‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 19

Вставать утром ужасно не хотелось. Мариэтта лежала рядом, потрясающе тёплая, нежная. От неё пахло сном и совсем немного — их близостью. Хотя бы в том виде, в каком она случилось ночью. Это было не совсем то, чего хотелось Ренельду, однако он был рад уже тому, что Мари не стала отбиваться и возражать — позволила. Узнала многие грани чувств. И то, что для неё этот опыт был первым, кипятило кровь ещё сильнее.

Наверное, поэтому Ренельд не смог долго лежать рядом с ней после пробуждения. Едва коснулся жены, провёл подушечками пальцев по её округлому плечу, убирая с него прозрачную паутинку растрёпанных волос — и внутри всё стало стягиваться горячим узлом. Ренельд полежал на спине, прикрыв глаза, но вновь взглянул на Мари, а она, будто бы почувствовав это, перевернулась на спину, раскинула руки — и развязанный ворот её сорочки интригующе распахнулся, открывая самые соблазнительные виды на её вздёрнутую округлую грудь.

— Так… — мысленно сказал он сам себе и со скрипом сел на краю постели.

Но всё, что увидел, очень ясно продолжало стоять перед глазами. Пришлось идти умываться, приводить себя в порядок — в общем заниматься ежедневными, совершенно неинтересными делами, чтобы отогнать мысли о делах гораздо более пленительных, которыми можно было бы увлечься наутро после брачной ночи.

— Поздравляю, ваша светлость! — бодро привествовал его камердинер, который вошёл в гостиную с подносом, где стоял кофе, кувшин воды с лимоном и горка ещё тёплых булочек с корицей.

— Благодарю.

— Вам, кстати, письмо, — добавил слуга и указал взглядом на стол, где и правда лежал небольшой конверт с собственной печатью Ренельда.

Значит, послание от Тибера. Он вскрыл его и быстро прочитал. Что ж, новости неожиданные, но обнадёживающие, потому стоит поторопиться.

Ренельд убрал с подноса всё лишнее и отнёс кофе с выпечкой Мариэтте в спальню. От тихого звякания подноса о тумбу, жена проснулась и сонно заморгала. Сначала уставилась на него, а затем на завтрак, который источал смесь самых пряных и сладких ароматов.

— М-м, — вяло протянула она, довольно щурясь. — Если бы я знала, что меня ждёт такое приятное утро, вышла бы замуж за тебя гораздо раньше.

Ренельд усмехнулся и отпил кофе из своей чашки.

— Боюсь, баловать тебя постоянно у меня не получится. И сейчас, — он с сожалением поджал губы, — я вынужден оставить тебя. Нужно поговорить с Оли о том, что она знает и что готова ещё рассказать о своём якобы случайном “почти женихе”. Тибер прислал письмо. Она изъявила желание встретиться и поговорить.

— Да неужели? — в голосе Мари прорезалось острое ехидство. —  Как-то очень вовремя.

Да, порой это казалось бесполезным. Но оставлять всё на полпути он не собирался.

Марэтта сразу помрачнела и села, откидывая от лица пушистые волосы. Похоже, о том, в каком виде спала, она забыла, потому не сразу успела поймать сползающую вниз сорочку. Ойкнула, прикрываясь, будто после вчерашнего у неё ещё осталось смущение перед мужем.

Ренельд подавил стон страдания и заторопился уходить. Пока доберётся до Жардина, пройдёт уже половина утра.

— Мари, не выезжай никуда без охраны, — напомнил он жене сразу после проникновенного поцелуя на прощание, который совершенно не хотелось прерывать. — А лучше сегодня останься дома.

Она что-то проворчала в ответ, но её слова заглушила закрывшаяся за спиной дверь.

“Ну что, оторвался от своей жёнушки?” — Лабьет встретил его в гостиной. Он был бодр и весел: похоже, повар Жак вчера неплохо его накормил. В честь свадьбы напарника. — Ой, даже не верится. А Конфетка вчера была настроена довольно положительно. Или мне показалось?”

— Всё оказалось не так просто, — на ходу пояснил Ренельд. — Потому наш брак, строго говоря, остался неподтверждённым.

“Это как? — недоуменно нахмурился шинакорн. — Да ну, Рен! Не разочаровывай меня. Ты что, не смог её уговорить?”

— Нет, дело в другом.

Пришлось пояснять ошалелому от таких новостей Лабьету все тонкости сложившегося брака с Мариэттой.

“Ну, знаешь, это засада, скажу я тебе. И большая несправедливость! А если кто-то узнает?”

— Это будет весьма неприятно. И поставит под угрозу не только наш брак, но и многие права Мари на состояние, которое она унаследовала от мужа.

Пёс озадаченно покрутил ушами, но не стал влезать в разговоры о том, в чём мало смыслил сам. Оба они сели в карету, которую пришлось позаимствовать у Мари: на торжественной лаковой разъезжать было бы нелепо. И всю дорогу Лабьет едва не подпрыгивал от предвкушения встречи с Ли, которую оставили под присмотром Тибера, а Ренельд — глотал горечь разочарования от того, что пришлось оставить жену в такой интригующий день. Впрочем, дела не ждали.

Они добрались до Марбра уже после полудня. Скоро в допросную привели Оли. Она всё ещё сохраняла трагичность образа: глаза заплаканы и припухли, нос чуть покраснел. Совсем на неё не похоже. Даже узнав, что её ауру невозможно восстановить, она не плакала. А тут глаза прямо не просыхают. Но давить на жалость в её случае было бесполезно: Ренельд не был склонен ей верить, хоть и допускал, что часть правды в её словах есть. Знать бы только, какая часть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я слышала, ты всё же женился. Стража болтала об этом всю ночь, — проговорила она чуть хрипло и промокнула правый глаз платком.

Взгляд не подняла, но явственно застыла в напряжённом ожидании ответа.

— Да, — только и бросил Ренельд.

— Не скажу, что рада, — Оли дёрнула плечом.

— Я и не ожидал. Мне достаточно того, что рад я.

“Ядовитая лягушка”, — буркнул Лабьет, обегая по дуге стул, на который села пленница.

— Знаешь, я подумала… Что в моём случае молчать хуже, чем говорить. Потмоу и сказала твоему помощнику, что хочу встретиться. Надеюсь, всё то, что я рассказала Ри, оказалось полезным?

— Не всё. Но будем считать, что я во что-то поверил. Сейчас меня интересует ещё одна немаловажная деталь. Раз уж ты решила пойти по пути откровенности и очищения души. Ты знаешь, где жил так называемый Солен Омбре? Бывала у него когда-то? Или, может быть, он сам что-то тебе рассказывал?

— Ты же понимаешь, что он мог говорить мне что угодно. А я не имела возможности проверить. Мне тоже приходилось принимать многие его слова на веру, — Оли расправила перед собой мятый платок. — Но я была у него. Один раз. Мы вместе ездили в Сент-Флюкс — погулять по городу, зайти в пару магазинов. А затем я поднималась к нему в квартиру.

“Очень даже понятно, зачем”, — хмыкнул Лабьет.

— И ночевала там? — Ренельд приподнял брови.

— А тебя это волнует? — ехидно усмехнулась Оли. — Тебя, кажется, всё должно устраивать сейчас. Или Ри не подпустила тебя к священному телу?

— Не твоё дело, — одёрнул её Ренельд. — Но то, ночевала ты там или нет, намекнёт, снимал он ту квартиру хоть сколько-нибудь долго или мог водить тебя за нос.

— Нет, я  там не ночевала. Ушла в гостиницу. Солен настаивал. Но я не хотела торопить события.

— Мне нужен адрес.

“Боюсь, что Собирателя там уже давно нет… — шинакорн вздохнул. — Но проверить, конечно, не помешает. Если то, что она говорит — правда”.

Ренельд внимательно смотрел в лицо Оли. И ему хотелось верить, что она и правда решила всё рассказать — но заставить себя было невероятно сложно. Однако даже её показаниями пренебрегать было бы очень опрометчиво. Потому он записал адрес, который запомнила Оли, в надежде, что тот даст хоть какие-то зацепки.

— Больше мне точно нечего тебе сказать, — заключила женщина.

— Так всё же… — Ренельд убрал листок с адресом за пазуху. — Это ты установила ловушку в доме Мари?

— Нет! — горячо возразила Оли. — Я не обладаю магией. И не смогла бы настроить её так, как нужно.

— И в отравлении виноградников Мари, хочешь сказать, ты тоже не участвовала?

— А Собиратель замешан и в этом? — удивление Оли было похоже на натуральное. Но только похоже. — Нет, я ничего об этом не знаю.

— Значит, у Собирателя есть ещё помощники. Ты знала каких-то его знакомых? Видела? Слышала имена?

— Нет. Но помощники, наверное, должны быть…

— Что можешь сказать о Денизе д’Амран?

Оли пожала плечами.

— Первый раз слышу, чтобы она была причастна к этому делу. Но ты же понимаешь: чтобы установить ловушку или создать постоянно действующее заклятие, нужны немалые познания в артефакторике и заклинательстве. Так что мадам д’Амран вполне подходит на роль помощницы.

“Вот только зачем ей это, — проворчал Лабьет, вставая с нагретого места. — Ладно, Рен. Надо ехать”.

Оли отвели обратно в её камеру, А Ренельд велел подавать удобный экипаж для поездки в Сент-Флюкс. После совещания с Лабьетом, они приняли решение взять с собой Ли, помимо нескольких агентов, что наблюдали бы за всем происходящим со стороны и могли вмешаться в случае опасности.

— Может быть, Ли сумеет распознать какие-то следы, — предположил Ренельд. — Ведь где-то она жила до того, как появилась у Оли. Она ничего не говорила?

“Нет. Она по-прежнему молчит, — вздохнул пёс. — Но если в той квартире был Собиратель, она точно должна это распознать. Ведь она с ним связана через призыв”.

Конечно, отыскать в некоей случайной квартире преступного мага они не рассчитывали, но если тот и правда жил там какое-то время, должны найтись те, кто видел его или сталкивался хотя бы раз.

Пришлось подавить в себе желание заехать в Эйл хотя бы по дороге. К сожалению, упомянутый Оли город лежал совсем в другой стороне. Зато Ренельд наведался в цветочную лавку и заказал там цветы для жены — даже зная, что она не слишком впечатлится таким подарком. Ему просто хотелось, чтобы ещё что-то напоминало Мари о нём, пока он будет в отъезде.

По дороге в Сент-Флюкс, Ренельд занял себя работой над формулами Эдгара д’Амрана. Оставался последний необработанный лист его записей. Можно было бы отдать всё Гаспару Конассьянсу, но с некоторых пор доверять даже близким друзьям становилось опасно. Кто знает, куда может потечь ручеёк информации.

За вдумчивым занятием время прошло незаметно. Лабьет беспечно дремал, блаженствуя от того, что Ли положила голову ему на загривок. Между ними как будто складывалась полнейшая идиллия. Однако резко изменившиеся обстоятельства слегка тревожили Ренельда. Всё это свалилось в одну кучу и несло в себе порой довольно противоречивую информацию, а дама-шинакорн по-прежнему не вносила никакой ясности. 

Город Сент-Флюкс, где Ренельд ни разу не бывал, оказался довольно крупным, его улицы были широкими и довольно чистыми, дома высокими, а люди — одетыми почти по-столичному. Если Собиратель и правда жил здесь какое-то время, то это было довольно неплохим решением с его стороны: людей вокруг много, затеряться среди них проще простого. Но вряд ли он оставался здесь долго: при необходимости скрываться, место жительства приходится менять часто.

Указанный Оли адрес увёл Ренельда в сторону от центра, но не на самые окраины: район оказался оживлённым и далеко не бедным. Дома здесь теснились друг другу и разделялись на отдельные двухэтажные квартиры, окна которых выходили на набережную протекающей через город речушки.

“А он не бедствовал, — заметил Лабьет. — Неплохо устроился”.

Агенты, которых Ренельд по обыкновению выслал вперёд себя, доложили, что сейчас в квартире никто не живёт. Однако они отыскали домоправительницу, которая сдаёт её и сдавала раньше.

Мадам Бюли не была магиссой — совершенно обычная дама средних лет с убранными в слегка вычурную причёску тёмными волосами, хватким взглядом и резкими складками вокруг губ. Ей принадлежал один из самых больших доходных домов в этом районе. Дело ей досталось от матери, которая, к слову сказать, раньше держала здесь бордель. Но вот дочь решила пойти по более чистому пути. Комнаты разбили на квартиры, сменили вызывающую отделку. И тем, что этот адрес у горожан перестал вызывать привычные ранее ассоциации, она страшно гордилась.

— Да, помню такого мужчину, — с готовностью ответила мадам Бюли на вопрос о предполагаемом Собирателе. — У меня даже записи есть о том, как он платил мне аренду. Правда, прожил недолго — всего-то четыре месяца. Как зимой приехал, так вот почти уже два месяца назад распрощался.

“Как раз, когда начался самый шум вокруг похищения аур”, — отметил Лабьет.

— Под каким именем он у вас жил?

Женщина встала и прошла до солидного шкафа, забитого папками и расходными книгами.

— Сейчас-сейчас… — проговорила она, уверенно выхватывая одну — с пометками на корешке. Глянула на Ренельда исподлобья и чуть игриво. — Простите, ваша светлость… Но он чем-то был похож на вас. Такой же высокий, темноволосый... О-очень красивый. Потому и запомнился. Сразу видно, что не простолюдин.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

“Это уже превращается в хорошую традицию. Или нехорошую”, — лениво пробурчал Лабьет.

Ренельд в очередной раз задумался над тем, что ему-то Собиратель при встрече не показался таким уж похожим на него. Что это за шутки такие? Попытка сбить с верного пути? Запутать, а то и подставить? Где настоящее лицо Собирателя? Или среди тех, что он показывал, не было настоящих?

— Вот! — мадам Бюли ткнула пальцем в строчку посередине листа. — Солен Омбре! Вертелось на языке, но у меня, знаете, столько постояльцев, что я порой не уверена, что помню все имена правильно.

Ренельд снова отметил имя в своей записной книжке — рядом с датами, когда он проживал тут. По крайней мере, они сходились с показаниями Оли. Тот день, когда она приезжала сюда, как раз укладывался в отмеченный домоправительницей период.

— Вы замечали в его поведении что-то странное? Может, он встречался с какими-то людьми. Кто-то к нему приходил? — Ренельд вновь поднял взгляд к мадам Бюли.

— Знаете… — та задумалась. — Я видела здесь только одну девушку. Приятная такая. Но она надолго не задержалась. И ещё… Сама не видела, но мне докладывал мой помощник, что к месье Омбре несколько раз приходил незнакомый мужчина. Ближе к ночи. Они сидели несколько часов — уж не знаю, что делали — а потом тот уходил.

— Ваш помощник сможет его описать?

— Думаю, да. Если нужно, я попрошу его приехать, ваша светлость, — домоправительница мило улыбнулась, стрельнув глазами.

— Конечно нужно!

Пришлось дожидаться, когда со своей частью показаний прибудет и её управляющий. Высокий, долговязый мужчина, довольно заметно лысеющий и немного нервный. Он-то и рассказал, что к предполагаемому Собирателю и правда не раз приходил незнакомец. Весьма плотный, коренастый, но по виду чуть старше тридцати лет.

— Взгляд у него был такой… диковатый, — заметил помощник мадам Бюли. — Показалось, с ним что-то не в порядке, и он чего-то от постояльца хотел.

“Может быть, это был маг?”

— Похож на сбежавшего артефактора, чью квартиру мы обыскивали. В досье он описывается примерно таким.

Больше владельцам доходного дома поведать оказалось нечего, и мадам Бюли повела всех в пустующую пока квартиру.

— Вот после того, как он съехал, — посетовала хозяйка, — так туда никто и не заселяется. Как будто сглаз какой на ней. Приходят, смотрят и уходят. Хоть ты провались!

Но стоило зайти внутрь весьма аккуратно убранного жилища, стало понятно, почему так происходит: отпугивающее заклинание. Люди не понимают, что не так, но подсознательно стараются убраться отсюда подальше и не желают больше возвращаться.

“Хм, странно, — отметил Лабьет, вместе с молчаливой Ли обнюхивая всё кругом. — Зачем ему то было нужно? Он что, прятал здесь что-то?”

Довольно странное решение — спрятать что-то важное в посторонней квартире. А вообще это оказался ещё один след иллюзорной магии. Как, например, фальшивые личины, если они были.

— Вам нужно позвать заклятийника, — заключил Ренельд после осмотра квартиры. — Вполне подойдёт не слишком дорогой. Для того чтобы снять заклятие, хватит небольших умений.

— Какое заклятие? — вытаращила глаза мадам Бюли.

Ну да, для немагов это скорее диковина.

— Отпугивающее. И я уверен, постояльцы сразу найдутся.

— А…

Но тут из другой комнаты раздался глухой рык, короткий лай  — и в гостиную выскочила Ли.

“Стой! Куда?” — рявкнул Лабьет.

Но та его как будто не слышала. Она едва не скатилась по лестнице и обрушилась на дверь, пытаясь её открыть. Оконце в ней жалобно зазвенело.

— Что-то нашла!

Ренельд торопливо распрощался с хозяйкой и поспешил следом за Ли. Та уверенно, без капли сомнений, понеслась вдоль улицы. Лабьет быстро нагнал её, но допытаться, что она почуяла, не смог. Общение между ними никак не налаживалось. Словно на разуме самки стоял некий блок. Может, так оно и было, если она до сих пор связана с Собирателем цепью призыва.

Пришлось долго нестись за ней, распугивая горожан и едва не попадая под копыта лошадей, которые тащили по мостовой повозки и экипажи.

“Как взбесилась! — пыхтя проворчал Лабьет. — Я не могу понять, в чём дело!”

Ренельд тоже пока не понимал. За ними следом, чуть в отдалении, поспевали агенты Тайной службы: им велено было наблюдать и вмешаться в случае опасности. Теперь вокруг стало пустынно, и они перестали смешиваться с толпой.

Цветущий центр Сент-Флюкса сменился захолустной окраиной. Ли невозмутимо свернула к набережной, откуда по реке уходили паромы, и остановилась в растерянности.

— Ли! — окликнул её Ренельд.

“Рен, подожди! Стой!” — запоздалый оклик Лабьета утонул в оглушительном звуке взрыва.

По магическим рецепторам ударила ослепительная волна. Тугой воздух почти до хруста промял грудь. Ренельда отшвырнуло назад, где-то заскулила Ли, а паническое верещание Лабьета превратилось лишь в неразборчивый визг.

Ренельд рухнул спиной на сырую брусчатку. Каждый камень отдельным кулаком впечатался в спину. В ушах зазвенело, веки словно бы спеклись, и как ни пытайся их открыть — не выйдет. Дыхание с трудом возвращалось в опалённые лёгкие, Через судорожно сжавшееся горло потекла тонкая ледянящая струйка воздуха.

— Ваша светлость! — грянул рядом испуганный голос одного из агентов.

Ренельда потрясли за плечи, чьи-то ладони обхватили виски.

— Оглушило, — заключил другой голос. — Сейчас соберётся толпа. Нужно уходить. Собаку забери!

Ренельда подхватили на руки и куда-то потащили. Он совершенно ничего не понимал, но старался не допустить, чтобы его голова рассыпалась на куски.

— Обследуйте место взрыва. Он ушёл через реку… — проговорил нечто несвязное словно не своим голосом.

Но его, на удивление, поняли.

— Хорошо, ваша светлость! Ты — останься с ним.

“Я тоже пойду, — воинственно добавил Лабьет. — На куски эту скотину порву, как найду”.

Это последнее, что Ренельд слышал, прежде чем стало чуть тише. А затем он и вовсе провалился в темноту.

Несколько раз приходил в себя по дороге. Агенты обсуждали случившееся. Из их разговора он понял, что Ли тоже пострадала, но жива. Удар был магическим, но это не ловушка — скорее алхимическая смесь, которая сработала  при приближении к ней объекта. Сейчас Ренельда везли в Марбр, чтобы там его осмотрел самый лучший лекарь. 

— Везите в Эйл… — хрипло проговорил он.

Сейчас ему просто страшно хотелось увидеть Мари. А она до сих пор дома. Рядом с ней он точно пойдёт на поправку гораздо быстрее.

“Эх, Рен, — вздохнул Лабьет, и его мягкий язык коротко прошёлся по щеке. — Тебе сейчас лучше в Марбр. А мадам Конфетке мы передадим весточку”.

— Как Ли?

“Я пытаюсь её подлечить своей аурой. Ничего, восстановится быстрее тебя”.

Он сокрушённо вздохнул. А Ренельда слабо коснулся шлейф ауры самки, словно она хоть немного хотела его поддержать.

Мариэтта

Сегодня я вернулась с винодельни довольно поздно: дел во время моего отсутствия накопилось уйма. Какие-то письма, предложения, уведомления о продлении договоров. Закупщики вина начали волноваться к осени — подступает сезон полного созревания винограда. Тогда уже станет понятно, каким будет урожай, сколько вина из него можно будет сработать и на что рассчитывать по продажам.

Я еле заволокла гудящие ноги по ступеням крыльца — но у самой двери меня встретила чем-то явно встревоженная мадам Хибоу.

— Прямо перед вами уехал посыльный, — проговорила она, комкая край передника. — Вот, привёз срочное послание. Я даже не успела отнести его в ваш кабинет.

В груди сразу толкнулось нехорошее предчувствие. Я забрала конверт у экономки, а затем только обратила внимание на свежий букет прекрасных ирисов, что стоял на столе в гостиной.

— Это привезли днём, — отметила Селина походя. — Я, конечно, не смотрела, от кого.

Выдернув из букета притаившуюся в нём записку, я быстро пробежала взглядом по строчкам.

“Надеюсь, сегодня ты ещё не раз вспомнишь нашу свадьбу”.

Конечно вспомню! Я вспоминала о ней постоянно — весь день, то и дело замирая в каком-то мечтательном забытьи. Перетту даже пришлось пару раз меня окликнуть, возвращая в реальность. Было очень неловко, я краснела, словно девчонка, от того, какие мысли в этот миг наполняли мою голову.

Но ещё нераспечатанный конверт в руке слегка смазал радость от подарка Ренельда — потому я торопливо заглянула и в него. Может, чтобы успокоиться, что всё в порядке.

Но пока читала — перед глазами у меня становилось всё более мутно, а в голове — горячо, словно мозг начал понемногу закипать.

— Мне срочно нужно в Марбр! — бросила я мадам Хибоу, которая притаилась за спиной и ждала хоть каких-то пояснений.

— Но его светлость велел…

— Его светлость сейчас лежит в Марбре, обожжённый взрывом! — оборвала я самое начало её поучений. — Думаю, он не сможет вас наказать за непослушание.

Экономка ахнула, прижимая ладони к груди.

— Что случилось? Как же?..

Она торопливо поднялась за мной по лестнице.

Если бы я сама знала, как случилось то, что случилось. Ведь так и думала, что чем ближе Ренельд будет подбираться к этому мерзавцу, тем опаснее всё это будет становиться. И вот! Его едва не разорвало на куски каким-то магическим зарядом! А уж подробности я рассчитывала узнать по прибытии.

Приставленная моим мужем охрана тут же собралась со мной. Как вообще получилось, что меня охраняют лучше, чем герцога Энессийского? Что за безалаберность и халатность?

Проклятье, сейчас я готова была разорвать его помощников на кусочки и сделать из них бражку. Была бы начальником тайной Службы, уволила бы всех в Бездну!

С такими гневными мыслями я и выехала в Марбр, при этом надеясь, что месье Майсон сумеет быстро и эффективно помочь моему месье сорви-голова дознавателю. Я из кареты готова была выпрыгнуть от волнения. Мои перчатки рисковали превратиться в замызганные тряпки — так сильно я мяла их в кулаках, силясь унять нарастающую тревогу.

Сейчас меня мало волновало, насколько безопасна дорога до королевской резиденции. Но все происки проклятого злыдня настолько меня задёргали, что я всё равно то и дело выглядывала в оконце, надеясь, что не увижу где-то поблизости преследующую меня банду Собирателя. Почему-то мне представлялась именно банда.

К тому моменту, как я добралась до Марбра, убить мне хотелось уже самого Ренельда — чтобы не мучился. Я пронеслась по замку, едва отвечая на приветствия редких по случаю ночного времени придворных. Стража у двери покоев герцога пропустила меня сразу. Но, уже пройдя мимо них, я вернулась. Посмотрела в лицо сначала одного детины, затем другого — они опасливо на меня вытаращились.

— Толку от вас! — гневно бросила я. — От статуй в оружейном зале и то больше! Их хотя бы можно уронить на голову врагу.

— Но мадам… — попытался оправдаться один. — Не мы были с его светлостью.

— Да неважно, — я махнула рукой и вошла внутрь. — Все вы одинаковые!

Меня сразу встретил Лабьет, завертелся у ног, пару раз лизнул мне ладонь, едва не подвывая. Похоже, он и мог бы рассказать мне всё в красках, но почему-то я уже его не слышала. Видимо, действие ауры Ренельда прошло.

Ли, словно побитый щенок, скрючившись, лежала на шкуре под окном. Её туловище было перебинтовано, на шкуре виднелись подпалины. А в глазах стояла такая тоска, словно её предали. Даже мне выть захотелось. 

Ренельд тоже ждал меня в гостиной. Он сидел у камина и, кажется, пытался понять, насколько толстый в нём слой копоти. Ещё немного, и он вычислит это на глаз. С одной стороны его лицо оказалось заметно обожжённым — но не огнём, а чем-то похожим на едкую алхимическую смесь. Я медленно подошла, даже не зная, с чего начать.

— Он наблюдал за мной, — размеренно проговорил Ренельд. — Он или его подручные. И установил ловушку прямо перед тем, как сесть на паром и уплыть. Агенты сейчас ищут след на другом берегу реки. Иногда я жалею, что вокруг столько магов, они постоянно мешают.

Он вообще со мной разговаривает или сам с собой? А может, с Лабьетом? Впрочем, шинакорн в курсе случившегося. Значит, со мной.

— Рен… — я присела рядом. — Мне, кажется, стоит теперь приставлять охрану к тебе? И заставлять их идти вперёд. Кажется, ты забыл, что хоть и маг, но не бессмертен.

Герцог осторожно повернул ко мне голову. Опалённая половина его лица была чем-то смазана: похоже, позаботился лекарь.

— Ты вообще почему здесь?! — он словно очнулся. — Тебе, кажется, было сказано, сидеть в Эйл и не высовываться! Ловушки вдоль дорог — это самое простое, чем можно тебя поймать. Сколько раз уже такое было! Их почти невозможно найти вовремя. Хоть мы и научились их обезвреживать.

— Сидеть дома?! — я аж подскочила с места. — И ждать, когда кто-то соизволит сообщить мне, как ты поправляешься? А может быть, умер… Тебе не кажется, что с тобой неприятности стали происходить чаще, чем со мной?

— Перестань. Ничего особо страшного! А вот ты...

— Хватит! — рявкнула я, не выдерживая напряжение, что скручивало всё внутри в жгут. — Я сама решу, что мне делать! И если  захотела, то села в карету и приехала! Чтобы всё увидеть своими глазами, а не догадываться со слов Тибера.

— Увидела? Теперь иди в свою комнату.

Что-о?

— Злишься оттого, что Собиратель так тебя подловил? — поток яда в моих словах уже невозможно было остановить. — Или переживаешь, что мне неприятно смотреть в твоё лицо?

Ренельд опасно прищурился, а Лабьет предупреждающе зарычал, уже предчувствуя, что напарник близок к тому, чтобы наговорить кучу резкостей. Я склонилась герцогу и, осторожно придержав его за колючий подбородок, прижалась губами к его чуть обожжённым губам. Назло — чтобы знал, гад, как сильно мне хотелось его целовать. Кожу сразу защипало от лечебного снадобья — но это было неважно. Ренельд ответил с яростной готовностью — сжал мою талию обеими ладонями и потянул к себе.

М-м, так можно далеко зайти!

— Месье Майсон сказал, что всё заживёт без следа. Если ты вдруг успела придумать, будто теперь у тебя будет уродливый муж, — гораздо спокойнее проговорил герцог, когда нашёл в себе силы прервать поцелуй.

Я хотела уже что-нибудь ответить, как почувствовала, что страшная горечь потекла по языку к горлу, а нёбо словно бы онемело.

— Грех Первородных, какая же гадость! — завопила я, едва выдавливая из себя членораздельные звуки, и, подбежав к столу, налила воды в стакан. — Ренельд де Ламьер, ты даже поцеловать меня не можешь нормально! Чтобы без происшествий!

— Вообще-то целовала меня ты, — усмехнулся тот.

Я жадно выпила почти всё, что было в графине — и лишь тогда неприятные ощущения слегка стихли. Однако язык всё ещё плохо шевелился.

— В следующий раз первым отправлю охранника, проверять, нет ли на твоих губах какой-нибудь мерзости.

Ренельд рассмеялся, качая головой — ну что ж, хотя бы так ему немного полегчало. Но смотреть на него всё равно было больно.

— Надеюсь, ты не хочешь стать виноватой в его смерти, — с нарочитой серьёзностью заметил он.

Лабьет бегал вокруг меня и — я была уверена — хохотал где-то у себя в голове, и в голове своего напарника заодно. Даже понурая Ли приподняла уши, с любопытством наблюдая за моей суетливой вознёй и прислушиваясь к моим стонам страдания.

Впрочем, на том наш короткий конфликт был исчерпан. Только гораздо позже, уже засыпая рядом с мужем, я вдруг осознала, в какой опасности могла оказаться сегодня. Но всё обошлось. Возможно, лишь потому что Собиратель был занят уничтожением очередной ниточки к нему — Ли. А может, это была попытка убрать Ренельда? В общем, я не меньше месье дознавателя ждала теперь вестей от агентов, которые ещё не вернулись из окрестностей Сент-Флюкса.

А наутро, за завтраком, нас застало известие от его величества. Вернее, требование как можно скорее Ренельду явиться пред его светлейшие очи.