Глава 20

— Мур-мур, Славочка! — встречает меня на первом этаже торгового центра Белла.

Я чувствую облегчение, видя, что она улыбается.

— Привет…

Тянусь за поцелуем, но она подставляет мне щеку.

— Сначала обещанный подарочек. Ой, — замечает новые часы, — какие крутые.

— Могу себе позволить.

В меховом бутике Белла сразу же подходит к стеллажам, где висят соболиные шубы. Кокетничает со мной, пальчиками мех гладит.

В принципе, шубы нормальные, но я на всякий случай решаю посмотреть на ценники и охереваю самым натуральным образом. Самая дешевая шкура стоит три ляма.

— Ты же белую хотела, — беру Беллу за локоть и оттягиваю в другую часть зала.

— Ну, Славочка, сначала хотела белую, а теперь передумала!

— Давай как договаривались, окей? Эти тоже нормальные. Норковые.

Я снова изучаю ценники, и на множество моделей из ассортимента у меня хватает средств, правда, меха у шуб не коллекционные, как поясняет консультант.

Но Белла теми шубами не интересуется, отвергает их и будто специально выискивает самые дорогие.

Примеряет какую-то черную и крутится у зеркала.

— Может быть, эту? — спрашивает она, играя бровями. — Здесь хотя бы воротник из соболя.

Я проверяю ценник — пятьсот тысяч. Пиздец просто. Настроение снова портится. Молча отхожу к светлым шубам, что мне по карману, но Белла все не успокаивается и не снимает прежнюю.

— Славочка, мне эта очень нравится! Она потрясающая!

Я, пока Белла отвлечена, интересуюсь у консультанта о рассрочке, но в этом бутике такой услуги нет. Взгрустнув, неосознанно бросаю взгляд на выход из бутика. Может, сбежать? Блядь, я уже не знаю, что делать.

Но в следующую секунду пол под моими ногами дрожит, потому что в дверях неожиданно появляется Бельский. Я даже думаю, что это глюк, но нет, к нему подбегает свободный консультант.

Я в шоке от того, что Бельский уже выписался и ходит не на костылях, не катается на инвалидной коляске, а идет на своих двоих. Походка у него ровная, как будто и не было аварии.

В зале играет классическая музыка, но она не заглушает голос Андрея, от которого все мое нутро будто скручивается в жгут. Бешеный коктейль из страха и ярости вскипает во мне.

— Моя дочь худенькая, как вы, — говорит он сотруднице бутика, — но ростом повыше.

А потом они вместе идут к тем самым стеллажам с дорогими шубами. Я же бочком пытаюсь спрятаться за стеллажом, у которого стою, но меня окрикивает Белла:

— Славочка, так что, эту шубку берем? — Я мысленно чертыхаюсь и молюсь, чтобы она заткнулась. Только Белла визжит еще громче: — Славочка, любимый, аллоу?! Ты чего там застыл?!

Ее голос привлекает внимание многих посетителей, в том числе и Андрея. Он оборачивается и въедается в меня своим темным взглядом.

Мне же на ум приходят одни маты, особенно после того, как Бельский дает отмашку сотруднице, чтобы та подождала, и уверенным шагом направляется ко мне. В этот же момент Белла теряет терпение и тоже идет ко мне, опережая Бельского.

Кладет ладони мне на грудь, льнет всем телом, и мне впервые в жизни хочется стряхнуть с себя ее руки. Я ошарашенно пячусь от своей девушки, растерянно поглядывая на Бельского.

— Любимый, что с тобой? — недоумевает Белла. — Покупай мне шубку, как и обещал…

Бельский останавливается рядом, и на его лице появляется кривая ухмылка.

— Какая же ты все-таки мразина, — рычит он.

У меня слова застревают в глотке. Теряюсь, не зная, что предпринять. Зато Белла оборачивается, услышав Андрея.

— Простите? — переспрашивает она изумленно, окидывая его с ног до головы оценивающим взглядом.

Но Бельский ей ничего не отвечает. Спрятав сжатые кулаки в карманы брюк, спокойно возвращается к соболиным шубам и продолжает диалог с консультантом.

— Славочка, почему он так тебя назвал? — шепчет Белла. — А впрочем…

Я отхожу от нее, и мне сейчас прекрасно видно ее немое восхищение Бельским, который собирается купить дорогую шубу дочери. Белла застывает, не шевелится и не сводит с него взгляда, как мне даже показалось, влюбленного.

Она на меня так не смотрела, как сейчас на Андрея. А он для нее не сделал ничего, чтобы заслужить такого восторга. У него просто больше денег, в то время как я иду на преступления ради внимания Беллы, из кожи вон лезу…

На душе становится так больно и гадко, что даже оскорбление Бельского перестает иметь значение.