладони по чуть вспотевшему лбу, оставляя на нём серый развод.

— Так, небольшая неприятность, — отмахнулся Ренельд. — Ловушка для незваных гостей.

— Вы в порядке? — округлил глаза помощник.

— Вполне.

Хоть звон в голове ещё не прошёл.

Ренельд разжал ладонь, в которой ощутимо что-то кололось. Оказывается, он всё же успел схватить с пола осколок некоего артефакта или мудрёного сосуда. Повертел его перед глазами: так и есть. Эти составляющие он успел изучить достаточно, когда пытался разобраться с устройством накопителя аур. Похоже, это осталось от него.

“Точь-в-точь”, — согласился Лабьет, сунув нос в его ладонь.

— Что там? — поинтересовался Тибер, закончив наконец свои поиски. — Я ничего не нашёл. Только одежда кое-где. Пуговица вот… Пустая бутыль из-под вина. И старая газета “Жардин ле миди”.

— От какого числа?

Помощник встряхнул находку:

— От двадцать пятого мая.

— Значит, он и правда пропал уже больше месяца назад. Соседи не соврали. Возвращаемся. Придётся снова поднять его досье. И досье всех, чьи следы аур были в образце, что я тебе дал. Между ними должна быть ещё какая-то связь.

“А может, ко всему прочему Собиратель заделался кем-то вроде народного мстителя? — с бравым энтузиазмом предположил шинакорн. — Ну, убирал, скажем так, нехороших людей? Хотя нет, бред какой-то”.

— Вот и я думаю, что здесь что-то не то.

Пока Тибер копошился в гостиной, обыскивая ещё не исследованные углы, Ренельд осмотрел то место, где была ловушка. Кучу осколков вокруг дополнили обломки какого-то небольшого диска. Это не было похоже на ту ловушку, что настраивались на светлые ауры. От тех оставались лишь подпалины. Скорее это напоминало некий прототип — из которого через некоторое время, могло родиться именно то, что было нужно Собирателю.

Ренельд забрал и эти обломки тоже. Возможно, на них задержались какие-то отпечатки. Фиксирующая сфера ничего не обнаружила. Заряд спрятанного в артефакте заклятия, похоже, был невелик.

Скоро пришлось покинуть заброшенную квартиру. Больше ничего полезного в ней не нашлось. Всю дорогу назад, в Марбр, Ренельд размышлял над тем, что случилось. И над возможными связями всех, кто уже попался на его пути к Собирателю. Они не могут быть просто разрозненным набором случайных знакомств. Но, кажется, во всём этом блеснул хоть какой-то просвет.

Вернувшись, Ренельд принял ванну в своих покоях: странное липкое и тяготящее ощущение всё никак не оставляло тело. Голова соображала вяло. Но он всё же заставил себя заняться изучением досье Венсана Саумона. Однако внушительная стопка толстых папок с остальными делами не прибавляла ему радости.

“Рен! Да пойди отдохни ты уже! Пусть Тибер поищет связи. Ты, между прочим, обещал ужин мадам Конфетке! Не хочешь же ты её разочаровать?”

Нет, разочаровывать Мариэтту в очередной раз он точно не желал. Да и после такого странного дня провести с ней ужин — пожалуй, мало что могло быть более приятным. Потому Ренельд ещё недолго делал вид, что увлечён делом, потому как мысли все до одной уже метнулись к графине.

— Хорошо! — он наконец встал с места. — Останешься?

“Не буду лезть в ваши с Конфеткой дела. К тому же я страшно устал. И в носу до сих пор свербит от пыли. Я лучше полежу здесь. Подожду тебя… Не торопитесь”.

Лабьет нарочито внимательно уставился в окно. Ренельд не стал его уговаривать: возможно, так и правда будет лучше.

Он отправился в покои Мари, жалея, что не догадался хотя бы цветов ей купить. Банальность, конечно — но сейчас собственная недогадливость до столь простейшего знака внимания у него самого вызывала жгучую досаду.

К тому же при каждом шаге что-то словно колыхалось внутри. Будто силы никак не могли восстановить необходимый баланс. А Мари может расшатать его ещё больше. В этом она мастерица! Но это и волнует в ней едва ли не больше остального!

— А мадам д’Амран не одна, — слегка смущённо сообщила служанка, что встретила Ренельда в гостиной части покоев графини.

Тот, увлечённый собственным предвкушением встречи, даже не сразу понял, о чём девица говорит.

Та, встретив его вопросительный взгляд, взмахом руки указала на боковую дверь.

— Пришёл месье Балленас. Я доложу…

— Не нужно.

Ренельд, не мешкая, прошёл в комнатку, которая оказалась небольшой библиотекой, отделанной красноватого оттенка деревом и резьбой. Окна были занавешены бархатным портьерами, среди стеллажей клубилась темнота, и только за ними по стенам и потолку покачивалось пятно света.

До слуха сразу донеслись голоса: мужской и женский. Сначала неразборчиво. А затем Мариэтта тихо рассмеялась на какие-то слова посла, произнесённые, надо сказать, довольно вкрадчивым тоном.

Проклятье, да он мурлычет, словно кот! Ренельд невольно прибавил шаг, стараясь, однако, ступать как можно тише.

Да, он понимал, что Эктор Балленас — мужчина много старше графини. Но при этом он не был слепым и прекрасно знал, что тот до сих пор нравится женщинам. А уж после смерти жены во многочисленных любовных связях посол вообще никогда себе не отказывал. Поговаривали, у него фавориток при дворе было ничуть не меньше, чем у короля.

Скверно прошедший день только подогревал подлое воображение. К тому же взбудораженная внезапным нападением аура никак не могла прийти в упорядоченное состояние — оттого, непрошенная злость горячим ядом разливалась по венам. Ренельда ещё не заметили. Зато он, пройдя чуть дальше, увидел и небольшой столик, накрытый для чаепития на двоих, и вальяжно расположившегося в кресле посла: тот сидел, закинув ногу на ногу и чуть склонившись в сторону Мари, которая вполне приветливо ему улыбалась.

— Вы не бывали в Сьерво, — проговорил Эктор, ещё немного кренясь вбок. — Иначе ваше мнение было бы другим.

— Я была в Сьерво. Проездом, — Мари потянулась за печеньем на верхнем ярусе вазы-этажерки. — Но, конечно, не успела толком там осмотреться.

— Очень надеюсь что вы побываете там ещё. Со своей стороны я готов оказать самое живое содействие вашим делам...

И вдруг Эктор решил отведать того же угощения, что и графиня. Явно намеренно и поспешно. Их пальцы столкнулись. Посол даже попытался удержать Мари, но она отдёрнула свою руку чуть резче, чем нужно. Ваза качнулась — и сдобные цветочки посыпались на пол.

— Я вам помогу! — Балленас всё же поймал запястье графини — но она с самой дежурной на свете улыбкой, вывернулась.

— Надо же, как досадно, — громко проговорил Ренельд, выходя из-за массивного остеклённого стеллажа на свет.

Вдовушка перевела на него удивлённый взгляд — по её лицу проскользнуло облегчение. Но через миг оно обернулось лёгкой подозрительностью. Мари слегка натянуто улыбнулась, отряхивая юбку от скорей всего несуществующих крошек.

— Ренельд! Ты приехал, — она махнула рукой в сторону Эктора. — Мы с месье Балленасом обсуждали…

— Я понимаю, — он тоже попытался приподнять уголки губ, но не особо хорошо вышло. Улыбаться вообще не хотелось. Хотелось взять посла за грудки и хорошенько встряхнуть. — Добрый вечер, дядя.

Голос прозвучал несколько угрожающе — и Эктор, кажется, это почувствовал.

— Хорошо, что ты вернулся! — воскликнул он, вставая. — Признаться, мне уже пора идти, но от разговора с твоей невестой совершенно невозможно оторваться. Я оказался в ловушке её очарования.

Мариэтта тем временем быстро собрала рассыпанное печенье на свободное блюдце. Похоже, лишь для того, чтобы чем-то занять себя и скрыть, какое смущение у неё вызвала вся эта ситуация.

— До того, что руки перестали слушаться? Я понимаю. Вы бы поосторожнее. Не то Мари возьмёт вас в плен и будет рассказывать о винодельном бизнесе до утра. Верно? — Ренельд перевёл взгляд на невесту.

Та криво усмехнулась.

— Я не настолько жестока. И ценю дружбу между королевствами.

Эктор легко рассмеялся, бросая на неё всё такой же заинтересованный взгляд. Нет, пожалуй, если бы не родственные связи и опасность международного скандала, Ренельд выплеснул бы на него часть накопленного за день напряжения.

— Пожалуй, я пойду! Не буду отвлекать вас друг от друга, — посол протянул ему руку.

Ренельд не дал ему разорвать рукопожатие слишком быстро, задержал, глядя на дядю в упор. И выражение лица Эктора быстро утратило напускную беспечность. Он рывком высвободился и спешно ушёл.

Вдовушка проводила его хмурым взглядом.

— Что-то случилось? — она отряхнула руки салфеткой. — Вы так внезапно появляетесь, словно мне срочно нужно покинуть королевство. Или континент.

— Пока нет, — Ренельд чуть приблизился. — Но вот с моим дядей я бы посоветовал быть осторожнее.

— Это почему же? — Мари наморщила гладкий лоб. — Мы всего лишь обсуждали, как вы справедливо заметили, виноград. И вино — посол, оказывается, неплохо разбирается в этом.

А как играет! Пожалуй, Ренельд поверил бы ей, если бы не успел заметить тень замешательства на хорошеньком личике вдовушки, когда посол принялся хватать её за руки.

— На уровне любителя малокрепких напитков, может быть, — пояснил он. — К тому же король Сьерво слывёт хорошим пьяницей. Хотя это пытаются скрыть. Думаете, зачем послу ящик вашего лучшего вина? И очень удобно, что как раз это служит поводом посидеть с вами за милой беседой. Не правда ли?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Ренельд одёрнул рукав рубашки, который внезапно начал его раздражать. Да и вообще всё вокруг приводило его в состояние тихой ярости. Этот полумрак, благоприятствующий уединению. Это фарфоровые чашки на столике, и канделябр, слегка закапанный свечным воском.

В библиотеку заглянула служанка и, прошмыгнув мимо, принялась собирать посуду на поднос.  Мари степенно вышла, явно намекая, что следует пойти за ней.

— Вы ревнуете? — вдруг спросила она, остановившись у диванчика в гостиной.

Вот так прямо. Словно услышать ответ было для неё важно.

— Что? — Ренельд моргнул, забыв сделать ещё один шаг.

— Запомните, если вы будете своими собственническими замашками мешать моему ведению дел, то мы с вами быстро и тихо разъедемся! — вдовушка слегка качнулась к нему и легонько ткнула его пальчиком в грудь. — Составим график пополнения вашей ауры или ещё каких необходимых процедур. Но терпеть вашу…

— Его сын хочет стать королём, если вы забыли, — пришлось прервать её свободолюбивую тираду. — И их обоих явно интересует, почему я женюсь на вас.

— На перезрелой вдове? — Мари фыркнула. — Да, я это уже слышала. Из уст самого Виктора Балленаса. Думаю, этот вопрос волнует не только их. Ваш план рискует рассыпаться раньше, чем начнутся испытания на место преемника. Ведь столь блистательному аристократу следовало бы выбрать себе невесту посвежее.

— Меня устраивает и та, что есть, — буркнул Ренельд, подходя к ней чуть ближе. — Во всех смыслах. И да… я имею полное право вас ревновать. Мой дядя всегда был большим любителем женщин. А они имеют обыкновение отвечать ему взаимностью. Даже те, что гораздо моложе него. Репутация в нашем деле — не последний вопрос. Вы можете всего лишь пару раз остаться с ним наедине — даже в библиотеке за чаем, с прислугой за дверью, и...

— Ах репутация! — вдовушка сощурилась.

Как будто это замечание её вдруг чем-то задело. Она, похоже, осознала свою оплошность, но было уже поздно. Какая-то потаённая нотка в её тоне звякнула на краю сознания, и Ренельд придвинулся к ней ещё чуть плотнее.

— Нет. Не только. Мне... — он помолчал, подбирая слова. А это не так-то просто! — Мне просто очень неприятно думать, что рядом с вами долго находился весьма определённо настроенный мужчина. Вы как будто не знаете, какой эффект производите! Никогда не замечали? — Ренельд мягко смахнул с плеча Мари упругий локон. — Как действуете на меня…

Сейчас он готов был признаться во всём. Готов был признать. Он ревнует — проклятье! — просто безумно. И даже герцогу был готов оторвать голову на месте за одно лишь прикосновение к руке графини.

— Я не слишком сведуща в этих вопросах, — призналась она. — Но способна противостоять поползновениям...

Ренельд провёл ладонью вверх по шее Мари, замечая, как она напряглась и чуть приподняла подбородок. Уже собираясь отвернуться, замерла, когда он пронизал пальцами её волосы.

— А сейчас? Что вы чувствуете? — Ренельд склонился к её ушку, спуская ладонь по спине. — Когда свободны от заклятия.

Вдовушка на мгновение прикрыла веки, коротко вдохнула и что-то сказала.

Но её ответ потонул в волне накатившей на темя боли. Перед глазами потемнело, в ушах встал пронзительный звон, от которого на осколки мгновенно рассыпались все мысли. Ренельд покачнулся прижимая ладони к вискам, и едва не придавил собой Мари, когда навалился на неё.

— Что случилось? — глухо донеслись её слова до разума. — Ренельд! Рен!

В голосе Мари острым лезвием прорезалась паника. Она придержала его, обхватив поперёк пояса, и помогла сесть. Мягкие ладони погладили щёки — и янтарные глаза оказались очень близко, наполненные невероятным теплом закатного солнца.

— У вас вся радужка чёрная, это нормально? — она легонько встряхнула его голову. — Ну скажите хоть что-то! Не пугайте меня!

Но Ренельд не мог и языком пошевелить. Даже повернуть голову не мог без того, чтобы в ней тут же не шевельнулась тупая, всепоглощающая боль. Он просто смотрел на графиню, цепляясь за неё, как за последнее светлое пятно в заливающей комнату тьме. Контуры её ауры отчётливо проступали перед взором. Каждый узелок схемы, сложенной из обжигающей и пленительной энергии.

— А ну, помоги! — отвернувшись, велела графиня кому-то.

И через миг к ней подоспела служанка. Вместе они с трудом подняли Ренельда на ноги и отвели в спальню. Там уложили на постель. Удивительно, но он тут же ощутил тонкий аромат волос Мари, что исходил от подушки. И тот даже слегка ослабил тянущие всё тело ощущения.

— Позови лекаря! Или… — вдовушка засомневалась. — Мастера Конассьянса. Знаешь, где его покои? А лучше обоих позови! Охране скажи, чтобы привели Лабьета.

Служанка кивнула, присела в книксене и мгновенно скрылась из вида.