Глава 23

Пока Ренельд добирался до тёмных коридоров дознавательской части замка, что предшествовала спуску в казематы, его несколько раз пытались остановить придворные — конечно же, с расспросами о том, как себя чувствует его величество и что теперь будет.

Он отмахивался, пытался пройти другими лестницами, но его неизменно ловили вновь. Но вот наконец он вошёл в одну из допросных каморок, у двери которой стояла удивительно солидная стража.

Лоррен ждал внутри: всё такой же спокойный и чуть отстранённый, как и в тот миг, когда Ивену стало плохо. Услышав шаги, он неспешно повернул голову.

— А знаешь, так даже хорошо, — проговорил размеренно. — Что прежде всего я поговорю с тобой, Ренельд. И спрошу тебя, что такого ты сделал с моим отцом, что он готов пойти на любой обман, чтобы усадить тебя на трон? Почему твоя тёмная аура устроила его больше, чем моя?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ренельд прошёл дальше, отодвинул стул с противоположной стороны стола, но остановился, не садясь.

— Ты решил, что тебя кто-то обидел, так? Расскажешь, почему? И где ты был все эти годы?

Принц пожал плечами.

— Смотря что именно ты будешь спрашивать.

Но разговор пришлось слегка отложить. Потому как пришёл заклятийник — Гаспар Конассьянс — как раз по просьбе Ренельда. Чтобы решить один из самых важных вопросов: на самом ли деле этот мужчина — принц Лоррен. А может быть, его лицо — одна иллюзий Собирателя, которыми он запутал немало людей.

Гаспар долго и хмуро ходил вокруг Лоррена, а тот искоса наблюдал за ним с лёгкой ухмылкой на губах. Уже по одной его реакции на проверку можно было догадаться, что заклятийник ничего не найдёт. Но тот долго не сдавался, упорно выискивая что-то, за что можно было бы зацепиться.

Закончив, Гаспар увёл Ренельда и комнатки, а затем — подальше от стражи.

— Ну, что?

— Заклятий иллюзии я на нём не нашёл, — Гаспар развёл руками и чуть нервно провёл по волосам, о чём-то размышляя. — Но с ним что-то не так, ты заметил?

— Конечно, — Ренельд оглянулся в сторону двери. — Ты увидел что-то знакомое?

Конассьянс озадаченно кашлянул.

— Не совсем. Но однако нашёл следы каких-то побочных заклинаний. Но они словно бы спрятаны…

— Как были спрятаны следы каналов, которые вели от ловушек к накопителю? — догадался Ренельд.

— Возможно, — Гаспар развёл руками. — Я ощутил только постороннюю энергию, которая характерна для неких заклятий. Точно сказать не смогу. Это слишком сложная головоломка, чтобы разобраться в ней сходу. Возможно, анализ его ауры даст тебе какие-то ответы. Но… Рен, — заклятийник помолчал, потерев переносицу пальцами. — То, что это чудовище опасно, я тебе могу сказать и так. Это не принц Лоррен. Ну тот Лоррен, с которым мы учились когда-то. Хоть и выглядит, как он.

Ренельд кивнул и хлопнул друга по плечу. Тот и правда выглядел встревоженным, даже растерянным. Пришлось его отпустить: больше он здесь ничего не мог сделать. 

Придётся возвращаться в комнату ни с чем — пока что. Но отчасти исследование заклятийника облегчило дальнейшее выяснение обстоятельств.

— Гаспар стал таким важным, возмужал, — заметил принц, когда Ренельд вновь подошёл к столу, за которым тот сидел. — А был-то…

Он поднял оттопыренный мизинец. Да, заклятийник давно уже перестал быть заучкой, адептом, за которого приходилось заступаться более сильным друзьям. Как-то незаметно это случилось.

— Служба при дворе закалит кого угодно.

— А знаешь, как закаляет война? У-у, — Лоррен натужно рассмеялся. — Это у меня осталось оттуда.

Он ткнул пальцем в висок, прямо в выпуклую полосу шрама — и тут же с омерзением отдёрнул руку. Словно одна только мысль о нём злила его или вызывала самые неприятные воспоминания.

— Как ты выжил и где был? — вернулся Ренельд к одному из самых важных вопросов. — Почему ты не рассказал отцу о том, что жив?

— Как это? — нарочито удивлённо округлил глаза Лоррен. — Он знал! Знал. Но может быть, не стал никому об этом рассказывать. Потому что… Знаешь… Когда я уничтожал флот Сьерво, в какой-то миг понял, что что-то изменилось. Нет — изменилось всё.

— Твоя аура…

— Ага, — принц расправил плечи. — Ты прекрасно знаешь, как это бывает. Ведь это твой профиль, верно?

— Да, это мой профиль. И потому у меня к твоей ауре накопилось много вопросов. Всё это — состязания, выбор преемника — не может касаться тебя до тех пор, пока я не пойму, что с тобой. Ты говоришь, что баланс твоей ауры безвозвратно сместился как раз в том сражении. Но ты пришёл и напоказ сияешь светлой её частью. Может быть, даже более сильной, чем у тебя была раньше!

— Завидуешь? — принц посмотрел на него исподлобья. — А я вот очень завидую, что у тебя такая прелестная жёнушка. Просто красотка! В постели, надеюсь, она тоже хороша?

Ренельд отодвинул стул в сторону так резко, что тот опрокинулся с оглушительным грохотом. В каморку тут же заглянул стражник:

— Всё в порядке, ваша светлость?

Тот взмахнул рукой, отсылая его обратно — и мужчина снова скрылся за дверью.

— Прекрати ёрничать! — процедил Ренельд, наклонившись к принцу.

— Хорошо, — вдруг совершенно серьёзно кивнул Лоррен. — Я прекращу. Просто хочу обратить твоё внимание на несправедливость этого мира. Тебя не отправили на войну, потому что твой отец настаивал на том, что ты ещё очень молод. Он погиб, ты стал герцогом, прижился в Марбре, утешил моего отца в тот миг, когда он — наверняка! — переживал гибель сына. Ты женился на потрясающей женщине. Всё прекрасно! Но… Мы-то знаем, что было отправной точкой твоего успеха, верно?

— И что же?

— То, что твой отец не хотел, чтобы кто-то узнал о том, что твоя аура похожа на задницу трубочиста. И потому был против отправки тебя в то сражение. Ты разнёс бы там всех на кусочки. Но тогда стало бы понятно, кто ты такой…

— Откуда ты знаешь?

— Догадался. У меня было много времени поразмыслить над этим в плену Сьерво.

— Ты был в плену?

— Почти четыре года. И если бы твой отец узнал, что там со мной делали при помощи его разработок… и был бы ещё жив — то сдох бы сразу. Потому что ему не удалось заставить твою ауру “посветлеть”, а им — мою — удалось.

— Откуда тебе известно о разработках моего отца? — Ренельд постарался говорить спокойно, хоть в груди и нарастал горячий комок гнева, распирая её, заставляя дышать часто и отрывисто. 

— Ты не замечал, что твоя матушка одно время стала очень интересоваться кролевским двором? После смерти мужа. В том числе и послом, который во времена установления мира между королевствами, появлялся там очень часто, — Лоррен подался навстречу. — Думаю, у них была интрижка. А может, и сейчас есть?

Он состроил заговорщицкое выражение лица и вновь откинулся на спинку. Ренельд покачал головой, не веря, что такое вообще могло случиться. Может быть, мать и хотела удержаться рядом с теми, кто напоминал ей о муже. Хотела укрепить своё положение хозяйки имения, оставшейся без сильного плеча. Но чтобы связаться с Эктором Балленасом, который в те времена был почти врагом… 

Нет, это не отменяло того, что в разговоре она могла сболтнуть лишнего. Могла просто упомянуть тягу отца к исследованиям аур. Но и этого порой достаточно, чтобы пробудить чужой интерес.

Что вообще Ренельд знал о своей матери? Получается, совсем ничего.

— Значит, ты утверждаешь, что сторона Сьерво проводила над тобой некоторые опыты, в результате которых твоя аура восстановилась?

— М-м… Да, — Лоррен усмехнулся. — Можно сказать так. Они… перезапустили процесс в обратную сторону.

— Так почему они не рассказали об этом Ивену?

— Думаю… У них на меня были свои планы. А вот какие, об этом тебе лучше поговорить с нашим дорогим дядей. Он очень доверенное лицо короля Тирсо Третьего. И не мог не знать о его приказах относительно меня.

Ренельд вздохнул и выпрямился. Прошёл по комнате, пытаясь уложить в голове всё, что услышал. Он ещё не переходил к самым главным вопросам, но уже сейчас в висках ныло от обилия тем для размышления. 

Какова вероятность того, что Эктор расскажет обо всём честно? И сколько правды в словах Лоррена, который, возможно, тот же Собиратель?

Ведь если для восстановления ауры Лоррена маги Сьерво пользовались исследованиями отца, у них просто не должно было ничего получиться! Без той части разработок, что Эдгар д’Амран заканчивал без него.

— Я не верю, что ты не знал об их планах? — продолжил Ренельд после раздумий. — И твоё появление связано с очень неприятными событиями последних месяцев. Потому не удивляйся, что ты будешь находиться под охраной, пока я не выясню все подробности.

Он обошёл принца по кругу, заложив руки за спину.

— А, ты о том Собирателе? Да, о нём не слышал только глухой. Но… что бы ты ни думал на мой счёт, всё равно должен помнить о том, что человек не может быть обвинён в чём-то без доказательств. Мне пришлось бежать из плена Сьерво. Потому что я не хотел угождать планам Тирсо. Мне пришлось долго восстанавливаться и привыкать заново к тому, что внутри меня. Возможно, я не появился бы и сейчас, но объявление отца о том, что он собирается выбирать преемника… — Лоррен помолчал, скривив губы в горькой ухмылке. — Скажем так, эта весть заставила вскипеть моё чувство справедливости.

— И обиду, — добавил Ренельд.

— Отчего нет? Ведь отец бросил меня в тот миг, когда я нуждался в его помощи и в его вере… в меня.

— Я склонен выслушать все стороны. И только потом делать выводы. А ещё я склонен провести детальную проверку твоей ауры.

— Как удобно. Уметь копаться в чужих аурах и при этом быть спокойным, что никто не залезет в твою по самые локти, — принц рассмеялся, чуть запрокинув голову. — Нет, ты молодец, Рен! Ты научился многому, и никто в этом не сравнится с тобой. Но… Ты жулик. И я прекрасно об этом знаю. Почему бы нам не заключить взаимный… нейтралитет? Ты не копаешься в моей ауре. Да, она восстановлена вопреки всем нашим знаниям об аурах — я готов признать это. Но не свою вину. И потому тоже промолчу о том, что и с твоей аурой не всё так чисто, как кажется.

Ренельд остановился и навис над Лорреном, уперевшись ладонью в спинку его стула. 

— Шантажировать меня вздумал?

— Что ты! Мы же были друзьями. Родственниками! Вот я и предлагаю тебе проявить дружескую солидарность. Всё равно я верну себе положение. Рано или поздно. Отец не пойдёт против здравого смысла и не станет притеснять вновь обретённого сына и наследника. Подумай…

— Думаю, если Ивен в здравом рассудке, он как раз не примет столь быстрое и опрометчивое решение. До выяснения всех обстоятельств.

Теперь следовало поговорить с Эктором Балленасом. И желательно — вместе с королём, потому как складывалось впечатление, что однажды между правителями Сьерво и Гриффанружа случилось просто-таки фатальное недопонимание. А может быть, что-то ещё похуже этого.

Осталось  только одно дело, которое нужно было закрыть поскорей.

Ренельд вызвал тех, кто хоть раз видел Собирателя — и предложил им взглянуть на прибывшего принца. Никто: ни Рауль Донжон, которого тоже приходилось держать в разуме, ни Венсан Саумон, ни даже Оли — не признали в нём того мужчину, который с ними встречался, разговаривал и просил о некоторых услугах.

Оли Паграйс, правда, побледнела, увидев того, с кем однажды придумала себе “долго и счастливо”. Ренельд наблюдал — и испуг, что отразился в её расширившихся глазах, показался ему вполне натуральным. Однако верил он её меньше двух других свидетелей.

— Неужели такое может быть? — спросила Оли, прежде чем её увели обратно в её комнату. — Ведь он погиб.. Думаешь, это он… был тем…

Она осеклась, опустив взгляд.

— Я не исключаю этого, учитывая сложившуюся ситуацию. И если тебе ещё есть, в чём признаться, это будет лучшим решением.

Но Оли только покачала головой.

После попытки опознания свидетелями Ренельд не стал медлить — отправил Лоррена в одну из гостевых комнат в старой части замка — той, что была укреплена лучше всего. Под стражей, разумеется. Затем он велел выставить стражу у дверей покоев посла, его сына и всей прибывшей из Сьерво свиты — благо она оказалась не столь большой, чтобы потратить на это много сил и человеческих ресурсов.

Едва узнав об этом, Эктор изъявил немедленное желание встретиться. Нагнал Ренельда уже у дверей его кабинета, поминутно оглядываясь на стражников, что следовали за ним по пятам.

— Что это всё значит?! — возмутился ещё издалека. Нарочито громко — чтобы свидетелями его негодования стали все, кто был поблизости. — Почему я оказался под стражей. Ты можешь мне объяснить?

Ренельд повернулся к нему и сделал знак стражникам остановиться чуть поодаль.

— Всё очень запуталось, дядя, — проговорил он как можно более спокойно и даже беспечно. — Боюсь, пока многие обстоятельства связанного с принцем прошлого, не прояснятся, вам придётся остаться под пристальным надзором.

— Что за обстоятельства? Какое прошлое?!

Гнев посла выглядел довольно убедительным. Но он не занимал бы при короле Тирсо такое положение, если бы не умел притворяться и блефовать.

— Вы я и правда будете корчить из себя ничего не знающего дурачка? — Ренельд смерил его взглядом. — Впрочем, об этом я пока умолчу. Чтобы у вас не было возможности придумать оправдания. Но… если то, что сказал Лоррен, правда, то вы и так поймёте, о чём я говорю.

— Я требую объяснений немедленно! — Балленас схватил его за рукав.

— Требовать что-то вы будете от своего сына! — процедил Ренельд, высвобождаясь. — Мой титул не ниже вашего. А полномочия позволяют заключить вас под стражу немедленно, если вы не прекратите попытки на меня надавить. Простите, но вы давно сделали выбор, что вам дороже: родственные связи или положение при дворе Тирсо Третьего. Так что… Без обид.

Он кивнул стражникам — и те приблизились, чтобы, если понадобится, увести Эктора силой. Но тот лишь выпятил подбородок, едва не скрипя зубами — и повернулся уходить сам. 

Конечно, разговор не стоило бы откладывать слишком долго. Но месье Майсон рекомендовал сохранить покой его величества хотя бы до следующего утра.

— Ничего особо страшного не случилось, ваша светлость, — пояснил он. — Просто сильнейшее потрясение. Благо обошлось без сердечного приступа. Но было опасно, — он помолчал. — И что же, это действительно принц Лоррен?

Он поднял взгляд на Ренельда, явно надеясь на ответ.

— Все обстоятельства проясняются, — ответил тот холодно. — Всему своё время, месье. И чем скорее восстановится его величество, тем быстрее всё встанет на свои места.

— Я приложу все усилия! — пылко пообещал лекарь.

И только закончив все срочные дела, связанные с внезапным появлением принца в Марбре, Ренельд смог вернуться в свои покои. Но случилось это уже далеко за полночь. В замке было по-особому тихо. Так напряжённо, словно каждый здесь ждал, что в любой миг может произойти нечто такое, что перевернёт всё с ног на голову окончательно. 

В комнате тоже оказалось спокойно.

— Мадам де Ламьер уже давно вернулась, — отчего-то шёпотом проговорил камердинер. — Закрылась в библиотеке и пока не выходила. Я только один раз отнёс ей чай.

Ренель кивнул. Скинул сюртук на руки слуге и прошёл в соседнюю комнату, в которой не слышалось никакого движения. Так и есть! Мари просто спала в кресле, на её коленях лежала папка с какими-то отчётами; несколько листов упали на пол и в живописном беспорядке теперь валялись у её ног.

Ренельд собрал их, отложил папку на столик рядом — и Мариэтта тут же проснулась. Сонно заморгала и с совершенно непринуждённым видом потянулась.

— Сколько времени? — пробормотала вяло. — Я думала, ты уже не придёшь. Что там с этим… человеком?

— Сколько вопросов, — Ренельд улыбнулся, откровенно любуясь женой. — Но можно я пока не буду на них отвечать?

— Это почему? — нахмурилась она. — Что, все твои подозрения оказались пустыми?

— Нет. Но просто… С меня пока достаточно допросов.

Он подал Мариэтте руку, и она встала, подозрительно на него посматривая. Словно видела насквозь. Едва позволив ей подняться, Ренельд потянул её к себе и обхватил рукой за талию.

— Что это с тобой? — она с любопытством оглядела его лицо.

— Ничего не хочу, — ответил Ренельд почти ей в губы. — Только…

Мариэтта сама поцеловала его. Вжалась в его рот своим — жарким и удивительно жадным. Её ладошки мгновенно юркнули под праспахнутый жилет, скользнули вверх — и Мари вомущённо застонала, натолкнувшись на повязанный вокруг шеи платок.

— Почему под следствием кто-то другой, а пытаешь ты меня? — ворчливо пропыхтела она, воюя с хитрым узлом.

— А ты хочешь моей пытки? — Ренельд спустился чередой поцелуев по изящной шее жены.

До острых, восхитительно пряных ключиц — и ниже — к часто вздымающейся груди. Каждую нежную округлость он смыл губами, заставив Мари замереть и всхлипнуть, напряжённо выпрямив спину. Каждый раз она словно бы впитывала новые ощущения, привыкала к ним, пылко раскрываясь навстречу.

Слова Лоррена бились в голове против воли. Его острый, нарочитый интерес и желание обратить на него внимание... Мариэтта привлекает к себе так много посторонних мужских взглядов! Как много из них желают её так же сильно, как собственный муж? 

Эти мысли разрывали голову — вместе с тем, как нарастающее возбуждение дрожью прокатывалось по напряжённому телу. 

Сейчас аура Мари была скована вайлетами в короткой нитке ожерелья, но даже так она словно бы проникала под кожу. Точно одурманивающее зелье. Каждое её прикосновение вспышкой пронзало нервы, заставляя беситься от нетерпения. Вот оно — самое большое испытание в его жизни. Невозможность обладать своей женой так полно, как этого хотелось.

— Рен, — Мари отступила, уже понимая, что в любой миг всё снова может выйти из-под контроля. — Давай остынем...

Она упёрлась бёдрами в тяжёлый письменный стол позади — и тут же оказалась в западне, потому что Ренельд быстро её догнал. Обхватил за талию — и усадил прямо поверх каких-то книг.

— Поздно остывать. Я уже догораю.

— Уй! — возмутилась Мари, вытаскивая из-под себя пухлый том стихов. — Не удивляйся синякам, если вдруг их увидишь.

— Очень хочу увидеть, — пробормотал Ренельд, коротко прихватывая её нижнюю губу зубами. — Не синяки, конечно…

Плотная юбка с несколькими нижними слоями заставила с ней повозиться, прежде чем он сумел добраться до всего, что было скрыто под ней. Мари уже не сопротивлялась. Её ладошки шарили повсюду — и от особенно откровенных прикосновений перед глазами тут же вспыхивали радужные пятна.

Она толком не знала, что делать, но желание подсказывало ей. Спуститься кончиками пальцев по животу, дёрнуть верхнюю пуговицу брюк... Она жарко дышала и заливалась румянцем — но не останавливалась, пока Ренельд не замер, ошарашенно моргая и едва удерживая себя на потерявших силу руках. Острое удовольствие ударило ослепительной вспышкой и словно выжгло из него все кости разом.

— Это было несложно, — усмехаясь, проговорил он, едва восстановив дыхание.

Со дня свадьбы он и так постоянно был на взводе рядом с Мари. Та ночь обмена аурами накалила всё внутри ещё сильнее. Поэтому Мариэтте, которая, кажется, и сама не ожидала, что всё так выйдет, только и оставалось сейчас прятать раскрасневшееся лицо на плече Ренельда. А ему — довольно спешно поправлять одежду, чтобы не смущать её ещё больше.

Немного придя в себя, они всё же вышли из библиотеки — с самым степенным видом. Хотя, кажется, слуги, что были в гостиной, всё прекрасно слышали. Но и они сохраняли на лицах отстраненное выражение. Небольшая приятная сватка с Мариэттой отняла у Ренельда все силы. И самым большим блаженством в конце этого дня стало просто лечь в постель рядом с женой.

— Ты, кажется, до сих пор смущена, — он посмотрел на Мари искоса, заметив, как она сосредоточенно разглядывает своё обручальное кольцо, сидя у трюмо.

— Вовсе нет, — она тряхнула головой. — Что за глупости! Просто я думаю над тем, что ты так ничего мне и не рассказал. О Лоррене. И о том, зачем он приехал.

Ренельд подошёл и быстро подхватил её на руки. Отнёс в постель и вжал всем телом в перину.

— Всё расскажу. Если ты не уснёшь раньше.

Она возмущённо завертелась под ним, пыхтя и толкаясь. И пока это не приняло опасный поворот, Ренельд отпустил её. А затем пересказал всё, о чём они успели поговорить с Лорреном. Однако вовсе не удивился, что под конец повествования Мариэтта всё же уснула.

Ну хоть в собственной голове он уложил это всё ещё раз. Жаль только, что сейчас нельзя обсудить подробности с Лабьетом. Без его ворчания мысли казались неполными.

— Проклятье, и куда же ты провалился, лохматая ты морда! — вздохнул Ренельд, глядя в слабо подсвеченный потолок. — Что ты вообще задумал?

Но и сон, разумеется, не принёс никаких ответов о том, что же сейчас происходит там, куда Лабьет прыгнул вслед за своей пассией.

Наутро первым делом Ренельд узнал, как себя чувствует его величество. Оказалось, за ночь ему стало гораздо лучше, силы восстановились, спокойствие после потрясения вновь вернулось к королю: только вот матери пришлось провести у его постели почти всё время до рассвета. И только теперь она могла пойти отдохнуть.

— Я хочу поговорить с Лорреном… или кто он на самом деле? — сразу сообщил Ивен при встрече. 

Он уже был бодр, собран, и теперь задумчиво смотрел в окно, за которым тихо моросил дождь.

— Думаю, это и правда Лоррен, — уточнил Ренельд. — Я провёл кое-какие проверки… Но с ним всё же творится нечто странное.

— Я заметил. Вопрос с состязаниями придётся отложить на… На сколько понадобится.

— Но ты не собираешься отменять их?

Король обернулся и поправил педантично повязанный шейный платок, словно тот мешал ему дышать.

— Пока нет. Я не сентиментальный старик, чтобы бросить всё и с радостью отдать наследство тому… от кого не знаю, чего ждать. Тебе я по-прежнему доверяю больше.

— Моё участие в состязаниях по-прежнему обман.

— Не больший обман, чем то, что связано с Лорреном. Его аура. Это гораздо хуже. Потому что он уже не тот, кем был прежде.

Ренельд не стал с ним спорить. Скоро они созвали в большом королевском кабинете всех, кто мог хоть что-то пояснить по сложившейся ситуации. Лоррена и Эктора Балленаса сопровождала стража — чему Ивен, кажется, ничуть не удивился.

— Хорошо было бы позвать Виолену, — задумчиво протянул он.

Похоже, к сантиментам он и правда не был склонен.

— Её мы расспросим позже, — ответил Ренельд, усаживаясь в кресло напротив огромного письменного стола.

Мужчины ещё несколько мгновений стояли в лёгкой растерянности, а затем тоже сели — с разрешения его величества. Принц задумчиво обвёл всех взглядом. Король выжидательно уставился на него, не торопясь первым начинать разговор.

— И что, все так и будут молчать? — усмехнулся Лоррен.

— Я жду объяснений от тебя, — заметил Ивен. — Не я нагрянул внезапно и в столь удобный момент. Поэтому хочу знать, почему именно сейчас? И почему все эти пять лет я считал тебя погибшим и не получил ни единого слова опровержения?

—  Я воевал и прозябал в плену. И не заслужил того, чтобы мой отец сохранил доверие ко мне? — принц хмыкнул. — Думал, хоть ты не станешь допрашивать меня в столь осуждающем тоне. Я, строго говоря, не виноват.

— Ну да, — вставил Ренельд. — Хочу заметить, тут невиновных нет.

— Да что ты? — расширил глаза Лоррен. — То есть и себя ты готов признать в чём-то виновным?

— Может быть. Хотя бы в том, что не понял некоторые вещи раньше.

Теперь король обернулся к Эктору Балленасу, который пока молча наблюдал за разговором. Но в тот самый миг, когда взгляд Ивена упёрся в него, посол наконец отмер и провёл рукой по волосам.

— Объясни, Эктор, — голос короля стал холодным и твёрдым, словно наточенный меч. — Ты твердил мне, что мой сын погиб при сопротивлении. Когда его пытались захватить в плен с последующей выдачей в обмен на офицеров Сьерво. Ты говорил, что его аура была безвозвратно обращена в тёмную сторону. Так резко, что он стал совсем неуправляемым и крайне агрессивным. Угрожал королю и убил многих людей, пытаясь вырваться...

Ренельд приподнял брови, глядя на Ивена. Таких подробностей он не слышал. Всюду бытовала краткая версия того, что Лоррен просто погиб где-то в пылу боя. Похоже, истинная история была настолько неприглядной, что король не желал ни с кем ей делиться.

— Как интересно, — заметил Лоррен, выслушав отца. — У меня другая версия того, что случилось пять лет назад.

— Он действительно угрожал королю, — Эктор развёл руками в успокаивающем жесте. — И действительно убил многих наших людей, когда мы отыскали его! Тирсо просто не мог отпустить столь опасного и неконтролируемого мага даже под твою ответственность, Ивен. Даже зная, что он твой сын!

— Но он жив! — голос Ивена скатился в устрашающий хрип. — А мне сказали, что он мёртв!

Того и гляди, ему снова станет плохо. А месье Майсон предупреждал...

— Как всё же интересно, правда? — между делом вставил Лоррен, совсем не обращая внимания на состояние отца. Ренельд наблюдал за ним и его реакциями. И чем дальше, тем большее беспокойство они вызывали. — Меня много месяцев убеждали в том, что отец бросил меня. Отказался от того, кто перестал подходить на роль его наследника. Достойного наследника. И отдал меня на откуп миру, чтобы прикрыть свои зверства. Многих убитых пленных. Так было удобно всем, не так ли?

— Всё не так! Мне не оставили выбора. Иначе я непременно забрал бы тебя! — вскипел Ивен, и его лицо стремительно начало краснеть.

Он схватился за стакан с водой и выпил его залпом, но легче ему, кажется, не стало.

— Меня всё это совсем не удивляет, — Лоррен покачал головой. — А знаешь, почему? Потому что я рос в этом мире. Политики, переговоров, уступок и хитростей. И я не удивился бы, знай ты о том, что я в плену, на грани казни...

— Я сделал всё, чтобы не допустить твоей казни! — прикрикнул Ивен.

— Как бы то ни было, — Лоррен пожал плечами, — мне пришлось брать свою судьбу в свои руки. 

— Но если ты был в плену, почему наш уважаемый дядя предпочёл умолчать об этом? — Ренельд сомкнул кончики пальцев, переводя взгляд с одного лица на другое.

— Всё это, мой дорогой племянник, — начал Эктор, — довольно сложно.

— А по мне так всё просто! — воскликнул принц, резко взмахнув рукой. 

Раньше не приходилось замечать за ним столь отрывистых движений и жестов. Точно кто-то дёргал его за ниточки. Словно внутренне он был настолько перевозбуждён, переполнен, что сейчас ему сложно было владеть своим телом.

— Так может, ты расскажешь нам?.. — огрызнулся Эктор.

— Расскажу. Думаю, после этого нашим королевствам, дядя, предстоят очень долгие и трудные переговоры насчёт продолжения мира.

Ивен ударил Эктора тяжёлым взглядом исподлобья. На его лбу блестела испарина, а дыхание было слишком быстрым и неровным. Он молчал не говоря последнего слова. Словно ему не хотелось слушать — правду. Ведь, похоже, это и правда большой риск для мира.

— Говори, Лоррен.

— Они не казнили меня. Да. Подозреваю, потому что я был им для чего-то нужен. Возможно, как раз для этих ваших любимых игр, которые вы называете дипломатией. 

— Ты не знаешь, о чём говоришь! Мы хотели помочь тебе! Это решение принял его величество. Он собирался казнить тебя. Но не смог. Ведь он знал тебя с самого детства. И я говорил ему…

— Не думаю, что те эксперименты над моей аурой были исключительно заботой о моём будущем. Тем более после того, что вы сказали мне и отцу.

— Это был риск. Поэтому мы до поры не открывали правды. Всё могло пойти совсем не так, как задумывалось, — голос Эктора остался ровным и спокойным.

Он привык вести самые сложные беседы. И привык скрывать свои настоящие мысли за маской невозмутимости.

— И если бы он не увенчался успехом… — Ренельд прямо взглянул на дядю. — Вы убрали бы его? Ну а если всё удалось бы, у Сьерво появился бы рычаг давления на короля Гриффанружа…

— А может, это был бы завуалированный захват власти… — закончил мысль Ивен. — Спасённый принц, окружённый вниманием, благодарный за то, что его ауру восстановили — отличный союзник и послушная кукла…

— Но всё пошло по незапланированному пути, — Ренельд вновь перевёл взгляд с короля на посла. — Он сбежал, так?

Эктор вздохнул. Лоррен ответил за него:

— Я просто понял, что здесь что-то не чисто. И решил, что мне пора оттуда уходить. пока они не довели свои эксперименты до катастрофы. Я не думал, что они увенчались успехом. И долгое время мне было тяжело. Я был очень нестабилен. Однако… постепенно понял, что моя аура и правда восстановилась.

— Ценой магии других людей? — чуть громче, чем нужно, добавил посол.

— Вы хотите сказать, что Лоррен — Собиратель? — Ренельд прищурился, пытаясь уловить его эмоции.

— Я не исключаю.

— Полагаю, доказательств ни у кого нет? Только догадки? — принц хмыкнул.

Как будто эта мысль его только забавляла.

— Думаю, если бы у них были доказательства, — заметил Ренельд, — они нашли бы Собирателя и уничтожили его. А так… Действовали параллельно ему — только в интересах сохранения своих секретов. И надеялись напасть на след Лоррена. Именно поэтому тайная служба короля Тирсо убивала адептов, связанных с экспериментами над аурами?

Теперь посол нахмурился, пристально глядя на него и явно размышляя, что ответить будет выгоднее.

— Мы посчитали, что эксперименты вышли неудачными. Поэтому…

— Заметали следы?

Ивен встал, заставив всех замолчать.

— Что ж… Я не хочу делать поспешных выводов. Не хочу обвинять Лоррена в том, что не имеет доказательств. Но я верю, что любая правда и истинные намерения вскроются в момент испытаний.

— Отец! — нахмурился Лоррен. — Я думаю, теперь они не нужны.

— Это ты так думаешь. А я думаю, что всё это слишком подозрительно и неоднозначно, чтобы я мог принять на веру даже твои слова. Я много наблюдал расследование Ренельда по Собирателю. И, знаешь, это наводит на некоторые мысли. Потому… Испытания будут. И ты пройдёшь все проверки наравне с другими претендентами. Кроме… — он мрачно глянул на посла. — Кроме Виктора Балленаса.

— Но он Таури! — Эктор едва не подскочил с места. — Ты не имеешь права! Он не имеет отношения к тому,ч то было раньше.

— Сомневаюсь, что он Таури — возразил король. — После всего, что сделал ты. Вряд ли ты растил его преемником королевского рода Гриффанружа. А значит, он потерял с ним связь. Ещё больше, чем его отец. И до выяснения всех вопросов с самим Тирсо, я не могу отпустить тебя обратно в Сьерво.

— Что же, я и правда под стражей? — посол криво усмехнулся.

— Теперь да.