Глава 25

Ренельд

Нынешнее утро выдалось странным. Мало того что, проснувшись, Ренельд не обнаружил в постели рядом с собой жены, так ещё и во дворе загородной королевской резиденции Фройготт было необычайно шумно. Звуки суеты вместе с ощутимой энергией злости врывались в приоткрытое окно. Они душили собой даже свежий запах осевшей на листьях и траве росы.

Ренельд смял в кулаке пустующую соседнюю подушку, зажмурился посильнее, ещё пытаясь вернуться в ускользающий сон. Но бросил это гиблое дело и встал. Вышел на балкон, надеясь, что его, голого по пояс, никто не увидит.

Оказалось, внизу, в глубине каштановой рощи, кто-то ругался. Двое мужчин перебивали друг друга, хорохорились, бравировали, в общем, вели себя так, как подобает двум соперничающим самцам. Порой до слуха долетали весьма нелестные их характеристики в адрес друг друга.

— Началось, — тихо вздохнул Ренельд.

До начала состязаний, вернее, первого их этапа из трёх, ещё несколько часов, а претенденты уже готовы переубивать конкурентов. Что же будет дальше? И хватит ли их запала на более разумную и серьёзную конкуренцию?

Лица друг другу в лиловый разукрашивать — это не борьба, а мальчишество.

Однако яростный спор продолжился, а слушать его надоело — потому Ренельд вернулся в комнату.

Ещё раз с досадой отметил гнетущую тишину и пустоту спальни без Мариэтты. Когда только успел привыкнуть к тому, что она постоянно рядом? Надо же, свадьба была не так уж давно, а жена уже проникла в самые глубины его жизни…

— От его величества не поступало никаких распоряжений? — на всякий случай уточнил Ренельд у камердинера.

Тот развёл руками.

— Нет, ваша светлость. 

Значит, всё идёт по намеченному королём плану. Но пора бы собираться на совместный завтрак всех представителей рода Таури. Неприятная процедура, но необходимая дань традиции перед столь редким и важным событием. Потому Ренальд собрался очень тщательно, стараясь ко всему прочему привести в порядок мысли. 

Арку он пройдёт и без артефакта: это обязательное условие. Никаких посторонних предметов, кулонов, брошей и пряжек у претендентов быть не должно.

Тут важна стальная выдержка и безупречное владение собственной аурой, когда начнётся магической воздействие арки. Для тех, у кого аура светла, как луч зари, проход через неё не составит труда, хоть возможны неприятные ощущения. А вот для Ренельда или того, кто является Собирателем — этот миг будет самым длинным и трудным. Возможно, во всей прожитой жизни.

Мало держать баланс ауры, ещё не лишним было бы сохранить лицо.

На всякий случай Ренельд проверил вмонтированный в рукоять кинжала накопитель — под крышечку. Аура Мариэтты, стоило только её коснуться, сладкой волной пробежалась по всему телу. Взбудоражила каждый завиток природной схемы.

Но утро продолжается, а жёнушки всё нет… Похоже, дела в Эйле серьёзные, раз она решила задержаться до утра. Лишь бы в дороге ничего не случилось!

Пока пришлось оставить тревоги за несносную Мари: она девочка взрослая и самостоятельная. Если сказала, что приедет, то приехать должна — тем более с той охраной, которую Ренельдк ней приставил. Там даже кошка не прошмыгнёт незамеченной.

Завтрак в большой столовой, где смогли разместиться все претенденты и придворные, кому статус позволял находиться здесь, прошёл напряжённо и даже скованно. Многие уже поглядывали в окна, выходящие на ту сторону резиденции, откуда всем предстояло двинуться к месту состязаний.

Лоррен сидел за столом напротив Ренельда и только одним своим нахально-подозрительным видом немало портил ему аппетит. Король не стал напоказ окружать его охраной, хоть по-прежнему не доверял. Но и к себе не приблизил, как того требовала степень их родства. Однако Ивен, кажется, постоянно наблюдал за сыном. Может, поверить до сих пор не мог, что тот здесь. 

Мать Ренельда тоже была напряжена, бледна, а в её глазах стояла постоянная тревога.

Во время последнего разговора с Ренельдом и супругом, она призналась, что сглупила: пару раз сболтнула при Экторе об увлечениях своего покойного мужа. Она уже не видела в том ничего плохого: ведь он умер. Да и подробностей не рассказывала, и уж тем более не открывала особенностей ауры старшего сына.

Это многое объясняло. Однако ничего не доказывало. Никаких документов Эктору она якобы не передавала, да и вообще вскоре после смерти мужа они стали видеться гораздо реже.

После завтрака Ренельд расспросил слуг, не приехала ли вдруг Мариэтта. Вдруг они просто где-то разминулись. Но жена пока не появилась, и это лишь расшатывало обычное спокойствие Ренельда невозможностью предугдать, что это всё значит.

Пришла пора выезжать к месту состязаний. Добираться туда недолго, но пешком довольно утомительно. Потому для мужчин оседлали лошадей, для женщин подготовили повозки. 

— Где Мари? — Ксавье, который уже держал под уздцы своего коня, озадаченно огляделся.

— Приедет, — уверенно ответил Ренельд. — Просто отвлекли дела.

Он оглянулся: неподалёку стоял Лоррен, и его направленный в сторону братьев взгляд явственно говорил о том, что их разговор ему очень хочется расслышать.

Нестихающее предчувствие грядущей подлости стало только острее.

Закончив сборы, все выехали. И если бы не то, что ждало впереди, эту прогулку вполне можно было бы счесть приятной. Ясное небо после нескольких дождливых дней казалось особенно синим. Солнце ярко светило, пробиваясь лучами в промежутках кипарисовой аллеи. 

Скоро роща вокруг дороги стала светлее, а среди залитой медовым светом зелени показались очертания старинной, если не сказать — древней каменной арки. Дальше дорога была открыта только тем, кто не участвовал в состязаниях, но желал на них взглянуть, и тем, кто должен был через эту арку пройти, чтобы побороться за место преемника короля.

Мариэтта

Мы торопились в Фройготт, как могли. Но, кажется, ещё со вчерашнего дня всё было против нас. Ночью в окрестностях Эйл и дальше прошёл такой страшный ливень, что дорогу безнадёжно развезло. Мой кучер с видом знатока уверил меня, что знает короткую дорогу, которая не так изрыта колеями, залихватски гикнул и свернул с основной. Мне даже показалось, что мы и правда покатили быстрее, но этого чувства хватило не надолго.

И скоро мы окончательно увязли. Моей охране пришлось пачкать ноги до колен, чтобы вытолкать проклятущую нагруженную шинакорнами, мной и моей злостью карету из грязи — и всё это задержало нас довольно сильно.

Под конец мне самой уже хотелось выпрыгнуть из экипажа и побежать впереди. И лишь когда среди густых каштановых и кипарисовых рощ наконец показались ворота летней королевской резиденции, меня немного отпустило.

“Ну вот, Карамелька, — философски заметила Ли. — А ты переживала. Кабы на твоих переживаниях можно было тащить карету, мы добрались бы, конечно, гораздо быстрее. А так — они совершенно бесполезны”.

— Надеюсь, состязания ещё не начались, — только и ответила я.

И первые же встреченные мной стражники развеяли хотя бы часть опасений.

— Все уже готовятся выезжать.

Я отпустила своих перепачканных в грязи охранников отмываться: до места добралась, теперь смогу передвигаться и сама. Тем более под присмотром шинакорнов.  Найти бы ещё Ренельда поскорей!  И как бы ни были заняты слуги во дворе и покоях господ, а всё равно нашлись свободные, чтобы меня встретить и проводить в подготовленную для нас с герцогом комнату. 

Я в Фройготте не ориентировалась совсем. Пришлось уповать на горничную, что повела меня замысловатыми переходами и галереями. По одной лестнице, по другой… Одной тут потеряться можно вмиг  — и шинакорны не спасли бы! 

Но Ренельда в покоях не оказалось: служанка только развела руками. А я попросила её узнать, где теперь мой муж: наверное, весь в заботах по подготовке к испытаниям. Вовремя же я нагрянула!

“Терпеть не могу эти каменные лабиринты, — проворчала Ли, озираясь в гостиной. — Каждый раз всё по-новому. Только привыкнешь...”

Лабьет не разделял её страданий: в это время он задумчиво и довольно пристрастно обнюхивал всё вокруг. В каждом его суетливом движении чувствовалось нетерпение. Но вот он наконец остановился, поднял морду и страдальчески заскулил.

— Сейчас мы пойдём к твоему напарнику, — попыталась я его успокоить. — Тоже очень хочу его увидеть.

Я и правда успела соскучиться по Ренельду всего за один только день. Мне не хватало его буквально во всём. И сейчас от одной только мысли, что я скоро его увижу и смогу рассказать столько всего важного, на душе становилось легче. Да, это не конец, но большой шаг вперёд!

Однако служанка не возвращалась. Другая горничная пришла и принесла фруктовый чай — будто я просила! —  но и она не знала, где сейчас искать герцога.

И когда я уже собралась идти сама: с риском заплутать в этих старинных коридорах, в гостиную вновь постучали, и внутрь заглянул лакей:

— Мадам, — он почтительно поклонился. — Меня просили передать вам, что его светлость перед отъездом занят разговором с его величеством. И ещё… что королева желает вас видеть. По какому-то важному делу…

Я закатила глаза: только Виолены и её забот не хватало мне для полного счастья. Но что ж, раз Ренельд всё равно пока занят… А его мать, наверное, переживает не меньше меня: не только за сына, но и за супруга, на здоровье которого внезапное появление принца сказалось не самым лучшим образом.

— Останешься здесь! — велела я Лабьету. — На случай, если Ренельд вернётся сюда. Ли пойдёт со мной.

“Может, я тоже осталась бы, Карамелька? — вздохнула та. — Да ну сидеть с вами и слушать ваши женские бредни”.

— Не спорь! — огрызнулась я мысленно. — Можно подумать, мне хочется разговаривать с Виоленой. А так ты хотя бы составишь мне компанию.

Самка закатила глаза, но всё же пошла вместе со мной следом за лакеем, который терпеливо ожидал меня у двери снаружи. Мужчина зыркнул на шинакорна с большим подозрением или даже опаской: ещё бы. На тех, кто близко не знаком с этими существами, они неизменно производят неизгладимое впечатление.

Он повёл нас в ту часть замка, где я сегодня ещё не бывала. Странно: думала, покои Виолены должны находиться где-то не слишком далеко от моих. Хотя кто знает, как заведено в Фройготте? Потому я только глазела по сторонам, запоминая дорогу. И всё равно скоро запуталась.

Лакей молчал: уверенно шёл впереди, не рассыпаясь особыми пояснениями.  Наконец мы спустились по длинной и довольно пыльной на вид лестнице, затем свернули в боковой ход; мужчина остановился у одной из дверей, открыл её и отступил в сторону.

— Прошу. — проговорил, почтительно наклонив голову.

Я заглянула в проём: и правда комната. Довольно большая и светлая. Только как-то слишком тихо и пусто. Может, королева в другой части покоев? В гардеробной, например — одевается. Или вышла на балкон? 

Но тут вообще как будто никого нет!

— Ваше величество… — окликнула я Виолену и сделала пару шагов внутрь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ли прошмыгнула мимо.

“Постой-ка… — только и успела она буркнуть. — Какой-то странный фон”.

Дверь за нами захлопнулась, и в замке повернулся ключ.

— Нет, стой! — я ринулась назад, но только ударилась ладонями в створку.

“Вот же проклятый двуногий! — разделила моё негодование Ли. — Поймаю, обглодаю лицо. Или лучше…”

Она осеклась, подняв на меня виноватый взгляд. Но грубости шинакорна сейчас задевали мои лучшие чувства меньше всего. Я ещё подёргала дверь — без особой надежды на то, что слуга сейчас откроет её со словами: “Простите, мадам, не знаю, что на меня нашло. Задумался”. Его шаги быстро стихли в глубине коридора. Он даже не пояснил мне ничего:  а это значит, что мне предстоит встреча с тем, кто всё это устроил на самом деле, либо…

Я потеряла нить мысли, потому что вокруг нас вдруг стало всё меняться. Вполне себе жилая комната вдруг начала тускнеть, свет в окнах померк, на них откуда ни возьмись образовался слой пыли и брызг от многих и многих дождей. Вся мебель накрылась чехлами, на потолке проступили следы копоти от свечей, что раньше горели в большой люстре. Похоже, на самом деле, эти покои были нежилыми. Возможно, их оставили за временной ненадобностью. Или собирались однажды делать в них ремонт… Кто знает. В общем, здесь явно давно никто не появлялся.

И скорей всего, не появится ещё очень долго.

“Иллюзия… — вздохнула Ли, вертя носом по сторонам. — Вот что я почувствовала. И эта иллюзия была создана явно с помощью энергии накопителя. Поэтому фон и показался мне знакомым”.

— Значит, точно Собиратель… — я прошла по гостиной до окна и посмотрела вниз — высоко.

Однако можно попробовать наделать побольше шума, разбить стекло и позвать на помощь. Когда-то же и в этой части двора пройдёт стража! Я присмотрелась к обстановке покоев: задрала пару чехлов — кресла все были на вид очень тяжёлыми. И на пробу оказались такими же: я еле могла сдвинуть их с места, не то что поднять и куда-то закинуть.

Потому я подёргала двери соседних комнат, но они оказались заперты. Пришлось исследовать предоставленное мне пространство дальше. Ли наблюдала за мной, опустив зад на пыльный пол.

“Карамелька… — проговорила она наконец. — Я не пойму, ты сильная магисса или кто? С дверью не справишься, что ли?”

Меня терзали большие сомнения, что тот, кто меня здесь запер, не предусмотрел особенности моей магии. Но попробовать стоило, хоть я и опасалась, что выплеск будет слишком сильным.

— Ты сможешь погасить поток, если вдруг я не справлюсь? — я взглянула на шинакорна, та но пределённо тряхнула ушами.

“Попытаюсь. Но тогда могу временно стать недееспособной. Как потащишь меня, если вдруг сумеешь открыть дверь?”

— Придумаю что-нибудь, — сердито буркнула я.

“Только в окно не выбрасывай, если вдруг решишь прыгать”.

Я слегка подрагивающими пальцами сняла с шеи тонкую нитку вайлетов: бархатка с одним камнем давно уже перестала маскировать мои всплески. Формула нужного заклинания мгновенно всплыла в голове. Что ж, если что, тут и правда придётся делать ремонт.

Я вдохнула и выдала уверенную схему рождения огня вкупе с воздушной волной. Пылающий сгусток ударился в окно: для тренировки я выбрала его, как наиболее хрупкую преграду. Но и тут случилось непредвиденное. Нет, пожар не начался: огненный всполох просто отразился от какой-то невидимой завесы и метнулся назад.

“Берегись!” — Ли сорвалась с места мне наперерез.

Меня едва не опрокинуло навзничь тугим ударом тёмной энергии, которая прохладным коконом окутала сгусток моего пламени и погасила его с тихим шипением. Запахло дымом и немного — палёной шерстью. А может, это пострадали мои волосы — уже неважно.

“Так, — протянула Ли и громко чихнула. — Вернёмся к твоему плану”.

— С него и надо было начинать, — я встала и, отряхнув платье, вновь принялась искать в комнате то, чем можно разбить окно. Наконец в самом дальнем углу нашёся стул, который был вполне мне по силам.

Я подхватила его и решительно направилась к окну. Замахнулась, выдавая яростный рык, ударила — и едва не получила спинкой стула по лбу: он спружинил обратно. Отдачей меня снова уронило мягким местом на пол.

— Да что ж такое! — вскипела я, отшвыривая стул в сторону.

“А тут поработал умелый заклятийник, — Ли внимательно обнюхала оконную раму. — Ты посмотри, не подкопаешься! Почти не ощущается. Но да, это та же смесь аур”.

— Сам Собиратель?

“Может быть, Карамелька. Он успел пообщаться с многими магами из того чёрного списка. И от каждого взял для себя что-то полезное. Пока почти все они не скопытились”.

— Просто потрясающе! — я всплеснула руками. — Не удивлюсь, что на этой комнате ещё и заклятие безмолвия. И меня тут никто не услышит, хоть горло сорви.

“Вариантов много, это точно, — не поспешила Ли ободрять меня. — Такая смесь, что я вообще мало что могу разобрать”.

— А через Бездну? — вдруг предположила я. — Через те каналы ты не можешь отсюда выбраться? Найти Лабьета или Ренельда… Мне кажется, этот слуга не предусмотрел того, что ты окажешься рядом со мной.

Ли с сомнением огляделась в комнате.

“Понимаешь, Карамелька, мне надо чувствовать связь с конечной точкой моего пути. Там был накопитель. А ты другой конец этой линии. А тут… Я даже не знаю, за что зацепиться. Я могу просто застрять там”.

Я прошлась по комнате, потирая лоб.

— Что же делать? Надо как-то выбираться! Может, здесь есть тайных ходы! Надо обыскать комнату!

“Ну, если тебе больше нечем заняться, можем и поискать”, — не стала спорить Ли.

Это всё равно лучше, чем сидеть без дела, уповая на судьбу. И как я могла попасться в такую простую ловушку? Наверное, расслабилась в Марбре, где было тихо и безопасно. Где я спокойно могла ходить без охраны и знать, что со мной ничего не случится. Главное, рядом был Ренельд, и я всегда знала, что он не допустит, чтобы со мной что-то случилось.

А сейчас я даже не могу поговорить с ним!

Ренельд

Как и предполагалось, прохождение арки вышло не слишком приятным и лёгким делом. Ренельду показалось даже, что он застрял — и дальше не двинется. 

Впереди уже собрались все почётные гости состязаний во главе с королём, который прошёл через арку первым. И даже Лоррен, которого заметно тряхнуло, когда он преодолевал магическую завесу — посмеивается. Мелькнула мысль, что это будет самым громким падением за всю жизнь. А все эти мелкие неурядицы и скандальные ситуации, что происходили раньше — это так, детские шалости по сравнению с тем, что арка сейчас отторгнет Ренельда и выплюнет обратно, как косточку, попавшуюся в рыбном филе.

Кожа словно бы натянулась на лице, а в висках застряло два гвоздя. Каждая мышца в теле напряглась, пытаясь оттолкнуть пронизывающую всё нутро магию. Это длилось всего три шага — Ренельд считал — но когда он вышел по другую сторону завесы, усталость была столь сокрушительной, будто он час поднимался в гору без остановки.

Сделав ещё пару бодрых шагов дальше, Ренельд остановился напротив короля — и по лицу его растеклось заметное облегчение. А вот Лоррен помрачнел. Если он и есть Собиратель, то ему сейчас наверняка неприятно осознавать, какой мощи в лице Мари он лишился, когда не сумел её к себе привязать, не сумел похитить её силу.

Следом за Ренельдом через арку прошли и все остальные претенденты. Многие даже ничего не поняли: их силы не были столь велики, чтобы заинтересовать пограничную магию. Но всё же они ещё питали какие-то надежды. Похвально.

Пешком гости двинулись дальше — по лесной, однако хорошо устроенной дороге, вымощенной плиткой с неровными гранями. Дамы весело болтали, а мужчины пытались угадать, что ждёт соперников на втором этапе испытаний — в лабиринте.

Ренельд едва сдерживался от того, чтобы обернуться. Конечно, даже если Мари немного опоздает, стража у арки пропустит её — и она вскоре появится среди остальных зрителей. Но хотелось увидеть её ещё до начала, успокоиться тем, что с ней всё хорошо. Что она просто где-то задержалась — без серьёзных последствий. 

Больше ни на кого ему смотреть не хотелось.

Неприятное ощущение измотанности после арки никак не проходило. Ренельд попытался обратиться к структуре собственной ауры, чтобы оценить, как сильно её потрепало: да, баланс колебался, светлая часть частично уничтожена. Но накопитель в кинжале быстро поправит эти повреждения. 

А вот после лабиринта ему понадобится ещё один. Тот, что хранился у Мари — чтобы постоянно наполняться от её энергии. Но что ж… Выйдет с другой стороны пещеры — будет видно.

Король ещё раз обратился ко всем будущим соперникам, предупредив, что в лабиринте их может ждать что угодно. Всё зависит от каждого из участников в отдельности. Древняя скала, в которой и была однажды обнаружена своеобразная пещера с выходом к озеру, изначально была напитана энергией. В ней находился один из самых истончённых участков между миром людей и Бездной. 

Многие маги несколько сотен лет назад работали над преобразованием этих магических схем, пока не сделали из пещеры нечто вроде испытательного полигона: на прочность духа, разума и силу ауры.

Не только претендентам на престол при отсутствии прямого наследника приходилось проходить через неё. Порой уже взошедший на престол король мог подвергнуться такому испытанию, если терял доверие подданных. Любой высший маг, провинившись, тоже мог угодить туда, и если проходил испытание с честью, его наказание пересматривали.

Сейчас такие дела чаще всего решались обычным судом. Но раньше именно прохождение через пещеру являлось доказательством невиновности.

Поэтому Ренельд ждал, как пройдёт её Лоррен. Да ещё пару человек с удовольствием запустил бы в эту тёмную кишку — посмотреть, какими они оттуда выйдут. Но, признаться, до некоторых пор он не предполагал, что окажется в ней сам.

После кратких пояснений особо назначенного церемониймейстера, все двинулись дальше — в глубину рощи — ближе к скале, где располагался вход в пещеру. Сначала среди зарослей показались изогнутые каменные опоры, словно ноги огромного паука, а затем — обрамлённый рукотворной стрельчатой аркой провал. По обе стороны его сияли магические огни в чашах. В два ряда стояли стражники: не допустить того, чтобы внутрь пробрался кто-нибудь посторонний.

— Все заходят одновременно! — громко напомнил церемониймейстер. — Кто выйдет первым к озеру, будет иметь преимущество.

Ренельд скинул лёгкий сюртук и жилет, оставаясь в одной только рубашке: так движения будут свободнее.

— Ну что, ты ещё не размяк на своей дознавательской службе? — слегка подколол его Ксавье, забирая одежду лично, не доверив слуге.

— Сам послужи узнаешь, — хмыкнул тот и пробежался тревожным взглядом по лицам гостей.

Брат покачал головой, догадавшись, кого он ищет.

— Ну вот станешь однажды королём, а я займу твоё место.

— Может, мне лучше сразу отказаться от испытаний?

Ксавье толкнул Ренельда в плечо и притворно потряс кистью, поморщившись. Тот улыбнулся, понимая, что брат хочет его взбодрить. Но на душе с каждым мигом становилось всё гаже.

— Выясни, где Мари, — сказал он напоследок, прежде чем вместе с остальными участниками направиться к непроглядному входу.

И удивительное дело: вошли все одновременно, но Ренельд вдруг оказался совершенно один посреди тесной каменной площадки, которая едва проступала из мрака. Лишь пара зеленоватых огоньков горела у стен, позволяя видеть, куда пройти дальше.

Сейчас казалось, что отсюда вообще невозможно выйти. Это просто какой-то ход без конца. Но нет, раньше все выходили — эта магия не ставит себе целью убить. Только потрепать нервы. Но и на попятный отсюда пойти невозможно. Вход работает только в одну сторону.

Пару мгновений Ренельд просто озирался, а затем двинулся вперёд, даже не пытаясь гадать, что увидит дальше.

Теперь ход вообще не был освещён. Приходилось самому создавать магические огоньки и пускать их вперёд, чтобы не проглядеть поворот или какой-нибудь провал под ногами. 

Было удивительно тихо, кроме шагов Ренельда, вокруг, не слышалось ни единого звука. Он остановился: нет, где-то капает вода — и всё. Странно думать, что, возможно, где-то рядом с ним, но за некоей невидимой магической гранью, идёт кто-то из соперников. 

Постепенно бесцельный и бесконечный путь начал утомлять. Сколько можно идти? Разве пещера такая огромная? Хотя кто её знает…

Очередной выпущенный вперёд огонёк вдруг померк на фоне ясной полосы света, что вырвалась из бокового хода, когда Ренельд в очередной раз повернул. Он невольно заторопился, осторожно вошёл в небольшой грот с низким потолком, где странно пахло чем-то похожим на серу. Но ещё пара шагов — в лицо повеяло прохладой и — странное дело, солью, словно выход оказался вдруг на берегу моря.

В голове слегка прояснилось, усталость от бестолкового хождения в полумраке прошла. Пригибаясь, он прошёл дальше и выбрался на широкий каменный уступ, что в два человеческих роста возвышался над песчаным берегом. Лёгкая глухота пещеры, что ещё стояла в ушах, сменилась звоном, выкриками и шипением магических ударов самой разной силы и свойства.

Ренельд прищурился: внизу шло сражение. Вдалеке, на морской глади виднелся тёмный силуэт корабля со спущенными парусами. Откуда тут сражение? Разум почему-то отказывался найти причину происходящего. Зато память сразу подсказала, что это значит. Стоило только посмотреть в обе стороны — и понять, что битва идёт не только здесь. И бушует она уже давно. По форме мелькающих в общей мешанине офицеров стало понятно, где силы Гриффанружа. Значит противоположные — Сьерво.

Перед глазами словно оживали хроники не таких уж давних событий. О них Ренельд узнавал только из рассказов короля или магистров Санктура. 

Каким-то краем разума он понимал, что здесь просто должно быть нечто важное. То, что он должен понять. И вдруг взгляд зацепился за знакомое лицо. Показалось? Ренельд сорвался с места, прежде чем успел осознать, что этого не может быть на самом деле.

Отец мёртв, а всё, что происходит тут — лишь рождённая магией пещеры иллюзия! Но вопреки здравому смыслу тело продолжало нести его дальше. Он почти скатился по каменным ступеням и, спрыгнув на песок, увяз в нём едва не по щиколотку. Сыпучая ловушка с трудом давала выдёргивать из неё ноги — и тут же с жадностью пожирала их вновь. Всего от десятка шагов Ренельд вспотел так, что заливало глаза. 

— Отец! — крикнул он, понимая, что в шуме битвы тот его вряд ли услышит.

Герцог сражался с противником в форме Сьерво — таким же высшим магом, как и он. Их силы уже порядком истощились, они часто замирали, переводя дух, но не расходились.  Вокруг них всё искрило от магии, чахлые кустики, что росли из песка, обгорели. Даже остальные воины, которые сходились в ближнем бою, невольно расступились подальше, не желая попасть под магический удар.

— Сьерво всё равно рано или поздно заполучит эти земли. Любыми способами, — проговорил вдруг противник отца.

Дыхание с хрипом вырывалось из его груди. Лицо блестело от пота, а побитые сединой волосы прилипли к вискам. Кажется, Ренельд знал его, но не помнил имени. 

Да, этот сьервец после оказался в плену Гриффанружа, а затем его казнили, когда выяснилось, что именно он убил брата короля.

— Отец! — вновь крикнул Ренельд, но тот не повернул головы.

Мужчины снова сцепились — теперь на оружии. Кажется, они ещё помнили, что излишнее увлечение боевой магией может истощить светлую часть ауры, а тёмную, наоборот, усилить — и тогда случится слом. Опытные маги помнили об этом всегда. А молодые часто забывали. Потому даже на пороге смерти герцог Энессийский остался светлым магом, а принц Лоррен, выжив, не смог уберечь свою ауру.

Чем ближе подходил Ренельд к месту сражения, тем сложнее было передвигаться. Он видел, как противники кружат, осыпая друг друга ударами клинков, но ничего не мог сделать. 

Совсем как тогда, пять лет назад — ничего.

Короткий удар в бок отца он пропустил. Как будто отвернулся на миг, отвлёкся — и увидел только, как тот валится на спину. Вокруг снова стало глухо. Ренельд метнулся вперёд, пользуясь заминкой обхватил второго мага поперёк горла и ударил кинжалом в то же место. Ещё мгновение он чувствовал, как каменеет его тело. А затем всё словно бы потухло — и Ренельд оказался в том же гроте, только вокруг была почти непроглядная темнота.

“Я не успел поговорить! Ошибся? Поспешил?” — мысли метались в голове, вспыхивая и растворяясь.

Понадобилось ещё несколько мгновений, чтобы отойти от увиденного. Чувство бессилия на что-либо повлиять, до сих пор ворочалось в груди холодной змеёй. О чём говорил тот маг? Сьерво всё равно получит земли — любыми способами. И они уже доказали на деле, что будут пытаться снова и нова дорваться до удобных выходов в море и портальных каналов, что расположены в заливе и способны сократить многие дни пути к другим берегам.

Даже интересно, откуда здешняя магия знает всё это? Или она как-то преобразует мысли человека, который попал под её влияние и обращает их в живую форму? Всё выглядело настолько реальным, что в какой-то миг Ренельд и правда в это поверил. Решил, что может спасти отца. И может быть, что-то у него спросить. Ведь именно его решения в будущем перевернули жизни многих людей… Сейчас это уже не исправить. Только бороться с последствиями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍С трудом подняв себя на ноги, Ренельд пошёл дальше — через открывшийся в стене ход: раньше его точно не было! Что это значит? Испытание пройдено? И сколько времени он пробыл там, на пляже? Кажется, всего ничего, но здесь время может идти совсем по-другому. Каждый миг сомнения может обернуться часом промедления снаружи.

Теперь каменный коридор изменился: сверху здесь свисали длинные, облизанные водными потоками сталактиты. Целый лес вверх ногами! Порой приходилось уклониться и пригибаться, чтобы не треснуться лбом, потому как они совершенно неожиданно возникали из полумрака.

Ренельд шёл, качаясь из стороны в сторону, пока не заметил, что теперь это не каменные зубцы, а тонкие стволы деревьев, растущие из земли. Они становились всё толще, ход расширялся. Под ногами перестало шуршать каменное крошево и зашелестела трава.

Уже знакомый сернистый запах коснулся обоняния и как будто стал чуть сильнее. Голову слегка повело, под рёбрами качнулось мерзкое чувство, похожее на дурноту. А затем всё растворилось в свежести весеннего утреннего леса. Солнце ещё только поднималось над землёй, острые ослепительные лучи взрезали туманный влажный от росы воздух и вонзались, кажется, в самое сердце. Удивительно! Как давно Ренельд не бывал так рано в лесу. Да и вообще — на обычной прогулке. Когда голову не занимают особо тяжёлые заботы — и можно просто насладиться самим процессом и красотой вокруг.

Он вообще мало выезжал из города, особенно, когда влез в дело Собирателя.

Ренешено! Как только всё это закончится, он обязательно уедет с Мари в малое имение де Ламьеров на неделю… или две. Запрётся с ней в комнате в первую же ночь, а ранним утром они пойдут гулять. И пусть только Марриэтта попробует что-то возразить! Да она и не захочет возражать — почему-то он был в этом уверен.

Высоко поднимая ноги, Ренельд долго шёл по сырой траве, не понимая, в чём суть этого испытания. Что хочет показать ему пещера? Не безмятежную же тишину?

Хотя… Может, в этом есть свой смысл.

Наконец вдалеке послышались взбудораженные мужские голоса. Какой-то спор или ссора? Затем только слуха достиг шорох ног по траве, топот и отдалённое рычание, которое множилось, распадаясь на несколько отдельных источников. Ренельд прибавил шаг, зная, что должен взглянуть, что же там происходит. Противиться воле пещеры он всё равно не сможет — не для того она предназначена.

Едва он успел преодолеть пару десятков шагов, как навстречу из зелёных зарослей вылетел огромный кабаноподобный зверь. Чёрная шкура с полосой красных щетинок вдоль хребта и кисточками на понурых поросячьих ушах. Зверь был ещё молод, мелковат, зол и явно напуган шумом, что гнал его вперёд.

Похоже, тут проходит охота на существ из Бездны. Можно было догадаться! От одной только мысли тело тряхнуло злостью: со времён учёбы в Санктуре Ренельд так и не смог добиться полного запрета этого бессмысленного и порой жестокого развлечения.

Король соглашался, что это “нехорошо”, но полностью лишать аристократов охоты не стал.

Зверь пронёсся мимо, даже не взглянув на Ренельда, среди стволов деревьев мелькнул тусклый огненный всполох и ударил в землю, едва не достав его задние копыта. Кабан басовито рыкнул или хрюкнул — и припустил ещё резвее, хотя сил на это у него оставалось всё меньше и меньше.

Но, пустив за ним сгусток боевой энергии, невидимый охотник, похоже, потерял к добыче интерес. И привлекло его другое существо.

— Там, держи! — заорали в стороне. — Смотри, какой огромный.

— Зверюга… — уважительно выдохнули в ответ. — Зубы, зубы осторожнее!

Эхо их голосов плясало вокруг, словно отражаясь от прозрачных стен.

Ренельд в пару широких шагов вывалился на поляну, где сгрудились четверо молодых мужчин. Выстроившись дугой, они теснили кого-то в сторону подступающих с тыла товарищей. Скоро сомкнут кольцо и их добыче некуда будет деваться: сдаться или нападать. По мнению охотников всегда лучше, чтобы напал — тогда его можно убить без зазрения совести.

— А ну, прекратите! — рявкнул Ренельд. 

Словно всё это было реальностью. Но гнев, что наполнял его сейчас, был самый настоящий — пусть это всё иллюзия. Он слишком хорошо помнил те времена, когда охотился сам. Каким же был идиотом!

Охотники замерли и начали оборачиваться один за другим, стараясь при этом не выпускать добычу из вида. Ещё один угрожающий рык заставил их восхищённо заохать и поднять руки в готовности выпустить боевые заклинания.

— Разойдитесь! — Ренельд растолкал всех, чтобы увидеть, кого они травят.

Едва взглянул — и тут же обмер. Нет, всё было не так! Но сейчас обрело именно такую форму.

Кому-то все шинакорны могли показаться на одно лицо — вернее, морду. Но тут ошибки быть не могло: это Лабьет. Его расположение рожек на голове, и хвост тоже его: вот, на одном шипе обломан кончик. И чёрный блестящий нос тоже не может принадлежать никому другому.

— Лабьет! — Ренельд невольно двинулся дальше. — Как ты тут оказался?

Глупый вопрос, это точно. Сейчас Лабьет выдаст на это язвительную тираду — чтобы соображал головой в следующий раз… Но шинакорн только повернул к нему массивную башку и тут же оскалился.

— Месье, вы поостереглись бы, — предупредил кто-то.

— Сейчас развернём магическую сеть. Постойте.

— Хорошая будет шкура.

Что?! Шкура? Какая шкура?

Ренельд развернулся и почти не глядя, с хорошего замаха впечатал кулак в лицо ляпнувшего жестокую глупость. Впрочем, может, это сказал кто-то другой — не важно. Но получить по лицу заслужили они все.

— Я твою шкуру себе не стену повешу!

Тёмная часть ауры взвихрилась внутри, леденящим потоком обдала мышцы — и Ренельд бездумно схватился за рукоять кинжала. Тепло Мариэтты тут же потекло вверх, до запястья, локтя, и наконец коснулось груди. Успокоило самые резкие всплески  бунтующей силы, которой было не по нраву, что её закутали в мягкий плед света.

Все ошарашенно уставились на Ренельда, позабыв, кажется, о шинакорне, который продолжал держать ситуацию под контролем. Потому, едва ощутив всеобщую слабину, он ринулся на ближайшего охотника. Толкнулся лапами, прыгнул, разевая пасть… Ренельд развернулся чуть быстрее — выбросил руку вперёд, выпуская полупрозрачный сгусток замедляющего заклинания. Хватило ненадолго — заминка всего пару мгновений — но он кинулся наперерез псу, и когда тот вновь двинулся вперёд, то налетел прямо на него. Вместе они рухнули в траву. Мужчины кругом загомонили — кто испуганно, а кто растерянно. Пытаться усмирить шинакорна другими заклинаниями опасно — можно задеть человека.

Огромные клыки клацали перед лицом Ренельда, чёрные глаза разгорались тусклым алым огнём, рожки на голове пса побагровели. Ему было неважно, кто желал ему зла — хотелось наказать хоть кого-то.

— Зубы надо чистить, Лабьет, — посоветовал Ренельд, всей силой отталкивая от себя мохнатую тушу. — Ты только смрадом своим меня убьёшь.

Шинакорн закрыл пасть, кажется, пытаясь вникнуть в то, что ему говорят. Его уши заострились, а нос дёрнулся, словно бы что-то вынюхивая.

— Лови его! — крикнули сбоку.

— Стоять! — рявкнул на охотников Ренельд и вновь обратился к шинакорну: — Ну что, приятель… Всё хорошо.

Он схватил Лабьета за короткие брыли и легонько потрепал. Пёс обескураженно шлёпнул языком, подбирая тягучую слюну.

“Кто ты такой?” — наконец выдал он озадаченно.

И всё погасло снова.