ГЛАВА 49

Я найду работу, несмотря на то, что меня гонят отовсюду, как прокаженную!

В этот момент я почувствовала сладковатый запах. Пахло не так противно, как супом той тетки из термополии, но все равно — очень резко, неприятно.

И тут моему взору открылась небольшая деревянная будка, от которой шли клубы дыма. Этот самый дым и был тем амбре, от которого Листочек на моих руках приготовился снова разреветься, а Буль скривился и сделал вид, будто его сейчас стошнит.

Приглядевшись, я заметила корявые слова, нацарапанные на буташке угольком: Требуется коптильщица с проживанием

Заметив мое внимание, рядом со мной остановился хозяин лавки напротив:

— Макдуб уже сто лет себе работницу ищет, да только идти к нему дур нет!

— Макдуб — хозяин коптильни?

— У него не только коптильня, но и термополия, и рыбная лавка в конце улицы.

— А почему к нему идти не хотят?

— А потому, что жидким дымом провоняешь так, что до конца жизни не отмоешься, — пожал плечами мужик. — Была тут у него какая-то старуха, да и та уж несколько дней носа не кажет! Впрочем, тебе, наверное, самое оно. На другую-то работу, верно, не берут.

И он выразительно покосился на сверток в моих руках.

А я прикрыла личико Листочка краем одеяльца, чтоб не пялился на ребенка.

Морской котик посмотрел на меня со страхом.

Только не говори, что собираешься устраиваться сюда? — читалось в его блестящих черных глазах.

— И где найти этого вашего Макдуба? — поинтересовалась я.

— Да ла-а-адно, — протянул мужик. — Ты ж отсюда сбежишь через неделю.

— Не сбегу.

Вскоре я уже разговаривала с хозяином коптильни.

Макдуб мне не понравился от слова совсем. Пожалуй, даже та хозяйка термополии была даже лучше. Потому что ты знаешь, чего от нее можно ожидать.

Этот же пузанок в кудрявом парике, перевязанном двумя пышными бантами и в обтягивающих белых чулках, что выглядывали из бархатных фиолетовых панталон, своим жизнерадостным видом вызывал смутные подозрения.

— Конечно, я приму тебя, милочка! Я буду очень и очень рад, если у меня станет работать такая милочка. Ух, ты ж моя работница, как же долго я тебя искал!

И снисходительно потрепал меня по щеке, что мне совсем уже не понравилось.

Но я понимала — работодатели, как в моем мире, ко мне в очередь не встраиваются. А как-то прокормить нежданно-негаданно свалившегося мне на голову ребенка нужно.

Не только прокормить.

Но еще и защитить.

Ведь малышом он был очень и очень непростым.

Благо, Листочек оказался достаточно спокойным малышом — много спал и мало капризничал. Но если уж начинал кукситься, то успокоить его можно было двумя способами — ожерельем из ракушек, которые набрал в море Бултых, а так же мультиком «Русалочка», который я пересказывала ему, наверное, уже в сотый раз.

Малыш слушал так внимательно, что, казалось, все понимал!

Когда я в красках описывала подводное царство царя Тритона, то он начинал тихонько и очень мелодично гулить, словно петь.

И сам засыпал под собственное пение.

Макдуб выделил нам для проживания неподалеку от коптильни крохотную каморку, в которой был только старый топчан да перевернутая вверх дном дырявая корзина вместо стула. Я как следует ее отмыла, ну, как могла, починила и застелила бирюзовым одеяльцем. Она и стала колыбельной для Листочка.

Его собственная корзинка, в которой он плыл по волнам, конечно, была новее и лучше, но ее унесло прибоем.

Пришлось довольствоваться тем, что есть.

Благо, у меня на подхвате был верный Бултых — морской котик мог присмотреть за Листочком, когда я была особенно занята, а, самое главное, развлечь его.

Малыш просто обожал, когда Буль жонглировал разноцветными камушками — да и не он один.

Забавный дрессированный морской котик привлекал зевак.

Особенно понравился он стриженому под ноль пареньку из рыбной лавки напротив. Разинув рот, он с восторгом наблюдал за фокусами моего котика, позабыв про потрошение рыбы, за что ему не раз доставались оплеухи от хозяина лавки.

Мне все это внимание не особо нравилось, но ничего поделать я не могла.

Для начала я решила прибрать свое рабочее место — работать в такой грязи и антисанитарии я просто не могла. Коптильню явно не вычищали с того самого момента, как она была установлена.

Это были настоящие авгиевы конюшни!

Проблема в том, что, в отличие от Геракла, изменить русло реки и за один день смыть весь этот многолетний слой нагара и копоти я не могла.

Слой жира на стенах и коптильных решетках был особенно толстым и мерзким, и так же отвратительно пах. Меня аж передергивало, когда смотрела на него!

Попробовала потереть просто мокрой тряпкой, но эффект был нулевым — я только его размазала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Из детского учебника Виолы я знала, что существуют чистящие руны, но это была сложная магия, которую невозможно изучить самостоятельно.

Ох, как же я мечтала о бытовой химии из моего мира, которая бы сейчас значительно облегчила задачу!

Что ж, значит, придется обойтись подручными средствами.

Я набрала побольше золы и раздробила найденный на пустыре кирпич, собрав мелкие крошки.

На том же самом пустыре нарвала крапивы и связала из нее много мочалок. Руки, конечно, сожгла, но результатом осталась довольна.

Где-то я читала, что в старину на Руси такими мочалками мыли посуду. Вот и пригодились знания!

В приготовленную смесь из золы и кирпичной крошки я добавила немного водорослей, чтобы раствор получился более мыльным.

И принялась за дело.

Целых три дня под пристальными взглядами соседних торговцев я скребла, мыла и драила старую коптильню, натирая ее до блеска. Особенно ехидно косилась молодуха из термополии напротив.

Ну и пускай!

Я вытащила из коптильни абсолютно все полки и решетки, засаленные до невозможности под черно-коричневым слоем нагара.

Воду таскала из специального фонтанчика на перекрестке, предназначенного специально для таких нужд — вот только был бы он поближе. Да нет, ведро-то мне тащить было несложно, но это было намного тяжелее с Листочком, который сидел в крест-накрест перевязанном мною у себя на груди платке, довольно улыбался беззубым ртом, играл с моими волосами. Уж очень они ему нравились!

Зато благодаря тепловой руне я могла подогреть ледяную воду — как же здорово, что успела ее изучить!

Когда спустя неделю Макдуб заявился, чтобы проверить, как у меня идут в коптильне дела, то раскрыл рот от удивления.