ГЛАВА 48

Пытаясь успокоить ребенка, я что-то ласково ему говорила, и вскоре малыш действительно успокоился, внимательно меня разглядывая своими ярко-бирюзовыми глазами.

С виду ему было где-то месяца три, может, немного больше, и он был просто очаровательный. Особенно, когда улыбался беззубым ртом.

Но больше всего меня поразило то, что пушистые кудрявые волосики на его головке были зелеными, как молодая листва!

— Где же твои мама с папой, маленький зелененький ты Листочек? — бормотала я, прижимая к себе малыша. — И есть ли они у тебя вообще?

Я вышла с пляжа на широкую кирпичную дорогу и вскоре оказалась у развилки. Левая вела наверх, к поместью Грэма, а правая — к городу.

Недолго думая, свернула направо. Бултых весело шлепал за мной ластами, порой издавая хорканье, как будто о чем-то горячо рассказывая.

Я слушала болтовню морского котика вполуха. Смотрела на младенца на руках и думала — что мне теперь с этим чудом делать?

Листочек с интересом рассматривал деревья и небо, порой чему-то смеялся.

Что было удивительно — я думала, что после его путешествия по морю в корзине, у ребенка должно было быть как минимум переохлаждение.

Но нет — руки, ножки и носик Листочка были теплыми, малыш выглядел активным и бодрым, как ни в чем не бывало.

Будь я в нашем мире — сразу же вызвала полицию и скорую и передала им ребенка.

А тут…

Вместо скорой тут врачеватели, а вместо полиции — солдаты.

Кстати, а вон мне навстречу шагает целый отряд.

Темно-зеленые мундиры, белые панталоны, на головах четырехугольные конфедератки с плюмажами, как у уланов.

Вот сейчас к ним-то и обращусь — расскажу, что нашла младенца прямо в море.

Поравнявшись с бравыми ребятами, я открыла рот, но почему-то промолчала.

Один из них, седой мужчина с усами, грубо окликнул меня.

— Эй, ты не в море ли этого ребенка нашла?

И тогда я ответила, не раздумывая ни секунды.

— О чем вы говорите? Это мой сын.

Тут я заметила внимательный взгляд одного из солдат — в отличие от остальных мужланов, это был темноволосый парень с красивым и даже благородным лицом, который непонятно как в эту компанию дуболомов затесался.

— И что ж ты делала со своим сыном на пляже в шторм?

— Гуляла! — с вызовом ответила я. — У Листера слабые легкие, ему полезен морской воздух…

— Врешь, девка! — усан подскочил ко мне, свирепо пуча глаза.

— Командир Бодур, да вы на нее посмотрите — брови выбриты. А губы и волосы! — вмешался еще один солдат. — Это ж шлюха! Поди, нагуляла приплод и топить понесла, да испугалась наказания.

И солдаты захохотали. Все, кроме темноволосого.

Опустив голову, я молчала, чтобы не нарваться.

Усан грубо дернул одеяльце, в которое был завернут Листочек, и зачем-то осмотрел его ноги. Хорошо, хоть на волосы не обратил внимания!

Ребенок разразился возмущенным ором.

— Ладно, ползи себе дальше со своим приплодом, девка, — грубо заржали солдаты и двинулись в сторону моря.

Кажется, пронесло!

— Значит, они целенаправленно ищут именно тебя, — прошептала я, покачивая младенца, чтобы успокоить.

И тут вдруг меня нагнал тот самый темноволосый парень, который единственный не стал надо мной смеяться.

Он сунул мне в руку несколько монет:

— Это вам.

Темноволосый был такой аккуратный, красивый в своей форме, а я перед ним сейчас в платье, пережившем бурю, конечно, выглядела, как нищенка.

Это было так унизительно!

Но теперь мне нужно поумерить гордость, потому что на моих руках младенец!

Да к тому же еще морской котик в придачу.

Сделав над собой усилие, я взяла протянутые десимы и поблагодарила темноволосого парня.

Поклявшись себе, что это первая и последняя милостыня в моей жизни, я решительно зашагала в Эльмарино.

* * *

— С чего ты взяла, что мне требуется стряпуха?

Женщина встала на пороге термополии, вытирая руки полотенцем, а потом скрестила их на груди.

Видок у нее был такой, словно я пришла побираться, а не устраиваться на работу.

Я покрепче прижала к себе завернутого в одеяльце Листочка, который безмятежно спал у меня на руках, и постаралась как можно независимее ответить:

— Прочитала на доске объявлений.

При этих словах все посетители уличного кафе, которым заправляла эта тетка, обернулись и уставились на меня так, будто я сказала что-то крайне неприличное.

Буль высунулся из-за моей юбки и что-то возмущенно прохоркал, но я прижала палец к губам.

Мне позарез нужна работа с проживанием. Даже у такой грымзы, как эта злобная тетка.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она смерила меня долгим презрительным взглядом и процедила:

— Что, решила отойти от профессии?

Я мысленно в который раз послала на голову чудотворца Лазурия несколько забористых проклятий.

Из-за выбритых бровей меня уже не в первый раз принимали за девушку с низкой социальной ответственностью, которая нагуляла ребенка.

Вот только я совершенно не собиралась доказывать что-то этой противной мымре.

— При чем здесь это? Вам нужна работница, а я предлагаю свои услуги. Если не верите, что я умею готовить, испытайте меня — дайте какое-нибудь задание. Я могу приготовить что-нибудь на скорую руку. Закуску или салат.

Теперь на нас смотрели уже не только посетители этой термополии, но и соседней тоже. Эти кафешки, точно так же, как и многие другие, были расположены на торговой улице Пяти Морских Царевен. Столы, столики, стулья и лавки расположились прямо на широких ступенях, а вокруг сновал люд.

— Услуги будешь предлагать в сфере обслуживания, оборванка, — выплюнула хозяйка термополии. — А я скорее удавлюсь, нежели подпущу тебя к своей кухне. Иди отсюда со своим приплодом, не распугивай мне посетителей!

— Вряд ли что-то способно распугать их больше, чем ваш суп, который воняет, как старый башмак! — сверкнула глазами я.

Это было чистой правдой — духовитое коричневое варево с плавающими в нем ошметками жира, которое кухарка термополии огромным деревянным половником плюхала в глиняные горшочки, пахло совершенно неаппетитно. Да и выглядело соответствующе.

Неудивительно, что этой тетке требовалась стряпуха!

Листочек на моих руках даже сморщил носик и чихнул во сне.

— Чт-о-о-о? — завопила тетка и замахнулась мокрым полотенцем. — А ну проваливай отсюда, лахудра, пока я солдат не вызвала!

От ее ора мой младенец все-таки проснулся и разревелся, заглушая крики тетки.

Пришлось спешно уносить из термополии ноги, при этом успокаивая разошедшегося Листочка. У меня оставался пузырек с зеленым молоком морской коровы, которое я купила на монетки, что дал тот солдат. Опытным путем выяснилось, что кроме него, Листочек никакой еды не признавал, вот только стоило оно вдвое дороже молока обычной коровы!

Ребенок успокоился и радостно зачавкал, но я-то была далека от спокойствия. Жалкие остатки, а новое купить было не на что.

Пару раз меня так и подмывало вернуться в дом Грэма, но я одергивала себя, вспоминая его красивые, но такие страшные глаза и холодное лезвие кортика у моего горла в ту ночь, когда разразилась буря.

Нет, я не вернусь, как бы тяжело мне сейчас не было!