ГЛАВА 63

Хотя что-то мне уже страшно, даже сильнее, чем перед экзаменом по вождению.

– Ты сказала, что эту силу моя мать защитила ценой своей жизни… – проговорила я медленно, глядя в змеиные глаза и давая понять, что не собираюсь больше болтать о муже.

– Ты знала, что наги близки к ведьмам? И если бы ты собрала ковен, то я к нему присоединилась… Несмотря на то, что у меня нет больше силы.

Нет уж, спасибо.

Ковен – это явно не ко мне, мне б одной как-то продержаться.

– Я не планирую собирать ковен. Всего лишь хочу узнать, как погибла моя мать. Она ведь погибла, да?

– Когда это произошло, меня здесь не было. Я не знала твою мать, и не разу ее не видела. Но кое-что о ее гибели знаю…

И Шипра кивнула на чашу, которая стояла в центре столика.

– Опусти туда руку.

Не зря чаша как-то сразу привлекла мое внимание.

Молчаливая служанка чуть приоткрыла крышку, не давая увидеть, что там находится.

Я поморщилась, понимая, что ничего хорошего меня там не ждет.

Но отступать было уже поздно.

Предчувствие меня не обмануло – в прохладной глубине сосуда пальцы мои наткнулись на холодную кожу змеи.

Не знаю, каких усилий мне стоило не закричать, одернув пальцы.

А в следующее мгновение она меня укусила!

Я закусила губу от боли и вдруг поняла, что мир вокруг стал черно-белым, размытым и нечетким.

А еще это была уже на та самая зала, в которой меня принимала Шипра. И самой ее тоже не было.

И тут я увидела женщину, которая возилась с цветами. В ее руках были садовые ножницы.

Угол зрения и тона картинки были странными, в первое мгновение я вообще не поняла, что происходит.

Но затем я ее узнала, хоть и видела только на фотографии.

Это была Ребекка Видаль – мама Максимилианы.

А я видела происходящее глазами змеи, которая заползла в теплицу.

Рядом с ней находился маленький черный котенок, который мешался у Ребекки под ногами, охотясь за лентой на ее платье.

– Эй, Мрак, ну хватит озоровать! – голос Ребекки послышался отдаленно, как будто сквозь толстую стену.

Котеныш выглядел в точности так, как когда я увидела его за оградой психушки. Только что не хромал.

Так вот, почему я никак не могла придумать ему имя – оказывается, оно у него уже было!

Ребекка его не прогоняла, наоборот, смеялась его проделкам, склонившись над грядкой с тюльпанами и удаляя увядшие лепестки цветов.

Последние лучи заходящего солнца, проникая сквозь стекла теплицы, играли бликами на ее рыжих волосах.

И вдруг свет померк.

Тень, не принадлежащая ни одному предмету в этой теплице, сгустилась в углу.

Словно почувствовав что-то, Ребекка обернулась.

И в этот момент тень сгустилась в фигуру, как будто сотканную из ночной мглы. Аморфная, но в то же время смутно человекоподобная, с длинными скрюченными когтями и бездной вместо лица.

Вскрикнув, Ребекка метко швырнула в тварь ножницы, но те прошли сквозь нее, не причинив вреда.

Двигаясь, как рой из мельчайших крупиц тьмы, тварь бросилась на Ребекку.

В ладонях ведьмы возникло фиолетовое пламя, которым она ударила по незваному гостю, но почти не причинила ему вреда.

Мама Макси изо всех сил пыталась бороться, швыряла пульсары магии и кричала заклинания, но эта темная гадина была верткой и сильной.

И хотя я понимала, что вижу картину того, что произошло много лет назад, мне было жутко от того создания, которое раз за разом нападало на Ребекку, которая совсем обессилила, сражаясь с тьмой, которая сгустилась в теплице.

Она была непобедима – лишь один взгляд на это существо наполнял сердце безграничным ужасом и безнадежностью.

В какой-то момент тварь подлетела к Ребекке и его черная склизкая рука погрузилась прямо в ее грудную клетку со стороны сердца.

Лицо матери Макси исказилось от боли, но она собрала последние силы, и перехватила руку твари своей рукой, которая вспыхнула мощнейшим зарядом магии.

Тварь вспыхнула фиолетовым и, распавшись на частицы, вылетела в раскрытое окно на потолке теплицы черным дымом.

А обессиленная Ребекка упала прямо в ворох тюльпанов.

Она умирала.

Но, проживая свои последние мгновения, она пыталась ползти, тянула и тянула вперед руку, пока…

Пока ее скрюченные пальцы не схватились за черный мех котенка, который спрятался на грядке, едва появилась тварь. Все время схватки он просидел там, распластавшись по земле, с совершенно бешенными от страха глазами.

Испуганный котенок попытался вырваться, но умирающая женщина схватила его крепко и едва слышно прошептала древнее заклинание:

– Тьма сгущается, словно саван, вокруг затухающего пламени моей жизни. Пусть сила моя не исчезнет в никуда, пусть она переродится, просочится сквозь покров смерти и обретет новый сосуд! Прими этот дар, эту ношу, эту часть меня, что еще трепещет! В твоих глазах отныне отражается лунный свет, как отблеск моей души. Ты проводник, ты – хранитель. В день совершеннолетия моей дочери, той, что носит мою кровь и ждет моего наследия, передай ей то, что принадлежит ей…

И, стоило ей договорить, глаза котенка вспыхнули двумя золотистыми полумесяцами…

А я резко одернула руку от сосуда.

На указательном пальце темнели две ранки от змеиных зубов.

Я вернулась в реальность, но это видение из прошлого все еще продолжало стоять передо мной.

– Значит, никакой это был не сердечный приступ. На нее напала эта жуткая тварь… – прошептала я.

От пережитого по моим щекам катились слезы.

Словно это я была там, в оранжерее, сражалась изо всех сил, уже понимая, что мне не победить.

Словно это я смотрела в кошмарное лицо своей смерти.

– А теперь это существо присматривается к тебе, маленькая верховная, – медленно проговорила Шипра.

Я хотела возразить, тут вспомнила то жуткое ощущение в ванной, когда смотрела в зеркало – словно на меня тогда смотрел злобный и голодный двойник.

Я тогда успокоила себя, решила, что показалось…

– Это существо из леса? Из Хельмдолла? Нечисть, за которой охотится Кайзер со своей командой?

Но я тут же покачала головой, потому что не сходилось.

Разнообразная нечисть полезла из Хельмдолла два года назад, поэтому Кайзера сюда и сослали, поэтому инквизиция организовала команду под его началом для зачистки леса.

С момента же смерти мамы Максимилианы прошло целых двадцать лет.

– Оно пришло из леса, но это не обычная нечисть, за которой охотится инквизитор. Обычной нечисти оттуда ходу нет. Но не ему. Нечто древнее из тех темных уголков мира, куда даже боги предпочитают не смотреть.

От слов Шипры, шелестящих, как сухая листва, по которой ползет гадюка, моя кожа покрылась мурашками.

– Я не знаю, что это за сущность, – продолжала нагесса. – Но с некоторых пор чувствую ее... Поблизости. Она вялая, как змея во время зимовки. Она спит… И все-таки одним глазом она смотрит. Когда она окончательно проснется голодной, агрессивной и злобной, тебе лучше быть к этому готовой, маленькая верховная.

Да уж, не было печали, как говорится!

Мало мне Бладины и Кайзера, мало того, что нужно скрывать свою сущность ведьмы, так за мной еще и чупакабра, оказывается, какая-то наблюдает!

Вспомнив лицо-бездну из видения, я поежилась.

– Можешь обратиться ко мне, если тебе что-то понадобится, – на прощание благосклонно сказала Шипра.

– Почему ты помогаешь мне?

– Темные должны держаться вместе. Ведь враг у нас общий, и это не только святая инквизиция.

Поблагодарив нагессу, я подхватила на руки своего хранителя, и покинула ее дом.

Хотя внутри все сжималось от страха, я понимала, что должна держать себя в руках.

С этого дня я решила тренироваться в колдовстве еще усерднее – ведь от этого напрямую зависела моя жизнь.

При этом нужно было не вызвать подозрение инквизитора.

Пора осознать, что я попала не в сказку, а в жестокий мир, где обитает зло.

И чтобы не попасться ему на обед, надо быть сильной.

Очень сильной.

И очень хитрой.