ГЛАВА 69 · Кайзер
Коричневая тягучая жидкость, похожая на придорожную грязь, медленно перекатывалась в пузырьке, который я держал в руках.
Я намеревался отправить ее на экспертизу, хотя по виду и консистенции уже знал, что это такое.
Приворотное зелье, которое конфисковали у Берты Крамбич, находилось в перечне строго запрещенных.
Регулярный его прием приводит к очень плохим последствиям для того, кому его подливают.
Сердце человека каменеет, и он становится жесток по отношению ко всем, кроме предмета вызванной этим зельем ненормальной любви.
Когда учился в Академии инквизиции, присутствовал на вскрытии одного барона, находящегося под действием приворота, который на него наслала любовница, регулярно подливающая зелье ему в напитки.
Зрелище его вскрытой грудной клетки было малоприятным – окаменевшее сердце, все в трещинах и зазубринах, в окружении ярко-розовой слизи.
Берта купила зелье для своего жениха, который накануне свадьбы расторг помолвку.
Ее отправили под стражу, а вот дилера задержать не удалось.
Я уже месяца три гонялся за этим продавцом запрещенки, но каждый раз отставал на несколько шагов.
Он постоянно выскальзывал у нас из рук, верткий, как уж.
Удача была на его стороне, или…
– Ты, правда, считаешь, что среди нас мог завестись предатель, Кайзер? – с недоверием переспросил Хенрик, когда я высказал ему свои опасения.
Я попросил друга остаться после утренней планерки, потому что хотел поговорить наедине с человеком, которому полностью доверяю.
– Уж больно этот мерзавец ловкий, словно кто-то предупреждает его об облавах.
– Невероятно! Ведь все мы по окончании Академии давали магическую клятву служить на благо инквизиции, бороться с темной магией! – горячо воскликнул друг.
– Клятву можно обмануть. Ты и сам это знаешь.
Я задумчиво барабанил пальцами по столу.
– Даже не представляю, кто из наших мог пойти на такое!
Порой меня поражала некоторая наивность Хенрика. Он свято верил в честь мундира, но я давно оставил свои радужные фантазии на этот счет.
– Есть у меня кое-какие предположения. Ты должен ехать в столицу и собрать кое-какую информацию… Но не только о чернокнижнике, а еще кое о ком.
– О ком это?
Я ответил и добавил, что это нужно сделать, не привлекая к себе внимания. Помощник сначала покачал головой, но потом понятливо кивнул и мы вернулись к нашей теме.
– Если этот колдун действительно пользуется такими черными книгами, то у него в распоряжении очень сильные маскировочные заклинания. Он может засесть в доме напротив, а мы будем месяцами бегать вокруг него кругами, но ничего не заподозрить!
– Вообще-то в доме напротив моя жена собирается открыть свою закусочную, – мрачно заметил я. – Полагаю, вряд ли она может прятать там у себя опасного чернокнижника. Хотя…
От Макси теперь всего можно было ожидать.
Это раздражало, и было таким притягательным одновременно.
Так или иначе, но теперь почти мои мысли крутились вокруг нее.
Хотя Максимилиана старалась максимально от меня отстраниться, я следил за тем, что она делает.
Горе-бригада, которую она наняла, наконец-то, закончила работу над помещением.
Я ожидал, что выйдет что-то нелепое, как и всегда у Фреда и его работничков, над которыми смеялся весь город, но Макси и тут удалось удивить.
Без ее чуткого руководства хрен бы там получилась такая игрушечка!
Недавно отремонтированный фасад блистал свежестью благородной темно-зеленой краски, а через огромные, отполированные до зеркального блеска окна можно было увидеть ряды светлых столиков и кресел, обтянутых красной кожей.
И слава богу, что рабочие убрались оттуда.
Потому что при воспоминании о том, как мило Макси ворковала с их придурошным прорабом Фредом Баронсом, на меня накатывала дикая ревность.
Я понимал, что она намеренно выводит меня из себя, понимал, что ревную, как последний дурак.
Но просто ничего не мог с собой поделать.
Хенрика вообще теперь хлебом было не корми – дай поговорить про Макси. Когда друг впервые увидел мою жену около ее кафе без очков и дурацкого начеса, у него сделалось такое выражение лица, что я раздраженно велел ему подобрать челюсть.
Меня бесило, когда на Максимилиану глазели другие мужчины.
А глазели теперь на нее, к сожалению, они все.
Постоянно.
– И поскорее бы открыла, а то до смерти надоели эти вонючие похлебки из окрестных забегаловок на обед! – с энтузиазмом воскликнул Хенрик. – Кажется, она придумала что-то новенькое. Сегодня повесили вывеску, а там какие-то интересные закрытые бутерброды, и написано «Бургеры». Вроде бы звучит очень даже аппетитно! Я слышал, на открытии будут дарить какие-то особенные коллекционные игрушки…
– Тебе нужна коллекционная игрушка от моей жены?
– Конечно, нужна! – удивился друг. – Кто вообще в здравом уме способен отказаться от коллекционной игрушки?
– Соберешься к ней на открытие – уволю из инквизиции, – буднично пообещал я.
– Почему это?
– Потому что нечего пялиться на мою жену.
– А то, что на нее и так куча народу глазеет – это ничего? – оскорбился Хенрик.
Я прикрыл глаза, помассировав указательными пальцами виски.
Что за помрачение моего разума?
Как полный придурок, я уже к собственному другу Макси ревную!
Мое желание спрятать жену в своем доме и не выпускать, чтобы остальные мужчины не смели такими голодными глазами смотреть на ее прелести, просто глупо.
Хоть мне и хочется биться башкой об стену от ревности и желания обладать ей.
В то время, как она, черт бы побрал, раз за разом окатывает меня ледяным душем своего презрения!
С огромным трудом я справился с неподобающими эмоциями.
– Ты прав. Для Макси, наоборот, будет лучше, если на открытие придет как можно больше гостей, – ровным голосом проговорил я. – Так что приходи.
– Ой, спасибо господин полковник, что позволили! Туда, между прочим, и так весь город явится. Ведь вы с женой сейчас у всех на устах… – многозначительно проговорил друг.
Я поморщился и махнул рукой, призывая Хенрика вернуться к делу.