Глава 15

— Вам послание из Конфрерии виноделов! — бодро доложила служанка, когда я вернулась после утренней прогулки по саду.

Появилась у меня такая привычка за те дни, что я прожила в Марбре. Всё равно спешить мне теперь было некуда: Ренельд по-прежнему не приветствовал мои выезды в город без него. А так как он был почти постоянно занят, то это было то же самое, что просто запретить. Без лишних вопросов.

Служанка подала мне большой конверт с гербом Общества. И я вскрыла его с лёгким волнением, хоть проверка инспекцией моего виноградника и даже винодельни прошла весьма спокойно. Эксперты обошли все участки, которые казались им подозрительными. Заглянули в бумаги, опросили работников. И уехали, так ничего толком мне и не сказав.

Потому больше суток я маялась в неведении: что же они напишут в заключении?

“Нарушений на виноградниках и помещениях винодельни “Шато “Д’Амран” не обнаружено”, — было написано в самом низу длинного перечня параметров, по которому мои владения, собственно, и оценивали.

Что ж! Фабриса теперь ждёт не только разочарование, но и немалый штраф, который он должен будет выплатить мне за умышленный вред бизнесу, ни в чём не повинным растениям и моему душевному состоянию. Сколько переживаний пришлось испытать — одним Первородным известно!

И этой маленькой и разгромной победой я просто не могла не поделиться с Ренельдом. Ведь только благодаря его упорству и силе мне наконец удалось разрешить это дело. Это было бы глупо и несправедливо не признавать. До начала сборов на королевскую свадебную церемонию ещё много времени, возможно, Ренельд не успел уехать.

В приёмной Тибер кивнул мне и вновь уставился в лежащие перед ним бумаги. Кроме приветствия, ничего не сказал, а значит, герцог на месте.

С его одобрения я вошла в кабинет, куда на днях загнала пару служанок — чтобы отмыли там всё до блеска — под моим присмотром, конечно же! Теперь в этом мрачном логове месье дознавателя хотя бы можно было дышать без опасности нажить астму.

— Ренельд! — я победно взмахнула заключением. — Всё закончилось!

Он поднял взгляд от каких-то деталей, которые перебирал, и снял с головы обруч с закреплёнными на нём лупами — одна другой толще. Похоже, он собирал некий артефакт или хотя бы пытался понять, как тот выглядел, когда был целым.

— Совсем всё? — уточнил с улыбкой.

Но тут же помрачнел. Лабьет, который сидел рядом, ворчливо проскулил, будто в этот самый миг чем-то пытался его приободрить.

— Теперь моим виноградникам точно ничего не угрожает. Ни заклинания, ни проверки — ближайшие года два.

Я подошла, едва не пританцовывая, ведомая неконтролируемым порывом благодарности, но тот быстро разбился о стену мрачного безразличия Ренельда.

— Я рад, — сухо буркнул он.

Только и всего! Что-то в его тоне явно говорило о том, что радость за меня не может перекрыть других его переживаний.

— Спасибо, — добавила я чуть тише.

— Благодарить будешь, когда поймаем Собирателя, — ещё чуть резче ответил герцог. —  А это… мелочи.

Он провёл ладонью по лбу, где виднелся след от обруча. А я склонилась немного и коснулась губами его скулы. Отчего-то не могла себе в этом отказать. Может быть, зря. От него пахло так потрясающе: мужественностью и магией. Кажется, я уже начала различать особый, ни для кого больше не ощутимый запах его ауры. Или только придумывала себе это?

Ренельд повернулся ко мне и окинул взглядом моё лицо. Его губы сжались в твёрдую линию — и мне отчего-то стало немного обидно.

— Что случилось?

— Денизу пока не нашли, — сразу ответил месье грозовая-туча дознаватель. — Преподаватели Санктура и даже сам ректор утверждают, что она уехала в отпуск. Весьма внезапно. Только подала заявление — и к вечеру её уже не было ни в Жардине, ни вообще дома. В каком направлении подалась, никто не знает. Экипажей не нанимала, а на дилижансных станциях регистрация не нужна. Как сквозь землю провалилась.

— Похоже, когда увезли Фабриса, она поняла, что ты что-то сможешь распутать. И доберёшься до неё.

— Скорей всего. Как я мог её упустить?! — Ренельд швырнул обруч на стол, с него слетела потрёпанная записная книжка и упала прямиком на Лаьета. Тот взвился, яростно урча, но, взглянув на меня, успокоился и подошёл попросить утешения.

— Она не сможет прятаться вечно.

— Может быть. Но пока тому фермеру даже некого узнавать! А если Собиратель каким-то образом прознает о том, что его видел некий свидетель, выжить ему будет очень сложно. Даже под моей защитой.

Ренельд встал с места и прошёлся до окна, а затем обратно. А я с этим отчётом из Конфрерии в руках почувствлвала себя вдруг очень глупо. Это и правда, такие мелочи!

— Сегодня свадьба короля, — подумав, продолжил Ренельд. — И если Собиратель решит заявить о себе, это станет большим ударом по престижу Короны и вообще всего этого союза.

Я-то знала, что Ренельд сделал всё, чтобы свадьба Ивена и его матери прошла как можно более спокойно и безопасно. Он пропадал в городе почти целыми днями. А когда возвращался — запирался в кабинете. Но, видно, всех усилий месье требовательному дознавателю казалось не достаточно.

— Это ударит и по твоему престижу тоже? — я осторожно приблизилась.

— Думаю, да. А ты, если помнишь, ещё моя невеста. Значит, это коснётся и тебя.

Лабьет громко вздохнул, словно бы соглашаясь с его словами, и потёрся мордой о мою руку. Настроение Ренельда нравилось мне всё меньше. Как будто он злился, что не может сделать больше, чем уже сделал. Сейчас вообще казалось, что его аура не до конца восстановилась — и это лишает его равновесия ещё больше.

Пришлось возвращаться к себе, подавленной, как томат в ступке. Голова так и разрывалась от мыслей, как можно помочь Ренельду — но именно сейчас я чувствовала себя страшно беспомощной.

— Мадам, — обратилась ко мне служанка, напугав едва не до икоты.

Пока я изучала переданные месье Барилом документы на будущую аренду лавки, она принесла графин с лимонадом и поставила его рядом со мной на столик.

— М-да? — рассеянно переспросила я.

— Её светлость герцогиня Энессийская...

Что?!

Я повернулась к двери ровно в тот миг, как в библиотеку вошла Виолена. Одна, без своего вечного галдящего хвоста из фрейлин.

Конечно, охрана не задержала будущую жену короля — лучше сразу сдёрнуть с себя наплечники почётной стражи Марбра! А вот я на их месте обшарила бы Виолену хорошенько! Кто знает, какой артефакт или свиток прячется под ажурной, расшитой жемчугом шалью на её плечах? Служанка пропустила её вперёд, раболепно кланяясь, и ушла. А я отложила документы в сторону, готовясь слушать, что мне скажет будущая свекровь.

И нечем ей заняться перед собственной свадьбой, честное слово! Пошла бы лучше  платье примерила лишний раз.

— Мари, — густой и мелодичный голос герцогини расколол напряжённую тишину, что стояла в библиотеке. — Не думаю, что бегать от меня и отвечать вежливыми отказами на приглашения — это выход в нашей с тобой ситуации.

Я я помолчала ещё мгновение, стараясь унять вспыхнувший в груди гнев.

— Что вы! — не удалось удержаться от лёгкого ехидства. — Я не бегаю, ваша светлость. Я просто пока не хочу с вами разговаривать. И уж тем более делить с вами еду за обедами, ужинами или даже чаем. Я доверяла вам, считала, что мы можем поладить, а потом узнала, что вы хотели сделать из меня нечто вроде блюда на праздничный стол вашему сыну.

Герцогиня прошла дальше в комнату, придерживая шаль на плечах.

— Я думала, Ренельд тебе и правда… не безразличен, — она совершенно по-свойски присела на диван у камина.

— Если вы так считали, почему тогда не торопились снять привязку? — я осталась на месте, не желая к ней приближаться. — Как я могла понять, нравится мне Ренельд или нет, если за меня говорило заклятие? Вы как будто не представляли толком, чем это всё могло обернуться! Просто воспользовались записями своего мужа, ничего не зная о его исследованиях.

Виолена, кажется, тоже разгневалась. Её губы сжались в тонкую линию, а глаза прищурились — и теперь походили на два ледяных лезвия. Похоже, она была полностью уверена в своей правоте.

— В некоторых делах нельзя оставлять место случаю, — хладнокровно рассудила она. — Приходится держать под контролем самое важное. И я не могла позволить тебе уйти от Ренельда. Ты нужна ему! И нужна Королевству, если уж на то пошло!

— Да ну бросьте! — я рассмеялась, слегка запрокинув голову. — Ренельду и самому хватило наглости и решимости сделать так, чтобы я никуда от него не делась. Обошёлся, так сказать, и без вашей помощи.

Герцогиня усмехнулась, а затем обвела взглядом комнату и лёгкий беспорядок на моём столе. Если так и дальше пойдёт, мы с матушкой Ренельда и вовсе разругаемся в пух и прах. Тогда я даже на свадьбу не пойду, честное слово! Прикинусь захворавшей — на крайний случай.

— Ты, кажется, тоже горазда помогать сама себе, — тон Виолены стал совсем недобрым. — Разве ты не пыталась опоить Ксавье?

— При всём уважении, — я сложила руки на столе. — Эффект от моего заклятия и близко не повлёк бы за собой таких последствий, как вашего. Могу объяснить в деталях, если желаете. Да, я не горжусь тем, что сделала. И я не пошла бы по этому пути, если бы не обстоятельства. Однако сейчас я даже рада, что именно моё зелье помешало Ренельду воплотить ваши планы на меня в жизнь. И я рада, что осознала свою ошибку раньше, чем могла бы согласиться на предложение Ксавье, которое, между прочим, вовсе не было связано ни с каким зельем.

— У каждого своя правда, дорогая, — возразила герцогиня. — Я делала всё на благо сына и будущего мужа. И сделала бы больше, если понадобится. Однако, узнав тебя ближе, я поняла, что ошиблась. Ты действительно достаточно умна, чтобы сделать правильный выбор.

— Так зачем вы пришли? — я встала, взглянув на каминные часы.

Уже подошло время готовиться к выезду на церемонию. Да и Виолене не помешало бы заняться своим образом.

— Пришла попросить, чтобы ты не рубила сгоряча. И не настраивала Рени против меня ещё больше, чем он настроен сейчас.

Ну да! Ещё не хватало быть виноватой в их рамолвках.

— Я и не собиралась этого делать. Можете не волноваться. Думаю, Ренельд сам способен разобраться в ваших с ним отношениях.

Герцогиня натянуто улыбнулась и, кажется, хотела ещё что-то сказать, но тут в дверь постучали, и в библиотеку прошла служанка.

— Ваша светлость, вам пора готовиться…

Та закивала и покинула меня чуть торопливо. А уж какое облегчение испытала я — словами не передать!

Но всё же её светлости удалось слегка подпортить мне и без того не слишком хорошее после встречи с Ренельдом настроение. Я даже подумала было в какой-то миг, что месье дознаватель и вовсе вынудит меня ехать в храм одной — но он успел словно на уходящий дилижанс: сел  рядом со мной в карету, когда лакей уже собирался закрывать за мной дверцу. Туда же втиснулся и лабьет, грозно рыча на расторопного слугу, который едва не прищемил ему заднюю лапу.

Да-да, я ещё помнила, что нам нужно изображать влюблённую пару. Потому состроила самый благостный вид, на какой только была способна: на нас во все глаза смотрели и посол, и его сынок, и гости: когда отвлекались от созерцания двери, через которую во двор должны были торжественно выйти король и его будущая жена.

И только потом пришло осознание, что вся церемония прошла совершенно мимо меня. Больше я волновалась за герцога, который и в карете, и в храме сидел рядом со мной с совершенно отсутствующим видом, словно ждал, что в любой миг может что-то случиться.

Но, видно, как раз благодаря усилиям месье хмурого дознавателя и его подручных всё прошло просто блестяще, а приглашённые на торжество маги даже не задумывались о том, что им что-то может грозить.

И это спокойствие выглядело ещё более подозрительным.

Под конец дня я всё же начала раздражаться от того, что мысли моего жениха заняты не свадьбой, радостью за мать, как бы они ни поступила, и даже не отдыхом. На то, что они будут заняты мной я и не рассчитывала вовсе. Меня развлекали танцами Ксавье и вновь — Виктор Балленас, который теперь оказался гораздо более вежливым и молчаливым. Я даже прошла один круг с королём: когда ещё такое повторится!

Но ни одного — с Ренельдом. История с помолвкой повторялась. Но винить герцога в том, что он слишком озабочен безопасностью всех, кто праздновал в Марбре свадьбу правителя, не приходилось. Это глупо.

Однако в свои покои я всё же вернулась в скверном расположении духа. Изысканное платье, сшитое местной портнихой теперь казалось тяжёлым и неудобным, ноги гудели, а голова раскалывалась от мыслей, что клубились вокруг обычных забот.

Ведь мне тоже скоро предстоит свадьба! С ума сойти! настоящая свадьба, а не торопливая церемония в загородной часовне. Теперь это казалось таким близким, что грозилось рухнуть мне на темечко и раздавить осознанием.

Когда схлынул шум вокруг свадьбы короля и герцогини Энессийской, после короткой передышки полным ходом закрутилась подготовка к следующему торжеству. Его величество настаивал, чтобы вероятный преемник сочетался браком как можно скорее! И готов был бросить на это любые усилия. Как будто женить Ренельда было для него задачей ещё более важной, чем жениться самому и привлечь на благо Короне значительные средства фамилии де Ламьер.

Ренельд по-прежнему мало отпускал меня из Марбра. Даже в свете будущей церемонии. Неудачи в поисках Собирателя и его молчание в день свадьбы короля заставляли его ещё больше волноваться за меня и за то, что тот может ударить в самый неподходящий момент.

— Может, он залёг на дно? — предположила я однажды. — Ведь ты его почти поймал. И распутал столько нитей, которые ведут к нему! Если он сейчас высунется, то подставит сам себя!

Мы прогуливались по саду в короткий миг незанятости моего жениха. Он всё чаще надолго пропадал в кабинете и требовал, чтобы его вообще никто не беспокоил. Но порой выходил — проветриться. И тогда Лабьет скакал вокруг нас, словно щенок, впервые увидевший снег.

— Всё не совсем так, Мари, — возразил Ренельд и взял мою руку в свою. Я уже перестала чураться его прикосновений, они становились чем-то совершенно мне необходимым. — Я просто думаю, что он что-то готовит. Но пока что патрули на улицах Жардина ничего не замечают. Никакой особой деятельности магов вне закона. Никаких всплесков магии или жалоб горожан.

Он покачал головой, с силой сжимая мою ладонь.

— Однажды он всё равно объявится — и тогда ты будешь готов.

— Надеюсь, — месье уставший дознаватель криво усмехнулся.

И с той прогулки до самой нашей свадьбы я видела его едва ли пару раз.

Наверное, поэтому с самого утра встала с совершенно особенным предвкушением, граничащим с неверием. Неужели этот день настал?

Даже когда мне помогали надевать свадебное платье, всё это больше напоминало какой-то странный, удивительный сон. Вокруг суетился портной, проверяя, чтобы всё село, как нужно, хоть мы убеждались в этом, кажется, уже сотню раз. Ивлина руководила служанками, которые больше толпились и галдели, чем помогали. В мои покои набились даже девицы из знатных семей, что были приглашены на свадьбу. Лишь некоторых я знала в лицо. Зато им, похоже, было очень любопытно.

Они наперебой восхищались, нахваливали, поздравляли — а у меня в голове стоял какой-то удивительный хрустальный звон. Я не верила и в то же время волновалась. Кто бы полтора месяца назад мог бы сказать, что всё обернётся именно этим!

Но вот наконец все складки платья были расправлены, фата, что должна закрывать мне лицо  — подготовлена. А завершающим штрихом моего свадебного образа стало обхватывающее шею ожерелье из жемчуга и неизменных вайлетов, которое мне доставили только вчера. “Особый заказ его светлости”, — говорилось в записке.

Но лучше бы его светлость посетил меня сам! Да хотя бы накануне.

Наконец, разогнав назойливых девиц, в комнату вошёл отец. Оглядел меня издалека и вздохнул, растягивая губы во взволнованной улыбке.

— Я помню тебя в первую свадьбу. С Эдгаром д’Амраном, — проговорил он, подходя ближе. — Ты была такой напуганной девчонкой, которая, кажется, совсем не понимала, что происходит.

Да я и сейчас не понимала, если уж на чистоту. Как меня угораздило, каким таким замысловатым финтом сложилась судьба, что свела меня с Ренельдом де Ламьером? Самым непостижимым мужчиной, которого только можно было себе представить.

— Мне было шестнадцать лет, пап, — я повернулась к нему — и он замер, восхищённо меня разглядывая.

— Да, теперь ты совсем другая, — он провёл ладонью по моим волосам. — Уверенная в себе, потрясающая женщина.

Ну, не женщина, допустим. И этот вопрос мне ещё предстояло обсудить с моим будущим мужем. Я даже и не знала пока, с какой стороны можно зайти к такому странному разговору.

— Сейчас мне кажется, что я всегда была такой.

— Ты и была, — согласился отец. — Просто понадобилось время, чтобы это проявилось. Ренельду де Ламьеру очень повезло.

— Это как сказать, — я коротко рассмеялась. — Столько хлопот.

— Только ради твоей безопасности! И за это я буду ему благодарен всю жизнь, — отец подал мне руку. — Идём? Нам пора выезжать в храм. Мне сказали, герцог уже отбыл туда.

Даже удивительно, что он не забыл. Но, наверное, нашлось немало людей, кто был рад напомнить ему, что сегодня не мешало бы жениться.

И грустно, и смешно.

Отец проводил меня в украшенную цветами карету. Белоснежные плюмажи на головах запряжённых в неё лошадей слепили глаза. Даже слуги сегодня, кажется, приоделись так торжественно, что стали похожи на господ.

Гости, которые должны были выезжать следом за невестой, так и толпились кругом, выглядывая из-за плеч друг друга. Иви махнула мне рукой издалека. Я кивнула ей и села в экипаж.

Стало тихо и сумрачно, но лишь до тех пор, пока карета не выехала с затенённого двора Марбра на центральную улицу Жардина. Тут тоже собралось немало зевак. Кажется, люди даже побросали некоторые свои дела, чтобы взглянуть, как мимо проезжает карета невесты герцога Энессийского. Слышала, это считается хорошей приметой: увидеть молодую хоть мельком. Скоро следом за нами подтянулся и гостевой кортеж — стало совсем шумно. Грохот колёс, копыт по мостовой и голоса горожан слились в один нестихающий гвалт.

Отец, сидя напротив, смотрел внимательно и встревоженно, будто ощущал всю жгучую смесь чувств, что наполняла моё сердце сейчас. А больше всего меня волновала неизвестность. Ведь нам с Ренельдом столько придётся сделать, во стольком разобраться, чтобы всё это не было напрасным.

Но вот наконец дорога до храма завершилась. Карета проехала по площади и остановилась у высокого крыльца, где в предыдущий раз я была, кажется, совсем недавно. Да и то — гостем. Едва видя сквозь вуаль, куда ступаю, я опёрлась на руку отца и тут же задрала голову к главному пику храма. В каждом храме их число совпадало с числом всех известных Первородных.

Внутри тихо играла музыка, гости медленно стекались внутрь, а я ещё некоторое время ждала в отдельной комнатке для невесты — пока все будут готовы встречать меня.

Кто вообще придумал эту проклятую комнату? Какой-то злодей, не иначе! Потому что, оставшись в одиночестве, я успела обдумать половину своей жизни. А подробнее всего — ту часть, что накрепко связывала меня с Ренельдом де Ламьером. И которая дальше сулила мне нечто совершенно загадочное.

Но наконец меня позвала служительница — и я на предательски ватных ногах прошла за ней к двери своего временного убежища. До слуха едва различимо доносился гомон гостей. Но когда музыка заиграла чуть громче, они смолкли.

Стараясь не выпустить из груди бешено подпрыгивающее сердце, я прошла в распахнувшуюся арку — и по моему лицу заскользили разноцветные пятна света, падающего в мозаичные витражи.

Грех Первородных! Я словно шла на первое в жизни свидание. Ну и что, что никогда не ходила. Сейчас мне представлялось, что ощущения в этот миг должны быть примерно такими.

Мягкий ковёр под ногами напоминал высокую траву, через которую сложно продраться. Десятки любопытствующих взглядов упирались в меня со всех сторон. Проклятье! Кто все эти люди? Кажется, знакомых лиц среди них совсем немного! Как будто не я своими руками составляла список приглашённых. Но вот стоящий у алтаря Ренельд повернулся ко мне — и всё вокруг исчезло.

Разве можно быть настолько красивым? Или это храмовая атмосфера, музыка и особый свет всё меняют, превращая в удивительную, почти сказочную картинку? Я сильнее сжала в руке букет. О, у меня же есть букет, за который можно держаться!

А этот серо-голубой фрак, жемчужный жилет и заколотый серебристой брошью шейный платок так поразительно идут Ренельду. Светлые брюки интригующе обрисовывают длинные крепкие ноги. Он сильный и в то же время не тяжеловесный — гармоничный во всём — просто невозможно отвести взгляд.

Месье дознаватель смотрел прямо на меня, и чем ближе я подходила, тем заметнее его губы растягивались в улыбке. Лабьет сидел чуть позади него, словно шафер — и тоже во все глаза наблюдал, как я иду к ним, едва чуя собственные ноги.

Проходя мимо, я кивнула Ивену и Виолене, что сидели со стороны жениха на особых местах. Ещё две ступени вверх — и остановилась напротив герцога, стараясь унять взволнованное дыхание.

Музыка стала чуть тише, перестали шуршать одеждой взбудораженные моим появление гости. Я успела окинуть взглядом первые ряды со своей стороны: кажется, все были здесь. Даже Оли приехала, хоть я особо и не рассчитывала на это после того, что она устроила в день нашей с Ренельдом помолвки. Но и не пригласить её не могла.

— С благословения Первородных, начнём, — торжественно проговорил служитель, воздев глаза к высокому своду храма.

Ренельд шагнул ко мне ближе и взял меня за руку.

— Ты просто потрясающе красива, Мари, — проговорил он тихо, слегка наклонившись к моему плечу. — И я скучал. Очень.

— Тс-с! — одёрнула я его, едва сдерживая дурацкую улыбку, от которой дрожали губы.

Ренельд тихо хмыкнул и состроил самый серьёзный вид.

Я украдкой глянула в его профиль, едва слыша собственные мысли от того, как громко заколотилось сердце. Скучал он, надо же! Разве можно сейчас говорить мне такие вещи! Когда я пытаюсь сосредоточиться на речи стоящего перед нами служителя.

А тот рассказывал, между прочим, весьма познавательную легенду о Первородных. О том, как они жили на земле многие сотни лет — и были высшими существами. В них заключалась вся магия мира, им всё было подвластно. Но пришло время уходить — и они засеяли благодатную почву семенами, из которых появились люди. А там, где прошли они свой последний путь, остались самые сильные источники магии. Их и теперь называют Следами Первородных. Они постоянно перемещаются, чтобы одарить силой всех. И никому не удавалось ещё их отыскать.

— Волей Первородных, что свели  воедино две жизни и две судьбы, я счастлив сегодня стать их голосом и глазами, — тон служителя стал строже, загромыхал, будто грозовой раскат, над головами гостей. — И если кто-то среди вас знает причину, почему жених и невеста не могут быть вместе, пусть говорит сейчас или не говорит никогда!

Гости молчали, осторожно переглядываясь, и казалось, что они даже шевельнуться опасаются, чтобы, не дай Первородные, никто не решил, будто они против. И в этот самый миг на голову нарушителю церемонии упадёт свод храма.

Я невольно перевела взгляд на Оли, надеясь, что из-за фаты она этого не увидит. Но сестра сидела совершенно спокойно, сложив руки на коленях, только озиралась с любопытством. Король хмуро наблюдал за тем, что происходит вокруг — и его явно что-то беспокоило. Виолена вдруг протянула руку в сторону и накрыла его ладонь своей, словно бы успокаивая: всё хорошо.

Всё это длилось какой-то короткий миг — но каждый в храме успел выдохнуть, убеждаясь, что не нашлось готовых возразить безумцев.

Служитель окинул всех безмятежным взглядом и развёл руками:

— Что ж...

Но едва он шевельнул губами, чтобы продолжить, как за спиной оглушительно грохнула дверь. Между рядами гостевых скамей пронеслись глухие шаги. Я медленно обернулась, чувствуя, как начинает кружиться голова. Кажется, моё волнение достигло такой силы, что тело уже не способно было с ним справиться.

Ксавье де Ламьер широким и нарочито твёрдым шагом приближался к нам. Смотрел вперёд, словно боялся потерять какой-то ориентир. А за ним, придерживая оружие у бедра, спешил один из стражников, что сторожили ворота храма снаружи.

И только теперь я поняла, что младшего брата Ренельда, оказывается, не было на положенном ему месте — подле матери и короля. Как я могла не заметить? И неужели именно сейчас он всерьёз решил возразить против нашего с Ренельдом брака?

— Как ты смеешь нарушать церемонию! — вдруг резко грянул король. — Ты опоздал...

Но Ксавье лишь перевёл на него мутноватый, не совсем сознательный взгляд. Остановился напротив и резковато поклонился.

— Ваше величество! Ваша светлость! Простите, — затем повернулся к хмуро глядящего на него Ренельду. — Рен… Похоже, в городе сработало сразу несколько магловушек, — сглотнул и прикрыл глаза.

— Что?! — лицо герцога страшно побелело.

Он с такой силой сжал мою руку, что я едва не подпрыгнула.

Лабьет тут же сорвался с места и подбежал ближе, подозрительно обнюхал маркиза — и тот опустил на него взгляд. Кажется, в нём вдруг что-то надломилось. Он пошатнулся и начал валиться вперёд — прямо на брата. Тот подхватил его и не позволил грянуться на пол со всего своего веса. Ксавье, кажется, вовсе не способен был держаться на ногах.

— Ты попал в ловушку? — Ренельд склонился к лицу маркиза, плавно опустив его на ковёр. — Ну?!

Его величество встал, наверное, собираясь вмешаться, но Виолена вперёд него бросилась к сыну. Даже шинакорн посторонился, пропуская её.

— Ксавье… — едва не простонала она, провела ладонью по его волосам. — Рени, сделай что-нибудь.

— Подать к воротам повозку! Быстро! — распорядился тот.

И тут младший всё же открыл глаза. Но отчего-то посмотрел не на брата, а на меня.

— У меня словно голова отвалилась, — простонал тихо. — Проклятье… Не знаю, как я вообще сел в седло.

Гости зашевелились, затопали и зашуршали, явно не зная, что им теперь делать. Деликатно отодвинув герцогиню в сторону, к Ренельду протиснулся его друг, ауроправ Юго де Ос.

—  Где ты был вообще? — Ренельд помог Ксавье сесть.

— Я вчера задержался у одной знакомой. Но сегодня не опаздывал, честно! — тот покачнулся и обхватил голову руками. — Еду, значит, а мне под копыта вдруг какая-то девица выскочила. Я в сторону, но она всё равно упала. Думал, ну всё, убил! Спешился проверить, а она как вскочит, как брызнет в сторону. Я за ней, думаю, выяснить, в порядке или нет… И вот.

Он обвёл всё вокруг шалым взглядом.

— Вы прекрасны, Мари, — добавил вдруг совершенно неуместно.

Юго обхватил его виски ладонями и слегка встряхнул, заставляя обратить на себя внимание. И в мгновения лёгкой заминки, когда все затаили дыхание в ожидании вердикта ауроправа, Ренельд повернулся к стражнику, который ещё топтался позади.

— Где ещё сработали ловушки?

— Выясняем, — рапортовал тот. — Почти одновременно с его сиятельством приехали стражники с окраинных районов. Говорят, там тоже кто-то угодил…

— Выясняйте! Всё, что узнаете, докладывайте мне сразу. А ты… — он обратился к брату. — Должен был быть осторожнее! Не отвлекаться!

Показалось, сейчас он начнёт трепать его за ухо.

Лабьет согласно гавкнул и нетерпеливо заскулил, явно подгоняя напарника.

— Да откуда я знал! — огрызнулся маркиз.

Юго шикнул на него, гневно сверкнув стёклами очков.

— И правда… — поддел его Ренельд. — Откуда тебе было знать. Зато кто-то знал, что ты неравнодушен к девушкам и не проедешь мимо.

— Кто бы говорил! — ворчливо отозвался брат. — Ты, между прочим, сегодня женился на моей невесте!

Герцог только хмыкнул, вставая.

— Его нужно отвезти в Марбр. Юго, поедешь со мной. Ты, — он посмотрел на стражника, — тоже. И возьми ещё троих.

Он встретился взглядом с королём, и тот с сожалением поджал губы, явно понимая, к чему это всё идёт. Его величество сделал несколько шагов вперёд, подозвал церимониймейстера и что-то ему шепнул. Тот покивал и повернулся к гостям.

— Дамы и гостпода! Сейчас церемония прерывается, — громко возвестил он. — Но все мы надеемся, что вернёмся к ней в самом скором времени. Когда всё прояснится.

Служитель громко захлопнул книгу. Гости загомонили, кто-то начал подниматься со своих мест. Но без особой охоты: наверняка каждый подумал  о том, не наткнётся ли теперь на ловушку где-то на улицах Жардина.

Стоя за спиной герцога, я осознала, что в голове совершенно пусто. И что всё из приятного полусна превратилось в сущий кошмар. Вот, к чему готовился Собиратель. И почему о нём так долго не было ничего слышно! Он собирал силы и плёл сеть. Да так скрытно, что её не обнаружили даже бойцы Тайной охраны и сам Ренельд.

— Рен, — я тронула его за локоть, и едва не отпрянула, когда он ко мне повернулся. — Я знаю, что сейчас ты уедешь…

— Прости, Мари, — месье дознаватель покачал головой. — Мы обязательно продолжим. Так скоро, как получится.

Он и хотел было улыбнуться, но тревога тенью пробежала по его лицу, стирая слабую попытку.

— Да, — я кивнула. — Думаю, так будет лучше. Нехорошо праздновать свадьбу тогда, как многие могли пострадать от ловушек.

Ренельд вздохнул, о чём-то  размышляя, перебегая взглядом от одного гостя к другому, а затем внезапно обхватил меня за талию. Дёрнул к себе и, откинув с лица вуаль, прижался к губам в коротком, жёстком поцелуе. Я вообще забыла, что способна дышать. И что вокруг нас существует ещё какой-то мир. Обняла лицо Ренельда ладонями и ответила, пытаясь поймать и запомнить как можно больше.

— Считай, что я уже сказал “да”, — проговорил герцог, отрываясь от меня. — Я хочу, чтобы ты была моей женой. Во всех смыслах.

— Придётся мне поразмыслить над этим, — я прикусила пылающую от поцелуя губу.

Ренельд ещё раз окинул взглядом моё лицо и отпустил. Подозвал Лабьета, и через какое-то мгновение уже отдалился от меня так, что мне даже стало холодно. Что ж… Всё было бы слишком хорошо, если бы закончилось так, как планировалось.

— Рени! — мать окликнула его ровно перед тем, как он собрался запрыгнуть в седло. Разъезжать по городу в повозке не было времени. Стража уже ждала, прямо сейчас кто-то ещё приехал из города со свежими вестями. Теперь они будут постоянно пополняться. И хорошо бы, это не длилось долго.

— Что? — он обернулся, держась за луку седла.

— Будь осторожен! — мать коротко пожала его локоть.

А затем вдруг вздохнула и закрыла рот ладонями, её глаза заблестели. Ренельд проследил за  её взглядом: мужчины выводили из храма буквально висящего на их руках Ксавье. Похоже, ему становилось только хуже…

К матери подошёл Ивен и обнял её за плечо.

— Жаль, что всё так вышло. Это был бы важный шаг, — проговорил он холодно.

И неприятность, что случилась с Ксавье, его словно бы ничуть не трогала. Но по глазам короля и нарочито каменному лицу было видно, что и он переживает. Более того — острая досада и раздражение сейчас сжигают его сердце.

— У меня нет времени выжидать, когда будет окончен весь ритуал. Единение аур может длиться непредсказуемо долго, — Ренельд устроился в седле. — Я распорядился, чтобы охрана не отходила от Мариэтты больше, чем на три шага. И прошу вас лично проследить, чтобы она в безопасности добралась до Марбра. Пусть едет в карете с вами. Лабьет!

Шинакорн подбежал, постоянно вертя носом вокруг.

“Нет, Ксавье, конечно, тот ещё жук, но не ловушку же на него ставить!” — его ворчание чуть стихло, когда Ренельд выехал с храмового двора. За ним держался и Юго: он отличный знаток аур, и его помощь может пригодиться. Замыкали головную вереницу всадников четыре стражника: больше для солидности, чтобы отгонять возможных зевак.

Ренельд обернулся всего раз: Мариэтта стояла в огромном арочном проёме храмовых ворот и тревожно смотрела ему вслед. Позади неё возвышались внушительные фигуры охранников. Так всё же спокойнее, но не до конца. Только за то, что сегодня Ренельд не обнимет её как свою жену, Собирателя можно было бы четвертовать. Но этот гад оставался всё таким же неуловимым, а теперь — ещё и более опасным.

Пришлось немало покружить по сходящимся к храму улицам Жардина, прежде чем отыскалось то место, где Ксавье угодил в ловушку. Лабьет нещадно ругаясь и пыхтя, выскочил догнал Ренельда, когда тот спешился.

Фон ловушки почти не ощущался. Как будто теперь её след был спрятан ещё лучше. Веля Юго и страже оставаться на месте, Ренельд прошёл по улочке и остановился напротив оставшихся на стене дома подпалин.

“Ловушка очень мощная, — зло прорычал Лабьет, обнюхивая остатки заклинания. — По сравнению с теми, что были раньше. Похоже, наш Собиратель учится и совершенствует свои умения. Но я, кажется, нашёл лучи, которые могут вести к другим ловушкам сети”.

— Нужно торопиться, пока они не истаяли! Возможно, мы сумеем какие-то из них обезвредить раньше, чем они на кого-то сработают.

И, сделав отметку о ловушке на карте, которая нашлась у стражи, Ренельд скинул свадебный фрак и отправился разыскивать другие узлы выстроенной Собирателем сети.

И оказалось что Ксавье ещё повезло: он был достаточно сильным магом, чтобы противостоять коварному и беспощадному нападениею. Но вот среди тех, кто пострадал от других ловушек, оказались не столь крепкие.

Следующей оказалась аспирантка Санктура, которая в этот день гуляла с приятелями и как раз собиралась на праздник в центр Жардина. За ней — один из знатных торговцев-магов. Он сегодня вернулся из путешествия — и почти возле своего порога наткнулся на приветливый сюрприз. Но ловушки, как оказалось, были установлены и за городом: один из гостей, что должен был прибыть на свадьбу, как раз поймал её, проезжая мимо.

Ренельд изъездил, кажется, весь город и даже заглянул в окрестности. И до самой темноты его преследовали известия о нападениях на магов. Он отметил все ловушки на карте — и вскоре последовательность их расположения начала прослеживаться связь.

Да такая отчётливая, что, потратив уйму времени, всё же удалось найти одну неактивированую ловушку. И, прежде чем уничтожить, Ренельд в подробностях запечатлел на сфере фиксирующего артефакта слепок её структуры. Теперь дело по расшифровке точной формулы, да с записями Эдгара д’Амрана пойдёт гораздо быстрее!

Всех пострадавших пришлось отправить центральный госпиталь Жардина: распускать по домам чревато, да и хлопотно потом лишний раз мотаться по всем районам, чтобы опросить их или проверить состояние ауры.

— Ваша светлость! — отовсюду преследовали Ренельда оклики, когда он наконец, совершенно вымотанный, добрался до госпиталя. — Что же с Собирателем? Когда его поймают?

Если бы он знал… Он обшарил, кажется, каждое место расположения ловушек, снял слепки остатков заклинаний и проверил связи, что ещё могли сохраниться вокруг. Но все они, как и было до этого, обрывались, словно утопали в омуте. только по призначным следам ещё можно было хоть о чём-то догадаться.

“Это всё Бездна… — Лабьет едва волочил лапы следом за Ренельдом. — Если Собиратель перекачивал ауры через шинакорна, то следы пропадали за гранью. А противоположный конец этих нитей мог вынырнуть где угодно”.

— Даже через много миль от места нападения… — добавил Ренельд к неутешительному выводу пса и широко зевнул.

Когда Юго де Ос, который вместе с ним обследовал пострадавших, вышел в широкий коридор госпиталя, Ренельд уже успел слегка задремать, откинувшись  на спинку дивана

Лабьет и вовсе дрых у его ног и даже не вскинулся, когда ауроправ приблизился.

— Что мы имеем, — вздохнул тот. — На данный момент пострадавших двенадцать. У пятерых повреждения ауры средней силы. Восстановление три-четыре недели. У четверых — легче. Но пару недель магией пользоваться они не смогут.

— А у троих ауры разрушены и не смогут восстановиться никогда, — Ренельд открыл глаза, выслушав друга.

Тот вздохнул, присаживаясь рядом. Они замолчали — и стало слышно, как  в одной из палат плачет та самая аспирантка.

— Ксавье тринадцатый, — добавил Юго, протирая платком слегка заляпанные очки. — и ему повезло с наследственностью. Аура хоть и “помята”, но восстановится довольно скоро. При соответствующем уходе.

— Надеюсь, так и будет, — Ренельд вздохнул, глядя в глубину тонущего в зыбком полумраке коридора.

— Боишься?

— Наверное. Я и так доставил ему много неприятных моментов за последнее время. А теперь ещё и не сумел уберечь от ловушки.

— В этом есть и положительная сторона, — пожал плечами ауроправ. — Теперь он поймёт, что уведённая из-под носа женщина — не самая большая беда.

— Вот спасибо, — Ренельд хмыкнул.

Юго всегда был довольно резок на язык. Привык за время практики: когда дело касалось аур, нельзя было увиливать и смягчать: всегда приходилось говорить, как есть.

— Ты не виноват, Рен! Ты всё проверял. А при умении и планировании ловушки можно установить довольно быстро. Я так думаю.

“Он правильно думает, — сонно пробормотал Лабьет. Приоткрыл глаз и закрыл его снова. — Судя по всему, Собиратель очень хорошо готовился. Возможно, много месяцев. Прежде чем начал пробовать силы”.

Если он был связан с бывшими адептами Санктура, которые закончили обучение довольно давно, то напрашивался именно такой вывод. Что он планировал, конструировал и оттачивал заклинания до тех пор, пока всё не пришло к желаемому результату.

Ренельд вернулся в Марбр под самое утро. В замке было так тихо — никакого намёка на то, что здесь должен был состояться бал и веселье могло продолжаться до рассвета, пока последний гость не упал бы в свою постель без сил. А теперь кто разъехался по домам, а кто просто спал. И затевать все хлопоты с пиром сейчас хотелось меньше всего. Разогнать бы всех поскорее!

Прежде чем отправиться к себе, Ренельд заглянул к Ксавье, но тот спал. Конечно же!

Придётся заняться его аурой утром — проверить, что за ночь не случится никаких фатальных изменений. И если было время, когда подозрения в причастности брата к проискам Собирателя усиливались, теперь они почти совсем пропали. Мало того, что он спал, когда тот навёл сонное заклятие на весь Энесси, так теперь едва не остался вовсе без способности заниматься магией! Однако его похождения к некоей “знакомой”, из-за которой он вынужден был торопиться на свадьбу с утра, ещё стоило подтвердить.

К счастью, хотя бы Мари добралась до Марбра без происшествий, и тоже уже давно отдыхала, как доложила её камеристка. Признаться, мысль о том, что Собиратель попытается её выкрасть, не давала покоя весь день.

Сонный слуга набрал Ренельду воды умыться, принёс свежую одежду — сменить запылённые брюки и рубашку.

В голове было раздражающе гулко. Словно мысли стали вдруг медными колотушками и теперь со звоном ударялись друг о друга. Ренель переоделся, умылся и, едва не споткнувшись о спящего мёртвым сном Лабьета, добрался до своей постели. Кажется, он провалился в темноту ещё до того, как опустил голову на подушку. Но проснулся, когда понял, что кто-то присел к нему на постель. Лёгкая рука погладила плечо, и мягкие локоны коснулись лица, когда Мариэтта — он понял по её запаху, движениям и густому, пряному аромату её ауры — склонилась к его щеке.

Внимательно изучив лицо Ренельда сквозь синеватый мрак, графиня приобняла его одной рукой и устроилась позади, уткнувшись лицом в спину. Он взял её ладонь в свою и прижал к груди. Вдовушка напряглась, словно не ожидала, что он проснётся, но вырываться не стала. Замерла, дыша ему в плечо. Ренельд уснул теперь ещё спокойнее и глубже просто от осознания, что она рядом. А когда проснулся, Мариэтты в его постели уже не было: осталась только лёгкая помятость подушки там, где она лежала. Или всё это вообще только приснилось?