Глава 17

Я со всем рвением принялась выполнять поручение Ренельда. Сроду в своей жизни в таких количествах не занималась женскими глупостями! Кажется, мой будуар временно стал любимым местом сбора всех придворных аристократок моложе двадцати пяти.

В первый же день они прознали, что я вызвала к себе мадам Берэтт, чтобы устроить грандиозный выбор тканей и фасонов самых модных платьев. Портниха воодушевилась, хоть у неё и так хватало работы. В мою гостиную робко начали подтягиваться заинтересованные девушки.

Скоро вокруг стоял такой гомон, которому позавидовали бы верещащие на ветках по весне воробьи. Оли, которая и была целью моего модного перфоманса, тоже увлечённо планировала пошив новых платьев. На жалование гувернантки много себе не позволишь, потому я решил тряхнуть мошной и буквально велела ей заказывать всё, что захочется.

Невеста герцога я или кто? Да и душевные раны от сорванной свадьбы мне просто необходимо было залечить. Так я ей и сказала — а она, кажется, поверила.

На другой день я вызвала представителя из лучшей парфюмерной лавки Жардина — и хваткая девица разложила на широком столике кучу крошечных флаконов, которые через полчаса наполнили комнату головокружительной смесью ароматов.

Это было даже интересно, хоть я предпочла бы заняться присланными с винодельни отчётами по состоявшейся недавно отгрузке значительной партии вина. Да и мадам Хибоу передала из Эйл какое-то послание в весьма пухлом конверте: моё отсутствие дома вынуждено затягивалось.

Но когда я уже планировала список развлечений на третий день отъезда Ренельда, он вдруг вернулся. Какое облегчение! Насторожило лишь то, что приехал он под утро, довольно скрытно, и сообщил мне об этом сам Тибер: никому из слуг герцог не доверил такую новость.

— Его светлость просит вас зайти к нему как можно скорее, — драматическим шёпотом проговорил ассистент. — И не сообщать об этом вашей сестре.

— Он что-то нашёл?

Тибер многозначительно кивнул, чем только напугал меня. Ведь как бы то ни было, я всё же надеялась, что Оли не замешана в деле Собирателя. Получается, всё же да? Проклятье!

Я собралась так быстро, как смогла. За завтраком едва не подавилась сваренным в мешочек яйцом, а затем чуть не опрокинула себе на колени горячий кофе. Всё эта спешка!

Тибер пропустил меня в кабинет Ренельда с такой осторожностью, словно в банковское хранилище. Я едва вошла и тут же вжалась в дверь спиной.

— Кто это?! — указала взглядом на тёмную мохнатую кучу, что лежала под боком у благостно обнюхивающего её Лабьета.

— Это шинакорн, — спокойно пояснил Ренельд.

Куча зашевелилась, развернулась — и действительно превратилась в шинакорна, только более мелкого, чем напарник месье дознавателя. Весьма аккуртная морда, уши поменьше, да и вся туша казалась более сухой и стройной.

— Это что, твой потерянный по молодости щенок? — обратилась я к Лабьету, который любовно поглядывал на свою уменьшенную копию. — Обретённая дочь? Или сын…

Я наконец отлепилась от двери и подошла ближе. Незнакомый пёс вытянул морду в мою сторону и понюхал воздух. Затем тревожно покосился на месье довольного дознавателя, словно бы спрашивая, что я такое и откуда тут взялось.

— Нет, Мари, — Ренельд подошёл тоже. — Во-первых, это девочка. Во-вторых… Её опекала Оли. В-третьих, её зовут Ли. Или Лилия. Так мне сказал тот старик, у которого она жила.

Уже приходя в себя от лёгкого удивления, я опустила взгляд на Ли. Лабьет с явным блаженством на морде тягуче провёл огромным языком по её уху. Но самка вдруг подскочила с места и нежно прижалась боком к бедру Ренельда. Пёс нахмурился и недовольно рыкнул.

— Кажется, он ревнует, — я прикусила губы, чтобы сдержать улыбку.

— К сожалению, — Ренельд погладил Ли по макушке. — Но ничего, это пройдёт.

Лабьет обиженно фыркнул и демонстративно отвернулся. А вот девочка глянула на него с явным победным выражением на морде. Похоже, она нарочно его злит. Та ещё штучка!

— И что это значит? — я присела на край огромного стола месье дознавателя. — Ли оказалась связана с моей сестрой?

Но вместо ответа Ренельд вдруг приблизился ко мне вплотную и обнял за талию. Подался вперёд, неспешно исследуя моё лицо колючим взглядом.

— Вообще-то я ждал, что моя невеста хотя бы скажет, как невероятно по мне скучала.

Вот это заявления!

Настал черёд Ли недовольно ворчать и толкаться. Но герцог стоял на месте, словно утёс. И так же, как огромная гора, нависал надо мной, давя своей привлекательностью.

— М-м, — протянула я. — Твоей невесте некогда было скучать. Она усиленно развлекала сестру всякими глупостями. Вот, — сунула Ренельду запястье. — Кажется, я настолько пропиталась духами, что за неделю не отмоюсь.

Месье дознаватель, конечно же, воспользовался случаем.

— Давай я лучше проверю здесь, — склонился к моей шее и едва ощутимо, немного щекотно провёл по ней  кончиком носа. — И правда. Невероятная смесь запахов.

Я невольно прикрыла глаза, ощутив горячее и чуть влажное прикосновение его губ к коже. А он, похоже, в весьма благостном расположении духа!

— Постой! — я слегка оттолкнула его. Что с ним вообще такое? Словно он успел опрокинуть пару бокалов шампанского. — Постой, сейчас разве время?

И тут я только поняла, что в спешке забыла надеть обязательный аксессуар с вайлетом. Привыкла не выбраться из комнаты без камней, что скрадывали фон моей ауры, а тут — пронеслась через ползамка, сияя, как магическая лампа. Похоже, это как раз и лишило герцога его обычной рассудительности. Весьма внезапно.

Он наконец тоже это понял и потому отстранился. Нахмурился, досадливо махнув рукой по волосам.

— Просто я пару дней как в стабильном тёмном фоне от шинакорнов. И потому твоя аура… — он скосил на меня жадный взгляд, — ощущается очень остро. А прийти без вайлетов очень неосмотрительно с твоей стороны.

— Да, — я провела кончиками пальцев по ключицам.

Ренельд склонился к диску войта на своём столе, хлопнул по нему ладонью — слегка раздражённо.

— Тибер, будь добр. Сходи в покои мадам д’Амран и попроси, чтобы служанка передала бархатку с фиолетовым камнем из её шкатулки.

— Хорошо, ваша светлость.

Войт зашипел и смолк. А пока герцог говорил с помощником, я с чувством лёгкого умиления наблюдала за тем, как Ли залечивала разбитое беспощадным дознавателем сердце ласками Лабьета. Тот, конечно, отворачивал от неё морду, но недолго. А затем с наслаждением принялся покусывать её холку.

— У них, гляжу, взаимопонимание, — проговорила я, когда Ренельд вернулся ко мне.

— Она похожа на тебя, — заметил тот с усмешкой. — Любит его помучить. А он влюбился, кажется, уже в тот миг, как увидел её. Потому терпит и ждёт, когда ему будет позволено больше.

Я помолчала, не зная, как относиться к его словам, глянула на него украдкой — и совершенно постыдно наткнулась на ответный ожидающий взгляд.

— Так что это значит? — решила я вернуться к оставленной теме. — Это доказательство?

Ренельд вздохнул, складывая руки на груди.

— Думаю, да. И мне придётся заключить Оли под стражу до выяснения того, что она на самом деле знает. Похоже, она встречалась с Собирателем. Впрочем, это не удивительно. Если он знал, что раньше она была связана со мной и занималась исследованиями в части взаимодействия аур, то мог сам выйти на неё. Как и на других магов, кто был замешан в похожих делах. А вот разбор модифицированных заклинаний тех ловушек, что сработали в нашу свадьбу и того, что отравляло твои виноградники, показал, что в них использовались каналы, созданные аурой шинакорна. И вот. Этот шинакорн нашёлся.

— Что будет грозить Оли, если всё подтвердится?

Конечно, я не могла сказать, что судьба Оли меня не беспокоит. Но её попытки развести меня с Ренельдом, а может быть, и помощь Собирателю, заставляли быть осмотрительнее и не бросаться на её защиту. В таких делах родственные связи не должны влиять на решения.

Пусть очень горько это осознавать.

— Если подтвердится… — Ренельд пожал плечами, — ей грозит заключение на довольно неприятный срок. Однако, если она даст показания и укажет на Собирателя, то я смогу повлиять на то, чтобы его уменьшить.

— Главное, чтобы ты разобрался, — твёрдо ответила я.

Только одно тревожило меня гораздо больше: то, как отец отнесётся к тому, что случилось. Ведь он непременно узнает! Он всегда гордился Оли, даже простил ей то, что она отказалась от его фамилии. И после отчисления всё равно продолжал поддерживать старшую дочь. Не забывал интересоваться её жизнью — может быть, даже больше, чем моей. Ведь я устроилась в жизни гораздо лучше. Наверное, это справедливо.

Тем сильнее будет его разочарование.

— И что ты собираешься делать с Ли?

— Если оторвать её от Лабьета, он закрызёт меня, — Ренельд тихо рассмеялся. — Я не собираюсь запирать её в подвале. Но пока что нам лучше не распространяться о том, что она здесь. За ней нужно следить. Почти так же, как за тобой. Она — ценное доказательство. И, возможно, сумеет помочь найти Собирателя. Надо только с ней договориться. А пока это не удаётся даже Лабьету. Она ему не доверяет.

— Присматривается, — заметила я. — Пытается понять, кто он такой.

— Говорю же, она похожа на тебя.

— Значит, надежда есть, — я улыбнулась одним уголком рта.

Ренельд внимательно посмотрел на меня, будто что-то задумал, но пока не хотел посвящать в свои планы.

Скоро пришёл Тибер с моей бархаткой. А затем — вызванные месье дознавателем мужчины суровой наружности из тайной охраны Марбра. В таких делах Ренельд не беспокоил обычную стражу. И как я ни пыталась убедить себя, что всё идёт так, как должно — ведь это расследование серьёзного преступления против магов — а всё равно в осознании того, что Оли окажется в застенках замка, не находилось ничего приятного. Но я постаралась отбросить эту мысль. Тут она виновата — и не мне с этим спорить.

Но ещё больше не повезло, когда всё же пришлось увидеть, как Оли уводят из её комнаты. Она попалась мне навстречу, когда я возвращалась в свои покои. Мужчины её не трогали, она шла на пару шагов впереди, гордо вскинув голову. Однако на лице сестры явственно читалось немалое удивление.

— Ты постаралась? — вдруг прошипела она, когда я проходила мимо.

Но страж уверенно тронул её за плечо, веля не задерживаться.

Я не обернулась. Закрылась в своей комнате и засела наконец за бумаги. Вникнуть в них удалось не сразу, строчки перед глазами теряли смысл, цифры были просто цифрами. А затем пришлось вежливо прогнать девиц, которые вновь решили нанести мне визит и скоротать вечер за разговорами и чаем. Нет, видеть их сегодня точно не хотелось.

Целые сутки не было никаких известий об Оли. Затем я не выдержала и пошла к Ренельду — тот с явной досадой ответил, что она отказывается что-либо рассказывать. Наверное, агенты Тайной Службы короля взялись бы и за пытки, и только воля моего жениха сдерживала их. Да и мне, к счастью, не понадобились пытки, чтобы наконец получить от месье заботливого дознавателя честный ответ о природе молчания моей сестры.

— Она хочет говорить только с тобой, — сдался он после того, как я битый час крутилась возле него, мешая работать.

— Так бы сразу и сказал! — упрекнула я его.

Ренельд, поднял на меня тяжёлый и заметно усталый взгляд.

— Я не просто так не хочу, чтобы она встречалась с тобой. Ты можешь быть предвзята и слишком восприимчива к тому, что она будет говорить.

— Ничего, как-нибудь справлюсь! С вами-то она, вижу, не слишком откровенна. Может быть, хотя бы какая-то злость на меня разговорит её.

— Со злости, конечно, можно ляпнуть что угодно, — герцог усмехнулся. — Ну что ж, если ты утверждаешь, что будешь бесстрастна, то я устрою вам встречу. Надеюсь, после этого ты не сорвёшься на мне.

Я приподняла бровь, наблюдая за тем, как невозмутимо он возвращается к оставленному занятию. Кажется, ему даже хотелось, чтобы я сорвалась. Так он мог применить ко мне свои фирменные успокаивающие методы. И ему это нравилось. Прохиндей!

На следующий день меня всё же проводили к Оли. Конечно, не в камеру, а в специально устроенную для допросов и таких вот встреч комнату. Я присела за грубо отёсанный стол и огляделась: обстановка, конечно, располагает к тому, чтобы пожелать скорее отсюда убраться.

Дверь скрипнула — и внутрь вошла сестра. Выглядела она вполне сносно, не так, как я успела себе напридумывать. Да и камера её, как мне рассказал Ренельд, не был сырой темницей с набитым соломой тюфяком в углу. Просто аскетично обставленная, хорошо охраняемая комната.

Вела себя Оли тоже весьма спокойно: присела напротив и сложила руки на столе.

— Ты всё же пришла. Так хочешь залезть мне в душу?

Она криво усмехнулась.

— Кажется, ты сама позвала меня. Потому я жду, что ты расскажешь всё, что знаешь. Это облегчит тебе участь. Ренельд сказал…

— “Ренельд сказал”, — Оли покачала головой. — Ренельд умеет убеждать в том, что ему выгодно. Вот и тебя уже убедил, что я натворила страшных дел. А он — вовсе ни в чём не виноват.

К чему это она клонит? Похоже, старые обиды напрочь разъели ей мозг. А ещё месяц назад я даже не догадывалась об этом!

— Он и не виноват. В том, каким родился — точно.

— Знаешь, я исправно молчала о том, что знаю, кто он. Все эти годы. Хотя бы за это он должен быть мне благодарен. Ведь я могу рассказать...

— Думаю, ты молчала, потому что тебе так было нужно. И не было интереса в том, чтобы об этом узнали другие.

— Я молчала, потому что боялась, — прервала меня Оли. — Знаешь, когда с глазу на глаз разговариваешь с герцогом Энессийским, который обещает стереть тебя в порошок, если ты пикнешь хоть слово о том, что случилось на самом деле, тут не до шуток. Отец Ренельда был о-очень серьёзный человек. Да и сын уродился в него. Учти это, — она помолчала. — Сейчас я тоже боюсь.

— Кого?

— Того, кого вы называете Собирателем. Потому что до недавнего времени я даже не догадывалась,что знаю его.

Я нахмурилась, пытаясь сообразить, что она имеет в виду. И только постепенно до меня начало доходить. Тот возможный жених, которого Оли не раз упоминала в разговорах — с весьма мечтательным выражением лица… Не о нём ли она сейчас вспомнила?

— Так всё же ты его знала…

— Получается, так, — Оли развела руками. — Я не хотела торопить события, потому даже имя не говорила тебе. Думала, плохая примета. Знаешь, в какой-то миг стала суеверной. Думала, вот всё подтвердится — и тогда я ошарашу вас с отцом радостной новостью.

Она досадливо дёрнула головой и опустила взгляд в стол.

— Разве тебя беспокоило наше мнение?

— Знаешь, в какой-то миг мне показалось, что я стала… разочаровывать.

Признаться, разочарование — это очень мягкое слово, чтобы охарактеризовать то, что я  испытывала сейчас, глядя на сестру.

— И как его звали? — уточнила я. — В твоей версии реальности.

— Солен Омбре  — сестра откинулась на спинку стула. — Мы познакомились случайно. В книжной лавке. Слово за слово, и разговорились. А там случились и другие встречи. Уже совсем не случайные. Я подумала, что просто понравилась ему. И даже согласилась на его условия встреч: приезжала в Тойтверт. Это город поблизости от Койранта.

— И тебя не смущало, что он не желает приезжать к тебе?

— До того мига, как она заговорил о моих исследованиях в области преобразования аур — нет, — сестра коротко рассмеялась. — Тогда уже я поняла, что его интерес носит не совсем тот характер, что мне представлялось. Но ему удалось убедить меня, что он сумеет мне помочь, потому как и сам кое-что в этом смыслит. Мол, этот вопрос мучает его очень давно. И я поверила. Наверное, потому что мне хотелось... Но как только он получил все мои записи, тут же исчез.

— Почему тебя это не насторожило?

— Мало ли на свете мерзавцев. Я уже встречала таких, — мстительно ответила Оли, даже не скрывая намёка. — Даже когда грянули новости о Собирателе, я не сразу поняла, в чём тут дело. А когда поняла, просто побоялась… Что меня уберут — так же, как тех магов…

Наверное, так и могло быть. Кто бы на её месте не испугался? Лицо Оли вдруг сморщилось — и она зло потёрла глаз. На её щеке осталась влажная, быстро подсыхающая дорожка. Я медленно выдохнула, стараясь не поддаваться жалости раньше времени. О чем меня предупреждал Ренельд? Правильно — она попытается давить на мои родственные чувства.

— Откуда у тебя Ли? — продолжила я свой допрос.

А это, знаете ли, даже увлекательно. Если бы ещё передо мной не сидела собственная сестра.

— Однажды ночью я просто обнаружила её у своего дома.

Вот так просто. В это плохо верилось, но я решила, что выводы будет делать месье дознаватель, когда услышит всё.

— Значит, считаешь, что её тебе “подбросили”?

— Может быть, Солен просто хотел меня подставить. Почему нет? Наверное, он многое обо мне знал — вот и понял, что у следствия появится много вопросов на этот счёт.

Оли зло вздохнула, перебирая пальцами ткань юбки.

— Всё это можно было рассказать и Ренельду. Сразу, — проговорила я после короткого мига молчания.

— Не хочу с ним говорить. Просто… не хочу. Да, всё это мало меня радует. Можешь, конечно, считать, что я завидую — ведь вся та жизнь, о которой я когда-то мечтала, теперь у тебя. И даже мой мужчина…

— Он не твой.

Да когда же прекратятся эти странные поползновения Оли в сторону моего теперь жениха? Очень тревожная тяга.

— Ну да, — сестра нервно хохотнула. — Считай, как знаешь. Но дело не в зависти. Просто… я надеюсь, что когда-то Ренельд де Ламьер перестанет выворачивать мне душу наизнанку.

Я встала, больше не собираясь тратить на неё время. Затем поднялась к Ренельду: тот задумчиво уставившись в одну точку, смотрел на молчащий диск передающего войта. Всё это время он слышал наш разговор. Другая часть артефакта лежала у меня в сумочке, и я выложила её на стол перед месье дознавателем.

— Всё только подтвердилось, — он вздохнул. — Но многие её слова вызывают у меня очень большие сомнения. Она всё же пыталась на тебя давить. И пыталась повернуть твоё мнение в нужную ей сторону.

— Это ты о себе? О том, что она говорила о вас?

Чем чаще я возвращалась к этой мысли, тем неприятнее она становилась.

— Не только, — резковато отговорился Ренельд. — Вообще странно, что она так просто поверила в то, что некий мужчина, которого она не так уж хорошо знала, сумеет помочь ей восстановить ауру.

— Порой мы склонны верить в невозможное.

Ренельд сомкнул перед собой руки в замок, а затем взглянул на меня.

— Ну что ж. В любом случае мне пока остаётся опираться на неё слова. И как бы мало ей этого хотелось, а поговорить со мной всё же придётся. Мне нужны детали. Жаль, что от Ли по-прежнему никакой помощи.

— Ну да, она же не умеет говорить, — я усмехнулась, облокачиваясь на спинку кресла Ренельда.

Невольно заглянула в бумаги, что лежали перед ним: он продолжал работать над формулами Эдгара. Почти закончил. Надо же! Сам. Не прибегая к помощи заклятийника, который, насколько я знала, одновременно с ним бился над восстановлением формулы ловушек. Теперь недостающая часть этой головоломки в виде Ли должна была ускорить работу.

— Шинакорны могут говорить, — Ренельд вздохнул. — Может, ты сочтёшь меня сумасшедшим, но я…

— Говоришь с Лабьетом. Я знаю.

Герцог повернулся ко мне с выражением полнейшего недоумения на лице. Вообще замечательное выражение: оно подходит месье логичному-до-мозга-костей дознавателю так же, как седло — корове. Но в такие мгновения он становился слегка забавным.

— Я где-то прокололся?

— Нет, — я погладила резные завитки, обрамляющие спинку. — Просто я сама его слышала. Недолго. После того, как случайно поглотила часть твоей ауры.

Ренельд хлопнул ладонью по столу и вдруг рассмеялся.

— И много ты успела услышать?

— Достаточно. Но ничего особо важного. Скажи, почему Конфетка?

Герцог неспешно и даже грациозно встал. Я уже научилась распознавать это вот выражение его малахитовых глаз. Лёгкий насмешливый изгиб губ.  И больше всего мне хотелось убежать из-за того, что бежать не хотелось.

— Разве это не очевидно? — он накрыл руку, которой я держалась за кресло, своей. — Для того, кто обладает тёмной аурой — светлая, нечто вроде ароматной сладости. С пряностями, фруктами или ягодами. Многослойная, может быть, даже с каплей ликёра внутри. Бездна — это почти чистый лист ощущений. Темнота и холод. И оттого любой поток твоей ауры внутри меня — это как вливание сиропа прямо мне под кожу.

Я сглотнула, совершенно зачарованная тембром его голоса. И всё же как хорошо, что сегодня не забыла надеть бархатку с вайлетом! Герцог смотрел на меня спокойно и испытующе, словно чего-то ждал. А должался того, что у меня почему-то разгорелись румянцем щёки. Будто в его словах было что-то личное. Может быть, даже интимное.

— Прозвище дал тебе Лабьет. Он ещё более чувствителен к светлым аурам, чем я, — добавил Ренельд. — И распознал твою ещё в тот день, когда мы проснулись в одной постели.

— Что же… Теперь у нас не осталось секретов друг перед другом, — я улыбнулась, стараясь совладать с растущим по всему телу мягким жаром. Который просто необходимо было унять — желательно с помощью месье дознавателя. Прямо сейчас!

Опасные мысли...

— Нет-нет, — Ренельд покачал головой, чему-то усмехаясь. — У тебя ещё полно секретов, которые я просто жажду разгадать. И собираюсь сделать это в самое ближайшее время.