Глава 16

Почти до самого утра я ворочалась в постели не в силах уснуть, хоть и устала страшно. Постоянно выходила на балкон и прислушивалась, не раздастся ли вдалеке стук копыт, который возвестил бы о том, что Ренельд и его помощники вернулись. Но как ни старалась — всё равно пропустила этот момент. Уже начало светать, когда ко мне поскреблась служанка и доложила:

— Заходил его светлость. Я сказала, что вы спите.

Однако сна мне это не прибавило. Я лежала и смотрела на развешенное на манекене свадебное платье. Жемчужного цвета атлас мягко переливался в свете зарождающейся на горизонте зари. Пышная юбка казалась отлитой изо льда. Пышные рукава, оголённые плечи… Какое всё же красивое! А вчера утром я едва способна была это осознать от волнения.

Наконец моё терпение закончилось, я встала и, накинув плотный халат и сунув ноги в домашние туфли, осторожно выбралась в коридор. Махнула охране: всё в порядке. И те не стали меня преследовать.

Совершенно невозмутимо кивая на приветствия стражи, я добралась до покоев Ренельда. Слуга, у которого оказался очень чуткий сон, выглянул из прилегающей комнатёнки, но увидев меня, скрылся там снова.

А я вошла в спальню.

Ренельд даже не шелохнулся. Только Лабьет приподнял голову, что-то сонно буркнул и задремал вновь. Для полного успокоения мне хватило того, чтобы забраться в постель Ренельда и полежать рядом, обнимая его одной рукой. И хоть герцог взял мою ладонь в свою, неизвестно, вспомнит ли обо всём этом наутро.

Меня постепенно начало клонить в сон, но я всё же нашла в себе силы вернуться к себе — и там уже улеглась досыпать оставшееся.

С самого утра, едва проглотив завтрак, я вновь отправилась к месье полуночному дознавателю: выведать последние новости и подробности того, что всё же случилось. Гости и придворные болтали невесть что: их слушать, только с ума сходить!

Но теперь герцога я не застала, и всё тот же слуга, едва сдерживая зевоту, отправил меня к маркизу де Ламьеру. Мол, господин ушёл к нему почти сразу после того, как проснулся.

В покоях Ксавье ожидаемо пахло какими-то лекарскими снадобьями.

— Сейчас его сиятельство занят разговором с его светлостью, — деловито проговорил слуга с подносом, заставленным пустой посудой.

Наверное, хотел, чтобы я присела и подождала в гостиной, как и положено.

— Я невеста герцога, если вы не помните. И хочу его видеть!

Камердинер вздохнул и пошёл обо мне докладывать.

Я осторожно заглянула в спальню, прислушиваясь к тихому разговору мужчин. Пройдя чуть дальше, первым увидела Ренельда. Он сидел спиной ко мне. Но из-за его плеча сразу выглянул Ксавье.

— Доброе утро! Как вы? — я улыбнулась.

— Не так плохо, как я опасался, — ответил за брата Ренельд. — Но всё же скверно.

Лабьет, чуть понурый от недосыпа, всё равно отыскал в себе достаточно радости, чтобы едва не сбить меня с ног своими приветственными плясками и реверансами. Ну хоть он в неплохом расположении духа!

— Моя аура слегка помята, но жить будет, — с какой-то горькой бодростью добавил Ксавье к словам герцога.

Ренельд, разминая руки, повернулся ко мне: под глазами тёмные круги, отчего радужка кажется ядовито-зелёной; губы как будто слишком бледные и иссохшие. Конечно, всё это немало его тревожит. Особенно когда пострадал младший брат.

— На полное восстановление уйдёт месяц или чуть больше. Повреждения довольно значительные, но не фатальные.

— Какое облегчение! А что с остальными пострадавшими?

— Там всё немного сложнее, — герцог встал и одёрнул рукава. — Им досталось по-разному. Троим уже нельзя помочь. Их ауры так же разрушены, как и аура Леоноры де Берг. Зато кому-то неизвестному повезло: нам удалось отыскать и уничтожить неактивированную ловушку.

Я сжала губы, даже не зная, что на это можно сказать. Скосила взгляд и наткнулась им на газету, что лежала на тумбе возле кровати. Крупными буквами на первой полосе кричал заголовок: “Свадьба герцога Энессийского и графини Эйской сорвана из-за нападения Собирателя”.

Неприятное осознание. И для многих повод позлословить. Лабьет вдруг протиснулся вперёд меня и с гневным урчанием отодрал от газеты первую страницу, пожевал и презрительно выплюнул на пол.

— Зря ты злишься, — обратился к нему Ренельд. — Там написана полнейшая правда.

— Да ну, Рен! — махнул рукой Ксавье, устраиваясь на подушке удобнее. Кажется, его бил озноб, но он старался сохранить присутствие духа. — Газетчики многое преувеличивают. Попробовали бы они сами отыскать этого мерзавца. Я бы на них посмотрел. Легко рассуждать, сидя в редакции.

— Это была чётко направленная диверсия, — месье угрюмый дознаватель вытер руки влажным полотенцем. — Против нашего брака.

— И теперь мы не сможем вернуться к церемонии до тех пор, пока это не утихнет, — я пошевелила газету кончиками пальцев. — Ведь праздновать в то время, как столько магов пострадало и даже лишилось своих сил…

— Это по-свински, да, — заключил Ренельд, хмуря чёрные брови.

Лабьет тихонько толкнул его лбом в бок, словно хотел приободрить.

После уверенного стука в спальню заглянул лекарь, окинул нас осуждающим взглядом и помахал рукой, словно отгонял мух.

— Его сиятельству нужен отдых и покой. Со всем уважением, ваша светлость.

— Я только что отдыхал! — взмолился Ксавье, но месье Майсон, похоже, и слушать его не хотел.

Нам с Ренельдом пришлось уйти, но вместо того, чтобы позволить жениху вернуться в своё мрачное рабочее логово, я потянула его в сад прогуляться. Лабьет радостно подбрасывая задние лапы, умчался с дорожки в сторону, треща кустами и распугивая притаившихся среди ветвей птиц.

— Ты приходила ночью, — вдруг проговорил Ренельд после долгого молчания.

Ну вот, всё же помнит… А я ведь сбежала утром, словно с места преступления.

— Хотела убедиться, что всё в порядке.

Главное — сохранять невозмутимый вид. Да, приходила проверить. И поддержать хотела! В конце концов, Ренельду сейчас непросто.

— Можно было узнать у слуг, — по губам герцога наконец пробежала улыбка.

— Как это сделал ты? — я покосилась на него из-под слегка опущенных ресниц.

Он покачал головой, продолжая слегка надо мной потешаться.

— Боюсь, если бы я забрался к тебе в постель... то нам совсем не удалось бы поспать.

Это что за намёки, месье игривый дознаватель!

— Ну да, ты занял бы на моей скромной кровати слишком много места. Было бы жарко, неудобно, тесно…

Моя показушная наивность забавляла Ренельда всё больше. А мне даже нравилось наблюдать, как его суровый настрой хотя бы временно сменяется желанием поддержать эту словесную игру в непонимание.

— Будем считать так, — его светлость состроил загадочное выражение лица.

Но он вдруг остановился, озираясь кругом. Как будто ждал, что за любым кустом здесь может прятаться сам Собиратель. Нехорошо… Так я получу в мужья параноика, который будто при каждом подозрении ронять меня лицом в землю и накрывать собой.

— Я думала надо всем, что случилось. И мне показалось, что для Собирателя было главным просто досадить тебе. Ведь это так по-мужски! Отвечать ударом по близким на то, что тебя ударили в глаз.

— Это и правда смахивает на месть. Но не думаю, что дело только в том, что я один раз врезал ему по лицу. Возможно, он просто знает меня. И знает хорошо. Но почему тогда я не знаю его? Его лицо мне совершенно не знакомо.

Ну всё, теперь этот разрушающий простое человеческое общение мыслительный процесс не остановить. Я так и видела, как рассуждения, улики, зацепки и связи вновь выстраиваются перед внутренним взором Ренельда в схему, где временно отсутствуют некоторые детали. Но они обязательно будут заполнены!

— Ничего,  — пригрозила я в пространство. — Мы скоро доберёмся до сути!

Вынужденное сидение в Марбре под охраной придавало мне какую-то особенную кровожадность.

— Мы? — Ренельд недоуменно приподнял брови.

— Начинается! — я закатила глаза. — Я, между прочим, не раз тебе помогала.

Ренельд поймал пальцами моё запястье, я вырвалась, но он перехватил его вновь — прижался к нему губами, медленно вдыхая запах кожи, а затем слегка потянул меня к себе. Ох, ну вот и нарвалась… Выбрасывать белый флаг? Не слишком ли поспешно, мадам д’Амран! — одёрнула я себя.

Да, всё ещё д’Амран… Проклятье Первородных. Когда это начало меня злить?

Но тут из зарослей вдоль дорожки вылетел Лабьет, а затем чуть поодаль раздались бряцающие шаги стражи.

— Ваша светлость, — отрапортовал один, когда они приблизились. — К вам прибыли с докладом.

— Кто? — я взглянула на Ренельда.

— Я отправлял нескольких человек понаблюдать за Оли, — с бодрой готовностью ответил месье я-снова-в-деле дознаватель. — Нужно было понаблюдать за её домом чуть дольше. А ещё за ней — отдельно.

— На случай, если появится кто-то подозрительный?

Ренельд опустил на меня взгляд.

— Не будь ты той, кого мне нужно хранить больше всего на свете, из тебя могла бы получиться отличная помощница, — он ущипнул меня за подбородок. — Лабьет! Идём. А вы проводите мадам в её покои.

Стражники одновременно кивнули, когда герцог проходил мимо. Ещё пара мгновений — и я осталась только в компании этих неразговорчивых вооружённых мужчин. И перспектива привыкать к их постоянному нахождению рядом меня вовсе не радовала. Похоже, моему жениху нравилось, что теперь я под постоянным присмотром. Чего уж больше!

Нет, если свадьба всё же состоится, после неё я всё равно уеду в Эйл. Отдохнуть от этого шумного Жардина и Марбра, который сам по себе словно небольшой город.

Ренельд

— Ну что ж, рассказывайте! — Ренельд прошёл в свой кабинет, где его уже дожидались Пьер и Виаль.

Приехали они позже Оли, но это было вполне объяснимо. Пьеру в случае её отъезда следовало задержаться, чтобы проследить за опустевшим домом. А Виаль должен был отправиться за мадемуазель, чтобы узнать, что же она будет делать по дороге и по прибытию в Жардин.

Похоже, у них наконец сложился некоторый отчёт.

Ренельд опустился в кресло и пролистал оставленную для него папку с записями их наблюдений по дням. Рядом Тибер положил запрошенные ранее досье по всем претендентам на место преемника короля. С тех самых пор, как за ними по приказу самого Ивена была установлена слежка. Отлично — самое время изучить. Версия с мелким мошенничеством и возможной торговлей аурами стремительно теряла актуальность. В свете последних событий и результатов расследования всё это приобретало гораздо более значительный масштаб.

Возможно, именно наблюдение за Оли Паграйс внесёт долю ясности, хоть фигура она, на первый взгляд, крайне незначительная.

— Да, кажется, ничего особенного в ней и нет, ваша светлость, — начал говорить Виаль. Почесал светлую бровь, будто выражая сомнение.

— Выводы я сделаю сам.

Агент кашлянул и продолжил:

— Живёт на окраине городка Койрант. Уроки пока не ведёт. Её воспитанник, Нико Навье, уехал до осени с родителями в имение к морю. Больно-то она не шикует, тратит, похоже, те деньги, что заработала за год.

— С кем общается? — уточнил Ренельд, вертя в пальцах перо и раздумывая над тем, что можно отметить, чтобы отдельно над этим поразмыслить.

— Знакомые у неё есть. Все живут в Койранте давно. Но она близких отношений ни с кем из женщин не водит. Ни разу не видели у неё гостей, и сама она в гости в город не ходила. Только по мелким хлопотам.

“Конечно! — отозвался Лабьет. — Женщины болтливы. И если ей есть, что скрывать, то лучше с ними не связываться”.

—  А из мужчин?

— Ну, — Пьер развёл руками. — В какой-то момент нам показалось, что у неё есть любовник. Но оказалось, что она просто помогает по хозяйству одному старику-магу. Марену де Риву. Ветеран нескольких военных стычек, когда-то консультировал в одном из провинциальных филиалов Санктура, но давно отошёл от дел. Живёт за городом в небольшом фамильном имении. Мадемуазель приходится проходить пару миль, чтобы добраться до него. И только там она проводила больше времени, чем где-либо.

Это уже интересно. Приятельские связи с магом могут нести какие угодно цели.

— Кажется, он преподавал ещё в бытность молодости моей бабушки, — добавил Виаль. — Очень уж стар. За ним мы тоже приглядели. Но за это время к нему никто не приезжал. Хоть дети и внуки у него есть, только живут далековато и наведываются пару раз за месяц. А вот мадемуазель Паграйс ходит к нему почти каждый день. Иногда — за продуктами для него. И готовит тоже… В общем, помогает старику.

“Прям сама благодетель, — подозрительно протянул шинакорн, прислушиваясь к их рассказу. — Неужели лишение магии так её изменило? Да ведь нет! Она же вешалась тебе на шею, как орден! Что-то тут не так”.

— Когда-то Оли и правда казалась мне вполне благодетельной, — заметил Ренельд, слушая продолжение доклада.

“Вообще тебе не кажется что вся эта жизнь как будто не для неё? Она всегда любила дорого одеваться. Могла потратить на пошив платья последние деньги. Любила внимание и посиделки в будуарах знатных аспиранток”.

— Всё верно. Но без магии люди и правда могут стать другими. Это большой сдвиг в самосознании.

“Ну, может быть… — Лабьет снова опустил голову на лапы. — Но вот только я ей всё равно не верю”.

— Не беспокойся, я тоже.

“О, ну слава святым пяткам Первородных! А я уж думал, что от внимания мадам Конфетки у тебя совсем мозг поплыл и ты вдруг сильно подобрел к окружающим”.

— И что, больше ничего подозрительного? Она куда-нибудь выезжала? — спросил Ренельд, когда оба агента замолчали.

— Никуда. Даже по окрестностям не гуляла. Ни пикников, ни визитов к кому-то в соседнем городке. Ничего.

— Цветочки поливает и к старику ходит, разговаривает с ним долго, — добавил Виаль. — Выехала только в Жардин, когда получила приглашение на свадьбу. Я за ней проследил до самой гостиницы. На регистрационной стойке ей передали какое-то послание. Но когда я обшаривал номер в её отсутствие, ничего не нашёл.

“Так-так… — вновь насторожился Лабьет. — Может, ей так сообщили о планах на вашу с Конфеткой свадьбу?”

— Может быть, — Ренельд встал из-за стола и вновь обратился к агентам: — Пока Оли Паграйс находится в Жардине, нам нужно проверить того старика. Не думаю, что она связалась с ним просто так. Из милосердия и участливости.

— На первый взгляд, в нём нет ничего подозрительного, — развёл руками Поль. — Старик боязлив, балуется охранными ловушками. Видит плохо, ходит еле-еле. Мадемуазель Паграйс, когда уезжала, попросила соседку за ним приглядеть. Даже заплатила ей.

“Чем-то этот старик ей очень ценен!”

— Согласен!

Всё это очень не походило на Оли. Спокойная, даже скучная жизнь, скромное существование гувернантки в ожидании возвращения подопечного. Ни поездок, ни прогулок, ограниченные знакомства. Будто нарочно. Смотрите, мол, я ничем не примечательная девица.

— Отношений с мужчинами у неё нет, но ухажёр имеется, — после короткого молчания продолжил Пьер. — Ходил тут к ней пару раз один хлыщ. Довольно обеспеченный. У него молочная ферма в окрестностях Койранта. А дом, где живёт её подопечный, как раз неподалёку.

— Видимо, так и познакомились, — отметил Виаль.

— Так вот. С виду ухажёр довольно завидный. Из себя, вроде, ничего. Но она его гоняет, как козла с огорода.

Тоже любопытный момент. Если Оли хотела бы удачно выйти замуж после того, как потеряла возможность сойтись с магом — владелец молочной фермы и обширных лугов, да ещё и вполне привлекательный — отчего бы и нет?

Теперь мысль проверить странного для молодой женщины друга полностью заняла голову Ренельда.

В поисках ещё каких-нибудь зацепок, он засел над досье остальных претендентов на трон Гриффанружа. Их было немного — пара графских сыновей довольно посредственных способностей. Один — наследный маркиз, владеющий не самыми лучшими землями на западе королевства — его аура была посильнее.

Соперники из них, прямо сказать, никудышные. Возможно, прознав, что Ивен вскоре объявит о выборе преемника, кто-то и захотел бы усилить свои способности. Но никто из них всё равно не тянул на Собирателя — по первому впечатлению.

Все они прибыли на свадьбу короля. И у всех было алиби на то время, когда случилось нападение на графиню в день помолвки. А затем — на магов во время брачной церемонии. Надолго из вида они не пропадали. Особых связей — тем более с преступным магмиром — не имели. Картина их жизни выглядела почти пасторально. Одно только — в Санктуре учились все. В разное время и в разных филиалах. Но это, можно сказать, обязанность каждого наследника знатного магического рода. Ещё и  связанного с родом Таури хоть каплей крови.

Вот и все совпадения.

Пока Ренельд рылся в отчётах, Лабьет не мешал. Просто лежал рядом с креслом и время от времени интересовался, что они будут делать дальше.

“Знаешь, я тут подумал. Можно сказать, меня осенило!”  — проговорил он вдруг.

— Да ну? — Ренельд опустил на него взгляд. — Страшно предположить, кого ты в этот раз решил покусать за причинные места.

“Ха-ха, — обидчиво передразнил его пёс. — Ты слушать будешь или ёрничать?”

— Я слушаю.

“Что если мне проверить след той дамы?”

— Дамы? — заинтригованно переспросил Ренельд, откинувшись на спинку кресла.

“Ну да, — Лабьет закатил глаза. — Ты же не называешь женщин самками, правда?”

— Ну… Я человек.

Пёс фыркнул.

“И скажи, мы многим с тобой отличаемся?”

— Да всем!

“Ну, это как посмотреть, — Лабет приподнял одну бровь. — Так вот. Я могу попытаться отыскать след той дамы через Бездну и пройти по нему”.

— Что? — Ренельд вновь отложил карту. — Каким это образом? Что за безумные идеи?

“Ну, смотри. Если Собиратель стал перекачивать магию через Бездну с помощью ауры шинакорна… Все эти выверты могут оставить там очень ощутимый след. Знаешь, как ожог. Энергетический”.

— Допустим.

Ренельд мгновенно вспомнил свои ощущения в тот миг, когда аура Мариэтты неконтролируемо пробивалась в его тело. Да, пожалуй, на ожог было очень похоже.

“Раньше он не использовал такой метод, действовал напрямую. А сейчас… Есть шанс, что я почувствую этот след и приведу нас к тому месту, где собирается вся эта энергия”.

Ренельд склонился к Лабьету, внимательно разглядывая его серьёзную морду.

— А если ты не вернёшься?

“Ты меня призовёшь”.

Какая всё же самоуверенность! Вернее, вера в то, что всё сложится удачно само собой.

— А если призовётся кто-то другой?

“Да ну, — шинакорн помахал хвостом. — Такого просто не может быть! Мы же связаны. Ты забыл? Призовёшь меня — и я готовенький расскажу всё, что узнал, тебе”.

— Нет, — Ренельд покачал головой. — Я не могу так рисковать. И не могу потерять тебя ради смутной возможности, которая существует только в твоей теории.

“Я почти уверен, что это получится, — настоял Лабьет. — Смотри! Ведь там, где сила Бездны просачивается в человеческий мир, остаются следы. Растения, например. И другие признаки…”

— Я не хочу это слышать! Мы едем в Койрант и точка. Проверим того старика-мага, возможно, найдём что-то интересное. А дальше будем решать. Если не останется других вариантов…

“Вот ты зануда, Рен. И как только мадам Конфетка будет тебя терпеть? Фу!”

Ренельд закатил глаза, а затем вновь уставился в бумаги. Лабьет, немало осерчав на напарника, не стал напирать насчёт своего “метода” вычисления следа Собирателя. Но явно сохранил надежду, что тот обязательно пригодится. Его рвение помочь всем, чем можно, конечно, ценно. Но сам по себе шинакорн был для Ренельда гораздо ценнее, и он вряд ли стал бы им рисковать без уверенности, что всё получится. В конце концов, может, Лабьет почует что-то в Койранте или в доме старого мага.

Но, прежде чем отправиться в городок, где жила Оли Паграйс, Ренельд зашёл к Мариэтте. Не только попрощаться.

Она сидела над какими-то отчётами, похожими на финансовые. Скорей всего их прислали с винодельни. И потому, даже заметив, что Ренельд пришёл, она не сразу подняла на него взгляд.

— Мари, — он осторожно убрал из-под её носа исписанный цифрами и расчётами листок. — Я сегодня уезжаю.

Вот тогда-то вдовушка и вздёрнудас свой носик.

— Куда?

— В Койрант.

Она нахмурилась.

— Ты что-то нашёл?

— Может быть. А может, и нет, — Ренельд обошёл её кресло и остановился сбоку.

Коротким, мягким движением провёл ладонью по её плечу. И графиня заметно выпрямила спину. Словно бы в ожидании. Что-то в её позе, напряжённом повороте головы, подсказало, что сейчас всё можно было бы направить в сторону сокращения личного пространства между ними. Но обстановка не располагала. Нет, Ренельду порой казалось, что его к Мариэтте располагает любая обстановка. Но слишком часто всё прерывалось самым досадным образом.

— У меня к тебе будет просьба, — он присел на край стола и вытянул ноги. — Задержи свою сестру в городе как можно дольше. Вернее, до моего возвращения. Проследи, чтобы она ни с кем посторонним не общалась. Или отметь, если это всё же случится. Разумеется, всё это ты должна делать с охраной. Желательно, чтобы с тобой всегда был кто-нибудь из женщин, что приехали на свадьбу и пока остаются здесь. Чем больше будет людей, тем лучше.

— О-о! — довольно протянула Мари. — Ты берёшь меня в напарники?

Лабьет, который шарился по комнате, всюду суя свой любопытный нос, тут же возмущённо рыкнул.

“Это место занято, Конфеточка! — ворчливо обратился он к графине, даже зная, что та его не слышит. — А вот место в постели Рена свободно. Тебе оно подойдёт больше. Там безопаснее. Если он и дальше будет работать без продыху, там будет безопаснее, чем в пансионе для престарелых”.

Ренельд покосился на него с укором.

— Ты драматизируешь.

“Все так говорят! А потом становится поздно плакать и молиться. И кидать мебель в спину убегающему в ночь любовнику жены”.

Ренельд подавил тяжкий вздох.

— Во временные ассистенты, — слегка поумерил он пыл вдовушки. — Или агенты под прикрытием. Как тебе больше нравится.

Графиня задумалась, хмуря брови. А затем пожала плечами.

— Хорошо. Надеюсь, там, куда ты едешь, не будет слишком опасно…

Он и сам пока не знал, что найдёт там. Или, может, всё обернётся пустой тратой времени…

Выехали с утра, когда ещё мало кто проснулся и лишних глаз кругом меньше. Ренедьд, как и всегда в таких делах, взял с собой подручных — тех самых Пьера и Виаля. Они уже успели всё хорошо разведать. Это лучше, чем вводить в курс дела посторонних лиц. Пока добирались — отдельно друг от друга — Ренельд размышлял над тем, как остановиться в Койранте как можно более незаметно. Но один взгляд на Лабьета — и все надежды на это моментально улетучились.

Придётся действовать в лоб. На всякий случай, своих помощников он отправил до города обычным дилижансом. С пересадкой на одной из станций — их лица точно пока не стоило раскрывать. Ещё могут пригодиться.

Добрались только к поздней ночи. Благо в местной гостинице, весьма приличной на вид, нашёлся свободный номер. Не самый, надо сказать, плохой.

“Мышами воняет”, — всё же придрался Лабьет, когда они разместились.

Ничего необычного: довольно тесноватая комната, стены обтянуты тканью, которая под потолком кое-где пошла потёками. Видно, у крыши гостиницы однажды случился не самый хороший год. Кровать была чисто застелена, пол вычищен и даже натёрт воском.

Едва разобрали вещи — и пришла горничная с ужином.

Она заметно сторонилась шинакорна, который так и вертелся рядом с ней. принюхиваясь к содержимому мисок и горшочков на её подносе.

“А мне что есть, а Рен? Я это есть не буду! Да кошка же драная наплакала тот ужин!”

— Тебе никто и не предлагает! — ответил Ренельд, наблюдая за смущёнными хлопотами девицы. — Для тебя отдельно приготовят на кухне. Я попросил хозяина.

“Отлично, что хоть не забыл! А то со своими заботами ты, кажется, вообще о многом стал забывать”.

И Ренельд мгновенно вспомнил о Мари, которую оставил в кажущейся безопасности. Посреди самого охраняемого замка королевства, среди стольких внимательных глаз, что, кажется, ни одна муха не пролетит незамеченой. Но всё это никак не умаляло его тревог за графиню, которая так пока и не стала его женой.

Проклятье! Это нужно исправлять как можно скорее! Как только он вернётся из поездки…

— Принести вам вина или, может быть, пива? — спросила горничная напоследок. — У нас отличная пивоварня в городе. Многие, знаете, только за тем и приезжают...

— Не нужно, — прервал её Ренельд с вежливой улыбкой.

Девушка поклонилась и пошла к двери, но вдруг обернулась.

— Простите, ваша светлость… А вы не приезжали к нам недавно?

— С чего вы взяли?

— Пару недель назад, было такое дело. Я поздно домой возвращалась. У подруги  девичник был. Решила срезать через поле, где хмель растёт для нашей пивоварни. И вот вижу — идёт. И рядом с ним вот такая же собака.

Она опустила взгляд на недовольно нахохлившегося Лабьета.

“Они что, издеваются все?! Какая я им собака!”

— Давай повесим тебе на шею табличку, — подколол его Ренельд, а затем уточнил у горничной: — В какую сторону шёл?

— Да в сторону города. Он меня за кустами не видел. А я потом ещё на лошадь его наткнулась — привязана была в орешнике. Там дорога проходит. Не главная. По ней ездят только в сушь, что-то на пивоварню возят. А в дожди её размывает сильно.

Ренельд покивал, дослушав говорливую и внимательную девицу. Затем вынул из портмоне пару купюр и отдал ей: за хлопоты и полезный рассказ. Она приняла банкноты с лёгким удивлением в расширившихся глазах. Наверное, столько чаевых ещё ни разу не получала.

— Благодарю, ваша светлость! — она присела в таком старательном книксене, что едва удержала равновесие.

— Если вспомните ещё что-то связанное с этим господином, обязательно расскажите мне.

Горничная поклонилась ещё раз и наконец ушла. Скоро прибежал всклокоченный парень и доложил, что еда для пса его светлости готова. И Лабьет умчался ужинать, едва не спустив бедного посыльного с лестницы. После трапезы шинакорн стал гораздо расслабленней и добрее. Даже не обиделся на то, как на кухне его вовсю называли “собачкой герцога”.

“И что же мы имеем? — проговорил он, устроившись на большой медвежьей шкуре у постели, где растянулся Ренельд. — Собиратель и правда был тут. Да ещё и с дамочкой-шинакорном. И какова вероятность того, что это не связано с Оли?”

— Почти нулевая. Таких совпадений, как правило, не бывает. Оли в своё время занималась преобразованием аур. И даже хотела писать  на эту тему некую работу…

“А в качестве подопытного крыса выбрала тебя… Любовь без границ…”

— Не важно, — Ренельд махнул рукой. — Важно другое. Что как раз “благодаря” мне, эта история получила некоторую огласку. И значит, о том, что Оли вела подобные работы, мог узнать кто-то посторонний.

“Я ставлю на кого-то из преподавателей. Или адептов, кто учился примерно в это же время”.

— Всё верно.

“Сюда прекрасно вписывается Дениза д’Амран… Уже понятно, что с её стороны тут попахивает”.

— Но Собиратель мужчина — это совершенно точно.

“Причём чем-то похожий на тебя. Ну, кроме шинакорна рядом, конечно. Кто у нас тут похож на тебя, м?”

— Кто-то из рода Таури. Ближе и подозрительнее всего по-прежнему Виктор и Эктор Баленасы. Но тут одна немалая загвоздка. Они спали мётвым сном после нашей с Мари помолвки, когда Собиратель навёл сонное заклятие. Мы же видели своими глазами.

“Это да… Но знаешь, Виктор мне давно не нравится, — начал развивать свою ветку вероятностей Лабьет. — И вы с ним довольно похожи. Если со спины или в темноте — так вообще можно перепутать. Или, может, они только заказчики, а Собиратель — трудовой конь. Посредник… Отчего нет?”

Над этим Ренельду тоже уже доводилось размышлять. Но пока это были только подозрения — среди множества других.

— Ты же понимаешь, что просто так запереть посла Сьерво в застенках, допросить с пристрастием без каких-либо более веских улик, чем слова горничной, я не могу? К тому же тот фермер ни Виктора, ни Эктора не опознал. А иллюзорные личины ещё никто не отменял. Собиратель может намеренно пытаться быть похожим на меня.

“Собиратель хитёр. Но мы знаем точно, что он был хорошо знаком с теми магами, чьи ауры нашлись в бутылях. А в досье их талантами значились как раз…”

— Артефакторика, иллюзии, заклятия… Призыв. Да почти весь набор!

“Боевиков только не было”.

— Может, он сам — боевик…

Ренельд на миг задумался над своими словами. Судя по их схватке в комнате Мариэтты, Собиратель — если это и правда был он — обладал немалыми умениями именно боевой направленности. С ним сложно было сладить, хоть и Ренельд никогда не забывал поддерживать себя в хорошей форме. Да и боевые занятия в Санктуре не прогуливал.

“А что… — Лабьет зевнул. — Может быть, и боевик”.

Ещё мгновение — и он крепко задремал, пыхтя на всю комнату, словно накрытая крышкой кастрюля с кипящей водой.

Ренельд ещё полежал, глядя в свежевыбеленный — видно перед летом — потолок. Кажется, многое сходилось, и всё равно не давало увериться в своих предположениях. Похожесть, некие признаки рода Таури — это так ненадёжно. Мало ли на свете высоких брюнетов? Одежда, волосы — и вот уже девице, бегущей ночью домой, незнакомец показался похожим на столичного дознавателя…

Собиратель вообще мог обладать какими угодно умениями. Его не ограничивала необходимость беречь светлую ауру от истощения или порчи. Всегда можно взять чужую.

Размышляя над личностью преступника, Ренельд незаметно заснул. Утром его разбудил Лабьет, который попросился на прогулку. Затем они собрались и отправились к тому старику, за которым ухаживала Оли.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Где живёт ветеран магических войн, удалось выяснить очень скоро: все его знали. Да и мадемуазель Паграйс тоже. Вот только знать-то знали, а близкого знакомства не водили. Как и докладывали агенты.

“Она переехала сюда с год назад. Слышала, крутила как-то роман с отцом собственного ученика!” — таинственным шёпотом рассказала жена хозяина гостиницы.

Эта мысль, судя по всему, немало будоражила многих женщин Койранта, но совершенно не имела отношения к делу. Потому Ренельд не стал задерживаться за сплетнями — и прогулочным шагом по укатанной дороге отправился к месье де Риву.

Его старый особняк стоял на отшибе. Вокруг простирались луга, и только иногда взгляд цеплялся за торчащие тут и там силуэты коренастых дубов. Калитка оказалась открыта, фона от каких-либо охранных заклинаний на присыпанной гравием дорожке и вдоль неё не ощущалось.

Маг ожидаемо оказался дома — сидел на узкой террасе и дремал, уронив на колени книгу. Ренельд нарочито громко скрипя ступенями, поднялся к нему.

— Месье! — окликнул старика, но тот не шевельнулся.

“Надеюсь, он тут не помер в одночасье… — проворчал Лабьет, приблизился и обнюхал колени мужчины. — Да вроде жив”.

— Месье, добрый день! — повторил Ренельд.

Старик заморгал, опустил взгляд на шинакорна и вдруг вздрогнул.

— Ли! Ты как тут оказалась! А ну…

И тут только заметил гостя. Он снова посмотрел на пса, затем — на Ренельда и облизнул сухие губы.

— Кто вы такой, месье? — с самым деловым видом он захлопнул книгу.

“Что за “Ли”? — подозрительно переспросил Лабьет. — Это он о ком?”

— Я Ренельд де Ламьер, — Ренельд не стал доставать удостоверение.

Если этот мужчина — маг, он всё поймёт сам. И старик, собственно, понял. Его лицо озарилось узнаванием.

— А-а, — протянул он. —  Что бы делать королевскому дознавателю в нашей глуши? У нас тут тихо, как в склепе. Только пьяницы иногда дерутся, как переберут местного пива.

— Я не поповоду пьяниц, это верно. Позволите присесть? — Ренельд указал на кресло рядом.

— Пожалуйста, — безразлично бросил маг. — Ко мне редко заходят гости. Так может, хоть расскажете, что творится сейчас в Жардине?

— В Жардине творится Бездна знает, что. И как раз по этому поводу я к вам приехал. Вы знаете Оли Паграйс?

— Конечно, знаю! — ворчливо ответил старик, ёрзая на месте и кряхтя. — Единственная хорошая девочка в округе. Так мне помогает! Я, конечно, и сам могу. Бытовые заклинания знаю, научился уж, хоть и был раньше боевиком. Но моих сил уже не всегда на это хватает. А она и поесть приготовит когда. И убрать поможет. Хорошая девочка. Хоть и поломанная.

“Это он о её ауре?” — нахмурился Лабьет.

— Скорее всего, — Ренельд вновь обратился к мужчине: — А каких-то её знакомых-мужчин вы видели?

— Да ходит тут один… — довольно скептично хмыкнул маг. — Цветочки всё носит, на свидания зовёт… Морис Боиссон. Да только Оли он не нравится. А других не знаю. Она мало с кем общается.

Тем временем Лабьет побежал обнюхивать двор и окрестности дома, словно его что-то привлекло. Он даже пропал из вида, завернув за угол, а затем вернулся гораздо более взбудораженный, чем раньше. Ренельд наблюдал за ним краем глаза, продолжая слушать неспешный рассказ старика про скучного владельца молочной фермы.

“Я что-то нашёл, Рен, — заговорщически сообщил шинакорн. — Как будто какая-то магическая защита мешает, но след тёмной ауры тут определённо есть!”

— Чьей?

“Пока неясно. Но источник где-то в подвале!”

Лабьету, видно, стоило немалых усилий сохранять внешнее спокойствие. Он сел с другой стороны от кресла старика и замер, навострив уши. Но кончик его хвоста нетерпеливо подрагивал.

— И никаких просьб мадемуазель Паграйс в ответ вы не исполняли?

Маг заметно нахмурился, отчего его изрытое морщинами лицо стало ещё недоброжелательнее.

— Да что я сделать-то могу, ваша светлость, — он всплеснул руками. — Я и хожу-то порой не очень. Да и аура уже не та. Хоть и светлая, прошу заметить. Можете даже проверить!

Ренельд кивнул.

— Проверю, если будет нужно.

Они замолчали — и в этот самый миг тишины в подполе дома явственно что-то грохнуло. После затопало, зазвенело металлом о металл и стихло.

— Что у вас там? — Ренельд улыбнулся, выражая мимолётное любопытство. — Домашние животные?

— Где? — совершенно невинно переспросил маг. — Тут у нас неподалёку шахты. Так бывает, доносится какое-то громыхание. Взрывают, наверное. что-то.

Он уставился своими водянистыми глазами и непонимающе наморщил лоб. Старого солдата оказалось не так-то просто вывести из равновесия! Зато Лабьет не выдержал — заскулил. Вскочил с места и загарцевал, всем своим видом требуя, чтобы на него обратили внимание. И  уж тем более — пошли проверять, что же там там гремит.

“Рен, там кто-то есть. Я нюхал отдушину у основания дома — с той стороны”.

— Я могу взглянуть? — Ренельд встал.

И старик подскочил с кресла с удивительной расторопностью. А говорил, что еле шевелится!

— Я ни в чём перед Короной не виноват. И не совершал ничего противозаконного! С чего бы вам обыскивать мой дом? Какое вы имеете на это право? Я хочу увидеть ордер!

— Это легко, — Ренельд вынул из портфеля аккуратно сложенный листок ордера, заверенного по всем правилам.

Уж сколько раз приходилось убеждаться, что люди требуют ордер чаще всего именно тогда, когда им есть что скрывать. Маг со всей въедливостью разглядел документ и даже магпечать поскрёб ногтем.

“Да хватит уже время тянуть!” — взвинтился Лабьет, когда процесс исчерпал себя.

— Хорошо, пройдёмте, — наконец буркнул месье де Рив.

Ренельд вошёл в дом следом за хозяином. Огляделся: обстановка устаревшая, мебель ещё крепкая, но сработанная явно по моде этак двадцатилетней давности. Вокруг немного пыльно, но заметно, что, кроме самого старика тут наводит порядок ещё кто-то. Даже окна помыты.

— У меня были слуги, когда дети жили здесь. А потом я решил, что не хочу видеть здесь никого постороннего.

— А как же мадемуазель Паграйс?

— Она не посторонняя! — возмутился старик. — Ну, что вы хотите увидеть?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ваш подвал.

Старик закряхтел, зашаркал ногами по полу ещё усерднее. Но всё же зажёг свечи в канделябре ровно в тот миг, когда Лабьет уже пригрозил “хватануть его за тощий старческий зад”.

Совсем неспешно хозяин повёл гостей к двери подвала. С большой неохотой, будто по дороге пытался придумать, что же ему делать и как выкрутиться из той ситуации, в которую он попал.

“Если он сейчас скажет, что потерял ключ, я его точно укушу!”

Ключ был при нём, иначе пришлось бы ломать дверь. Но уже перед тем, как старик ступил внутрь, он вдруг обернулся.

— Я не виноват ни в чём, ваша светлость. Я всю жизнь верой и правдой…

— Я знаю. Вас просто попросили об услуге. Верно?

Старик сокрушённо кашлянул и пошёл вниз. Но не успели все спуститься с лестницы, как затемнённого подвала донёсся угрожающий и в то же время наполненный надеждой рык.

Ещё пара шагов — и желтоватый свет выхватил из мрака свернувшуюся у стены фигуру зверя, и правда похожего на шинакорна. Такая же шерсть, только вся в обрывках соломы, такой же гребень на спине и шипы — на хвосте. Только рожек на голове не было — лишь небольшие бугорки.

— Ли… — Ренельд приблизился, вытянув перед собой руку, когда зверь вскочил на лапы.

Самка была настроена не слишком дружелюбно: скалилась и выгибала спину, словно готовясь к прыжку.

“Вот же фурия! — восхищённо проблеял Лабьет, будто его опоили. — Рен, дай я!”

Он, слегка пригибая голову, подбежал к ней и обнюхал, тихо поскуливая. Самка настороженно подняла уши и покосилась на него с явной растерянностью. Клацнула зубами — для острастки — и пёс тут же остановился, глядя на неё исподлобья. “Дама” обречённо вздохнула и через миг осторожно завиляла хвостом.

— Мы не причиним тебе вреда! — спокойно проговорил Ренельд. — Ты понимаешь меня?

“Понимает! Только между вами нет ментального канала”.

Жаль, но что ж, она хотя бы перестала огрызаться.

— И давно она у вас? — Ренельд повернулся к притаившемуся за спиной старику.

Тот немного попятился.

— Да недели две. Как Оли привела её сюда. Попросила присмотреть. Сказала, пока не решит вопрос со Службой учёта призванных существ, лучше не говорить никому, что она здесь. Мне нужно было только её кормить и выгуливать по ночам, когда все спят. И рано утром. А я всё равно сейчас поздно засыпаю и встаю на рассвете. Мне не сложно. Он покладистая так-то. Но как будто боится кого-то. Вас вот увидела, зарычала.

“Она дала нам понять, что здесь”, — Лабьет упал на брюхо рядом с самкой и протянул нос к её носу.

— Нравится? — Ренельд усмехнулся.

“Такая маленькая… Ну прямо, как мадам Конфетка по сравнению с тобой”.

Да, самка и правда казалась небольшой, гораздо меньше Лабьета. Более хрупкой и слегка напуганной.

— Откуда она у мадемуазель Паграйс, вы знаете?

— Нет, — маг замотал головой. — Кажется, приблудная.

Как же… Такие звери просто так по лесам и дорогам не бегают.

— Мы заберём её, — Ренельд подошёл, чтобы отстегнуть солидную цепь, к которой крепился ошейник пленницы.

— Но ваша светлость. Зачем она вам? Ну да, держать призванных существ разрешается только по особой лицензии…

— Вот хотя бы поэтому. Остальное вам знать не обязательно.

Он отцепил толстенный карабин с одной стороны цепи, затем — с другой.

— Сбегать не будешь? — посмотрел в глаза Ли, а та слегка набычилась, но рычать не стала.

“Не сбежит, — пояснил Лабьет, радостно подскакивая на лапы. — Я за неё ручаюсь”.

— Вот как! Вы знакомы всего пару минут, а ты за неё уже ручаешься…

Лабьет только фыркнул, не считая нужным пояснять свои мотивы. Да тут и так всё было видно: маленькая самочка всколыхнула в нём все рыцарские чувства, на которые он вообще был способен.

— Ваша светлость… — маг потоптался на крыльце, провожая нежданный и незваных гостей. — Что теперь мне будет? Не хотелось бы на старости лет оказаться в темнице.

— Если вы покажете, что держали у себя шинакорна по просьбе Оли Паграйс, то вряд ли вас упекут. Но мне придётся за вами приглядеть. Не рекомендую вам никуда уезжать. И пока никому не рассказывайте о том, что случилось.

— Но Оли…

— Боюсь, мадемуазель Паграйс сюда уже не вернётся. Не в ближайшее время.