Глава 18

— Да что же здесь твориться, папа?! — А вот и Рита входит. — Ой…

— Андрей Николаевич, как это понимать? — по тону догадываюсь, что говорит врач. — Алкоголь строго запрещен!

— А ты думал, что я в новогоднюю ночь чай с пряниками пить буду? За каким-то хером оставил меня здесь.

— Вам положено лежать еще несколько дней, но я уже нарушил все протоколы. Такого пациента в моей практике еще не было! Вот как мы сегодня будем сдавать экспресс-анализы перед выпиской? Я же в выходные дни лабораторию поднял ради вас! Придется вам теперь остаться.

— Да только посмей! Я сегодня ухожу. Достаточно с меня этого санатория! Тут не от болезни, а от скуки скорее сдохнешь.

— В таком случае вам все равно придется заехать через пару-тройку дней и сдать мои анализы! — фыркает врач.

— Папа, — вновь говорит Рита, — я что только ни надумала, пока стояла за дверями!

А потом послышались шаги, и подруга входит в ванную. Я замираю и задерживаю дыхание, но мое сердце сильно колотится в груди, и я боюсь, что Рита услышит его биение.

— Нельзя! — рявкает Бельский, залетая за ней следом.

— Да я вспотела вся от волнения! — ошарашенно объясняет Рита и включает кран кране в раковине. — Хотела руки сполоснуть и щеки. Что в этом такого? Зачем же орать? Ты не протрезвел, что ли? Что за странное поведение, пап?

— Дома помоешь, не надо здесь шататься, — выпроваживает ее из ванной, и лишь тогда я осторожно выдыхаю. — Ты с Мироном приехала?

— Ага.

— Тогда ждите меня на улице. Я спокойно соберусь и выйду. И к вам тоже, — видимо доктору, — сам зайду в кабинет. Восемь утра, а вы мне тут, блядь, устроили! Дайте проснуться по-человечески! — Вскоре в палате становится тихо. Я снова слышу шаги, потом Бельский отодвигает шторку. — Выходи, — говорит он.

Я робко киваю, пытаюсь сделать шаг, но меня все еще трусит и шатает от стресса, который я пережила.

— Почему ты так трясешься? — спрашивает Бельский.

Замечаю из-под опущенных ресниц, что он протягивает мне руку. Я подаю ему свою, свободную от вещей. Ладонь Бельского теплая и сухая — ни капли волнения. А вот моя ледяная и влажная.

— Я, наверное, здесь подожду, пока вы не уедете, а потом незаметно уйду, — негромко предлагаю.

— На чем же ты собралась добираться до дома утром первого января?

— Не знаю, — пожимаю плечами, все еще не поднимая глаз, — разберусь.

Мне трудно смотреть на Бельского, как будто если наши взгляды встретятся, то произойдет что-то такое, что навсегда разрушит мою прежнюю жизнь.

— Марат! — неожиданно громко зовет Бельский, и к нам заглядывает охранник. — В коридоре чисто?

— Да, Маргарита ушла, врач тоже.

— Отвезешь девочку, куда скажет. Только машину подгони к служебному выходу.

— Понял.

Бросаю на пол угги и пристыженно сую в них ступни.

Бельский стоит рядом и наблюдает за мной, а я, скосив взгляд, за ним.

Отвернувшись, суетливо надеваю пуховик и сразу же натягиваю на голову капюшон.

— До свидания, — тихо бурчу и тут же наваливаюсь на дверь.

— До свидания, Арина…

У Бельского большой черный автомобиль. Я чувствую себя неуютно первые минуты поездки, сидя на заднем сиденье, потому что не отступает мысль, что неразговорчивый мужчина, который везет меня, думает, что я проститутка.

И ладно бы, если мы друг друга знать не знали. Но ведь он в курсе, что я дружу с Ритой — видел нас вместе не раз!

Но чуть позже мне ярко представляется образ самого Бельского, как он так же, как и я, сидел здесь, возможно, трогал кожаную обивку…

Я пытаюсь повторить его возможные движения, скользя кончиками пальцев по сиденью и выводя на нем невидимые узоры.

Лишь когда впереди показывается моя многоэтажка, мне становится неприятно так, что саму себя распять хочется. Я прошу водителя остановиться за два дома от моего и иду дальше пешком.

Славы еще нет — наверное, до сих пор таксует. И я впервые радуюсь его отсутствию. Переодеваюсь и закидываю вещи в стиралку. Принимаю душ и стараюсь мочалкой соскоблить с тела прошлую ночь, отмыться, забыть…

Но это невозможно. Едва закрываю глаза, появляется образ Бельского. И как теперь смотреть в глаза мужу, я даже не представляю.

Слава возвращается только к полудню. За это время я успеваю привести себя в порядок и убрать со стола. Я на стены лезть готова от пожиравшего душу чувства вины. Чтобы облегчить его, первым делом беру под елкой футляр с золотыми часами. Возможно, через подарок мне удастся как-то очистить перед мужем совесть?

— Зай, да ты чего? — Он в приятном удивлении округляет глаза, когда распахиваю перед ним крышку футляра. — Столько денег потратила. Откуда взяла?

— Я купила часы еще до аварии. Год на них копила. С Новым годом, Слав.

Муж широко улыбается, он рад. И мне пусть на капельку, но мне становится лучше.

— От души, зая!

А потом муж крепко обнимает меня, отрывает от пола и кружит. Он смеется и счастлив, очень доволен подарком.

Но когда отпускает меня, его лицо искажается от сожаления.

— Я тоже приготовил тебе подарок, но он не такой шикарный. Ты же знаешь, что сейчас с деньгами напряг.

— Да ничего страшного, главное — внимание, — я тоже улыбаюсь.

Слава расслабляется и достает из кармана куртки плитку белого пористого шоколада.

— С Новым годом, зай.