Глава 17
— Сегодня у тебя начинаются дела? — спрашиваю я мужа следующим вечером.
Мы сидим и завтракаем — можно сказать, как ни в чём не бывало. Днём я спала неспокойно: чувствовала, как Ризанис пришёл, чувствовала его рядом. Но проснулась вновь одна, и сейчас обстановка кажется почти безмятежной. Если такое вообще возможно в тёмных землях.
Только у меня во рту сухо, и я уже в третий раз тянусь за бокалом. Сложно сказать, как ещё я себя чувствую: мысли вроде бы значительно улеглись в голове, и вчерашняя нервозность сменилась слабой ломотой в висках. Но мне не спокойно — оттого, что я так и не решаюсь сказать о главном.
— Они никогда не заканчивались, — изгибает губы Ризанис. — Сегодня вечер прошений. И потом я буду занят с советниками. Но ночью приду за тобой перед обрядом, верно?
Наверное, это всё странная пустота внутри, но кивнуть у меня получается ровно.
Сама пытаюсь составить план на ночь — особенно когда муж спрашивает, чем я изволю заняться.
Надо признать печальную правду: даже если некоторые тёмные мне понравились, у меня нет ни одного союзника в этом дворце. Я усомнилась в Ночном Короле? Опять? Хочу как-то разобраться? Дома, столкнувшись с проблемой, я бы поговорила с разными сторонами, попыталась взглянуть на ситуацию со всех позиций. Но к кому обратиться здесь?
— Могу я посмотреть на тебя за делами, мой король?
Ризанис словно чувствует, что последние два слова — моя защита, попытка отгородиться. Но не выглядит недовольным. Я тут отчаянно сомневаюсь в нём, а он улыбается:
— Посмотреть или посидеть рядом? Ты ведь действительно хочешь стать достойной королевой, жена?
Что-то предательски покалывает в груди. Он опять предлагает мне нечто… почти запретное. Дело не в этом. Я хочу решить для себя, доверю ли ему всё, что мне дорого, и единственное, что приходит в голову — последить за ним ещё.
— Почему бы нет, — пожимает плечами король. — Я про первую часть ночи. Найдём для тебя стул.
На вторую часть ночи он предлагает мне заняться чем-нибудь менее полезным — встретиться с портнихой, с которой я познакомилась два дня назад. Я невольно соглашаюсь, и после завтрака мы идём в тронный зал. Ризанис занимает сам чёрный трон, мне и ещё паре советников находят места рядом. Моё появление встречают немного удивлённо, но король ничего не объясняет. Просто велит звать просителей.
Меня охватывают странные чувства. Я всего пару раз сидела рядом с отцом на важных встречах. В основном смотрела на него со стороны. Так хотела заботиться о родных землях — а теперь мне предлагают погрузиться в дела тёмных.
— Ваше величество, — первыми заходят представители двух разных гильдий магов. Они долго спорят о том, что одни чародеи пытаются присвоить себе заклятья других. Ризанис слушает, опрашивает десяток пришедших — а я невольно поглядываю на него.
Отец всегда сидел на троне прямо, будто не хотел позволить себе ни малейшего послабления. Ночной Король смотрится как-то… меня почти пугает эта мысль: естественней. Он не развалился на груде камней, но кажется в своей стихии.
Примерно так же расправляется с делами. Быстро, чётко, пару раз и жёстко. Магам назначает поединок — кто лучше владеет новыми заклятьями, тот и получит право ими торговать. Сын одного из лордов со своими друзьями устроил погром в трактире на празднике и отказывается платить? Взыскать тройной размер убытков и отлучить от двора, если не научится отвечать за свои действия.
Я даже не могу сказать, нравятся мне его методы или нет. Но он не изменяет себе. По большинству дел ему приносят бумаги с предыдущими показаниями, со словами свидетелей, которых здесь нет — и в решениях сложно найти изъяны. А ещё он делает что угодно, но не красуется передо мной.
Я также слежу за остальными лицами: за советниками, за некоторыми придворными, собравшимися у стен. Они не выглядят удивлёнными ни капли — будто всё проходит точно так же, как и всегда.
Если я хотела найти какие-то несовпадения в том, каким был муж со мной и с остальными, намёки на ложь — ничего этого не получаю.
После нескольких часов мы наконец выходим из зала.
— Как тебе? — интересуется Ризанис. — Выглядело знакомо?
— Отчасти.
— Знаешь, если захочешь когда-нибудь разбираться с ремесленниками, делящими горшки или ещё с чем-нибудь, чтобы помочь мне — не смогу тебе противиться.
Я застываю.
Потому что мелькает мысль: я могла бы. Конечно, мне ещё в целой горе всего разбираться — и в нравах, и в законах, и даже в местных названиях. Но часть дел он откладывал сегодня и передавал советникам. Не так сложно было бы в них вникнуть.
Нет. Нет! Не хватало ещё, чтобы он властью начал меня соблазнять! Он ведь не это делает? Потому что я вспоминаю, как он говорил об уважении, которого у меня не было дома — и сцепляю руки.
— Пойду пока мерить платья, — отвечаю быстро.
Он изучает меня — так, будто бы ему не очень-то и хочется меня отпускать.
Но всё-таки уходит, а я остаюсь наедине со своими мыслями. Или не очень. Народу вокруг хватает, многие лица — знакомые, и я прищуриваюсь, когда вижу красивую женскую фигуру.
Ниида была в тронном зале, вместе со зрителями у стены. Тоже следила за своим королём, как и я.
Я вдруг понимаю, что хочу подойти к ней. Портниха должна зайти позже, время есть. Раньше, чем я успеваю всё обдумать, уже окликаю наяри.
— Могу я поговорить с тобой?
Она немного удивлённо распрямляется.
— Конечно можете, ваше величество.
Отлично. Киваю и прошу проводить меня в её покои — не обращая внимания на то, что Ниида явно не ожидала такого внимания.
Она живёт в небольших комнатах этажом ниже короля.
— Тебя, наверное, удивляет мой интерес? — продолжаю я уже там. — Хотя нет, вряд ли должен. Я хотела поговорить с тех пор, как узнала о тебе много нового. Ниида, ответь прямо. Ризанис сказал, что у вас нет отношений три года. Это правда?
Тёмная останавливается посреди гостиной. Бросает взгляд на дверь, словно пытается убедиться, что та закрылась.
Даже сама не понимаю толком, зачем к ней пришла. Мне нужно с кем-нибудь поговорить. О Вайнаре. И о муже. Она знает этих двоих как никто!
— Да.
— Почему?
Тёмная немного хмурится. Затем предлагает мне сесть. Предлагает цветочный отвар и ягоды из вазы на небольшом столике. Невольно думаю, насколько разумно прикасаться ко всему этому в комнате мастера ядов.
У неё мягкие кресла, а обстановка — подчёркнуто женственная. Срезанные цветы в вазах, спокойные тона и никаких мечей с кинжалами на стенах.
— Ваше величество. Вы хотите узнать обо мне или о короле?
— Обо всём.
Она вертит в руках чашку с отваром.
— Это оказалось сложно, — говорит наконец. Взгляд чёрных глаз проходится по мне, задумчиво и оценивающе, но хотя бы былой враждебности нет. — Видите ли. Шесть лет назад мы познакомились ближе. Я тогда была юной девушкой, увлекавшейся зельями, не совсем такой, как сейчас. Ко мне посватался один из лордов, из семьи, куда влиятельней моей. Он был, — губы наяри поджимаются, — уродом. Безумным подонком. Пытался изнасиловать меня, когда я не ответила на его интерес, кричал прилюдно, что я его приворожила. С этим я сбежала к королю, и он бежал за мной — требовал отдать меня ему или казнить за измену.
Я молчу, потому что во рту вновь пересыхает. Собственное сочувствие — совсем не то, чего я ожидала от этого спонтанного разговора, но сейчас могу только кивнуть и тихо попросить её продолжить.
— Мы так и попали тогда к Ризанису — вдвоём, крича и обвиняя друг друга. Король выслушал нас и сказал, что разберётся. А потом он выслал моего несостоявшегося жениха из столицы и предложил мне стать наяри. Может, потому что я понравилась ему. Может, потому что не знала, куда деться и боялась вернуться в семью, которая очень хотела выдать меня замуж.
— Он не опасался разговоров, что ты и его приворожила? — невольно тихо улыбаюсь. Я, конечно, поражена. Всё это ведь правда?
— Видимо, нет. — На лице Нииды — странное выражение. Сейчас её грация кажется мне бойцовской, а не женственной, а крепкие слова явно даются ей легче, чем откровенность. Но она продолжает: — Конечно, я согласилась. Он сразу обозначил, что между нами не будет отношений — уважение, постель, но не больше. Если хотите знать, это не помогло.
Теперь мне нужно набрать воздуха в грудь.
— Кому?
— Разумеется, я влюбилась в него. В умного, красивого короля, который меня спас. — Она тяжело вздыхает. — Не беспокойтесь. Это тоже в прошлом. Чувство было наивным и невзаимным — и я им переболела.
— Ты уверена?
— Ризанис был… недоволен, когда узнал. Предложил мне уйти, но я уже выполняла для него важные поручения — и мы просто условились друг друга не касаться. Я немного выросла. Теперь я с Зейтаном. — Она усмехается, когда я поднимаю брови и не сдерживаю замечаний об их тесном круге. — Как понимаете, у нас не самая простая ситуация — я порывалась отказаться от своего звания несколько раз, но пока не решилась. Уж точно не сейчас.
— Не сейчас, когда Ризанису угрожают? — какими бы ни были обстоятельства, эта фраза снова заставляет что-то ворочаться внутри. Мне раз за разом не нравится думать, что моего мужа могут убить, совершенно.
— Да, ваше величество.
— Можно по имени, — возвращаю я фразу, сказанную в первый вечер нашего знакомства. Не знаю, насколько это обдуманно, но кажется практически невозможным выслушать такие вещи и держаться холодных манер.
Ниида слабо улыбается:
— Прости за кинжал.
— Ты защищала его, — морщусь я. — Хотя ваши тёмные порядки иногда сводят меня с ума.
Её улыбка наконец становится теплее.
— Ты мне нравишься. Хотя это ужасно неожиданно. Думаю, не только для меня.
— А Вайнара? — вспоминаю я, стараясь не слишком концентрироваться на её последних словах.
— Она появилась года четыре назад. Не могу сказать о ней много хорошего. Не знаю, зачем она Ризанису — может, чтобы иметь кого-нибудь без угрозы привязаться.
Я раздумываю над её словами, всерьёз. Одно могу сказать: женщины моего мужа совершенно друг на друга не похожи. И я даже не знаю, как относиться к тому, что он не собирался привязываться к любовницам.
А ещё Ниида нравится мне самой. Я вдруг думаю, что из всех тёмных с ней бы мне хотелось сблизиться. Это непросто нынче — когда она носит звание наяри моего мужа. Не хочется представлять, как все вокруг будут трактовать, если я вдруг начну звать её на чай. Но, может, это и правда изменится?
— Спасибо за разговор, — я встаю. — И за откровенность. Пожалуй, сегодня больше не буду ею злоупотреблять.
Я возвращаюсь к себе и сажусь на кровать, рисуя пальцами круги на висках. Не столь уж плохой день. Ещё сотня таких, и я, возможно, освоюсь в тёмных землях!
Только я пообещала Ризанису обряд через пару часов.
Я ведь услышала что-то новое. Я могу не верить всему этому, могу верить словам Вайнары и пугающим обещаниям Эйлиана — но разве это правильно?
Стук в дверь заставляет меня встрепенуться. Приходит портниха — про которую я почти забыла.
— Ваше величество, — кланяется изящная разодетая женщина. — Я за вами.
Возможно, это была не лучшая идея. Примерять наряды сейчас совсем не хочется, и времени у нас не много, но надо же когда-то хоть начать?
— Я вас бы обычно в другой зал повела, но сейчас мы переехали, — говорит она, приглашая меня в просторную комнату с зеркалами, тканями, вуалями, разнообразными платьями. — Подождите немного.
Я киваю, отхожу к окну, а она зовёт кого-то из своих помощниц — но внезапно я их не слышу.
Потому что вижу тёмный сад. И две фигуры в отдалении. Которые не узнать совершенно невозможно.
Ризанис и Вайнара стоят вместе. Вокруг них никого нет. Я вижу его спину и её лицо — кажется, даже улыбку на алых губах. Она тянется к нему, готовая прильнуть, кладёт руку ему на плечо.
Головная боль, весь вечер витавшая где-то рядом, обрушивается на меня со всей силой.
Он сказал, что у него дела.
Несколько секунд я смотрю на них — жадно и как в тумане. Гадая, что она сделает, что будет дальше. Она поцелует его? Он её прогонит?
И вдруг понимаю, что не хочу. Больше не хочу.
— К сожалению, не смогу сейчас. У меня разболелась голова, — бросаю портнихе, когда та возвращается. Мне почти смешно, что эта детская отговорка — правда. А голос наполнен льдом. Шансов, что эта женщина привела меня сюда, ничего не зная, слишком мало.
Мне всё равно, что она отвечает.
Я сжимаю руки. Разворачиваюсь. И ухожу.
Просто ухожу к себе.
***
Ризанис зовёт меня через час. Жалкий час, в который я сижу в своей спальне.
— Я освободился, — сообщает, когда мы видимся вновь. — Ты готова?
— Да, — я поправляю браслет на запястье как во сне. Потому что и чувствую себя во сне. Голос глухой.
Конечно, ему нужно меня рассмотреть, но именно сейчас мне внезапно всё равно.
— Тогда идём.
Он берёт меня за руку. Прикосновение всё такое же крепкое, разве что от него меня не бросает в жар. Тело не искрит, лишь в груди немного ноет. Король отодвигает портьеру, нажимает на плиту и ведёт меня длинными тёмными коридорами в нижний зал.
Там останавливает у стены. Говорит, что ему нужно всё проверить — в этих словах намёк на опасность, от которой встрепенуться бы, но и она меня не трогает. Пару минут мой муж действительно осматривает заросли, пруд, даже касается кристального древа, но потом зовёт меня: всё в порядке.
Я снова встаю перед ним у сердца.
Я снова должна смотреть ему в глаза.
Это так безумно! Ведь для него это тоже очень значимый момент. На миг мне кажется, что и великий Ночной Король сомневается. Я предсталяла этот обряд, эти минуты совершенно по-разному, а сейчас почти ничего не чувствую. В груди только глухая решимость.
— Всё как в прошлые разы, — говорит Ризанис. Стали в голосе нет. На ритуальные слова я почти не обращаю внимания.
Просто слушаю, как в теле просыпается магия. Мужчина касается моей шеи, окружая нас тьмой.
Беззвёздная ночь, вечная и всеобъемлющая, подбирается ко мне. Беззвучно. Почти мягко.
Задумай я что-то сделать, у меня бы, возможно, получилось гораздо легче, чем в первый раз.
Но я не делаю.
Я принимаю тьму, когда она плывёт в живот, затапливает грудь — и добирается до разума. Зрение вдруг пропадает. Я ничего не вижу. Непроизвольно дёргаюсь, но моё лицо ловят знакомые пальцы.
— Закрой глаза сейчас.
Я зажмуриваюсь, тяжело дышу — просто потому что терпеть всё это сложно! Тело начинает сотрясать от холода. Накатывает слабость. Боль в груди. Из всей меня будто что-то тянется — прочь, к сердцу.
Я вдруг чувствую его.
Практически вижу в кромешной темноте.
Эта слабость — слабость жизни, которая едва теплится к груде кристаллов. Под тысячелетней каменной коркой. Она зовёт меня, она вытягивает мой свет, магию, мои собственные силы.
Её… мало, совсем.
Это неожиданно, и это практически единственное, о чём я успеваю подумать — до того, как тьма раскрывает руки.
И пропадает.
Перед глазами снова зал, но он расплывается — а я почти падаю.
Ризанис подхватывает меня и крепко держит. Разворачивает лицом, прижимает к груди. Я даже не понимаю, как это происходит. Стою, уткнувшись лбом в его плечо. Мыслей нет. Мне по-прежнему ужасно холодно, и руки Ночного Короля, сжимаясь крепче, греют.
— Всё хорошо, — дыхание в моих волосах. — Сейчас.
Кожу под его ладонями начинает покалывать, и тепло расползается по телу. Я удивлённо ворочаюсь, потому что это тоже явно тёмная магия. И я не знала, что она и на такое способна.
По крайней мере, нет чувства, чтобы с моим разумом приключилось нечто страшное. Хотя, может, это и должно происходить незаметно?
— Всё получилось? — спрашиваю спустя пару минут, когда собственное сердце наконец начинает биться чаще и силы возвращаются.
— Да, — голос надо мной — почти мягкий. — Ты почувствовала?
Я так переживала! А на самом деле? Сейчас мне даже легко.
Киваю.
— Хочешь задать мне вопросы?
Не знаю, о чём именно он говорит. О том, что я увидела в сердце? Я поднимаю голову, я наконец смотрю в глаза мужа без опаски — и несмотря на все установки, меня вдруг накрывает облегчение.
И другие чувства.
Тоска. Досада — на него, на жизнь, на саму себя.
И, может быть, мы слишком долго глядели друг на друга за последние минуты, но я наконец слышу:
— Что с тобой? Ты волновалась перед обрядом, я понимаю, а сейчас? Тебе плохо?
— Я видела тебя с Вайнарой.
Лицо Ризаниса меняется.
Странно. Не думала, что он застынет.
— Она нашла меня вчера, — продолжаю я разбито. — Сказала, что ты спал с ней позапрошлой ночью. А меня просто пытаешься очаровать.
Я знаю, что скрывать всё стало бесполезно час назад. Когда я поняла, что всё равно приду сюда, всё равно сделаю, что ему нужно. И глупо, наверное, что я так и не смогла задать ему пару уже не столь сложных вопросов до обряда — но я просто не знала, смогу ли сконцентрироваться иначе.
Глаза моего мужа расширяются. Сверкают — сначала недоумением, а затем — гневом, от которого становится не по себе. Он втягивает воздух, отстраняет меня, но хватка на плечах превращается в железную.
— Что она тебе сказала?
Я наконец рассказываю. Передаю ему слова любовницы, эпизод с портнихой — и смотрю, смотрю в глаза.
Я боялась его реакции. И ждала её. И поняла, что она уже ничего не изменит — но что-то всё равно умудряется меня поразить. Ризанис отпускает меня. Следит с сомнением, не упаду ли. Жестковато берёт за руку, усаживает на ступеньку лестницы, ведущей к древу.
Я вообще-то не хочу, потому что невольно вспоминаю о змеях.
Но гораздо больше меня заботит его лицо, превращающееся в гранитную маску.
— Я кое-что уточню, жена. Она наговорила тебе всё это. И после, не прояснив ничего со мной, ты пришла на обряд?
Я пытаюсь придушить мысль, что слово “наговорила” мне слишком нравится.
— Я не поверила, что ты очаровываешь меня ради силы, — объясняю устало. — Ты бы не стал так поступать. Но скажи мне, Ризанис, как всё на самом деле? Какая-то правда в её словах есть? Ты сказал ей, что между нами ничего не было, чтобы она не беспокоилась? Ходил к ней сегодня за этим же? Она нравится тебе больше?
— Почему? — голос рядом звенит.
— Что почему?
— Почему ты решила, что я не ради силы тебя очаровываю?
Не представляла, что из нас двоих мне придётся отвечать на вопросы! Раздражение вздымается в груди, придавая сил, но я всё же перебираю в уме варианты ответов.
Потому что я устала ему не доверять?
Потому что это, на самом деле, не важно? Я не хочу, чтобы его убили, не хочу войны и крови — и ради этого мне пришлось рискнуть?
Нет.
— Потому что! — выпаливаю. — Ты не подлец. Может, я и наивна, но это просто справедливо. Если я готова верить Эйлиану после того, как его слова едва не стоили нам с тобой жизней — значит, должна поверить и в тебя, когда меня напугал тот же Эйлиан и твоя мастер сплетен.
Несколько секунд Ризанис не двигается. Все признаки гнева слетают с его лица. Сменяются выражением, которого я не знаю. Чем-то безмерно серьёзным. Чем-то почти болезненным. Его ладони ложатся на моё лицо. Большие пальцы ведут по щекам, быстро и словно в забытьи.
— Бесполезно говорить, что я её не касался? Что встретился с ней сегодня, потому что она просила?
Нет, почему? Я бы теперь послушала — но не успеваю в этом признаться.
Пальцы останавливаются, взгляд темнеет, и пять секунд спустя ярость возвращается. Ризанис перехватывает моё запястье:
— Ты можешь идти? Идём.
— Куда?
Он поднимает меня и сначала несильно, потом всё настойчивее тащит прочь. К стене, в потайной ход и дальше. Я не особенно сопротивляюсь. Не говорю ни слова, потому что мы двигаемся всё быстрее — и тёмные ходы сменяются быстро.
Его кабинет. Гостиная. Уже новый, нормальный коридор. Охранники замирают при виде нас, попавшийся слуга отшатывается к стене. Пара знатных женщин сначала изумлённо смотрят, а затем резво опускают головы — только тогда я понимаю.
Их король в гневе. В большем, чем я представляла! Не говоря уже о том, что он ни капли не заботится, как мы выглядим.
Вопреки всему, к чему я привыкла, в груди от этой мысли — лёгкость.
Он останавливается перед дверью на втором этаже и без стука распахивает её — створка бьётся о стену.
Вайнара выбегает из соседней комнаты на шум и застывает. Её лицо вытягивается, едва она нас видит.
— Что ты ей сказала? — Ризанис спрашивает негромко, но именно сейчас я слышу звон клинков, который преследовал меня поначалу. Вокруг темнеет — один из вездесущих кристаллов в комнате моргает и гаснет.
Это порочно, неправильно — но мне приятно, что темнота и клинки направлены вовсе не на меня.
Наяри стоит неподвижно.
— Ризанис…
Он отпускает меня. Убеждается, что плотно прикрыл дверь и шагает вперёд. Всего пара мгновений — и король нависает над любовницей.
— Ты сказала моей жене, что я спал с тобой позавчера?
Свет словно вытягивает из воздуха — с каждым его вздохом вокруг всё мрачнее. Вайнара моргает. Косится на меня — так, будто ни в коем случае не ждала, что я её разоблачу.
— Что? Может, её величество не так поняла? — Злость на её лице смешивается со страхом.
— Не так?
— Я… да. Не знаю! Я, наверное, говорила, что мы с тобой виделись. Мы ведь виделись?
Я едва не ругаюсь.
Приятные чувства пропадают. Стоило ждать, что она начнёт отнекиваться? Светлые силы, ещё этого не хватало! Мои слова против её?
Но подумать я толком не успеваю — потому что Ризанис хватает наяри за локоть.
— Что я говорил про ложь? Я терплю твои выходки. Пока ты не врёшь мне. Или про меня. Или моему окружению. Решила нарушить все правила разом? Ещё одна попытка выставить меня идиотом — и я расценю её как измену короне.
Наяри белеет, а я тихо выдыхаю.
— Я… — взгляд Вайнары мечется от короля ко мне и обратно. — Ладно, Ризанис, подожди! Разве это большая ложь? Мы же… Я могла немного приукрасить!
— И в спальню к нам решила заглянуть? С чего взяла, что я жену не трогал?
— Так это просто разумно? Ты не пылал желанием… — Она осекается под новым взглядом и ёжится. — Твои слуги молчат, можешь не беспокоиться.
— Но ты спрашивала их?
— Немного. Совсем! Ту, что меняла бельё…
Черты Ризаниса просто убийственно заостряются.
Он резко дёргает Вайнару на себя. Хватает за руку ещё плотней и разворачивает ко мне.
— Скажи Мираль. Зачем ты сегодня меня звала.
Теперь она смотрит на меня. Король остаётся за её спиной.
— Поговорить, — почти шепчет женщина. — Я просила об услуге для своего отца.
— Портниха с тобой заодно?
— Она… рассказала мне, куда поведёт королеву и когда. И не стала мешать.
— Потому что вы подруги.
— Да.
Я не знаю, радоваться мне или нет. Всё так просто! Она всё подстроила, собрала из осколков. Он её не любит — ни капли, судя по тому, что я наблюдаю.
— Другими словами, сегодня дворец лишится двух женщин. Ещё кого-нибудь хочешь прихватить с собой?
Вайнара наконец вздрагивает.
— Ты собираешься меня выгнать? Ризанис! Это же просто несколько слов!
— Про то, что я могу только использовать женщин?! — Король снова разворачивает её к себе. — Про то, что у тебя больше прав на меня, чем у моей жены? Свои права ты знала всегда: мы просто спим, и это может закончиться в любой момент. Я не обижал тебя ни в привилегиях, ни в деньгах. И выбрал тебя, зная, что у тебя не возникнет ко мне чувств.
— Ризанис. Но четыре года…
— Четыре года, — эхом отзывается он. — И поэтому я не убью тебя на месте. Поэтому тебя не скрутят, не бросят в камеру. — Голос просто ледяной. — Хотя с последним не будем торопиться. Тебя сейчас уведут, Вайнара. Выяснят, всё ли ты рассказала. И если ты просто сдурила — отправишься из столицы. Ты всегда гордилась, что ничем не занимаешься кроме нарядов и сплетен. Шесть лет закрытой учёбы в Гирре — той самой, за которую ты презирала сестру. Ни один мужчина не возьмёт тебя ни в наяри, ни в жёны за это время. Если по истечении срока мне доложат, что ты делаешь успехи — я позволю тебе завести семью.
Я не понимаю, серьёзное ли это наказание — пока не вижу лица Вайнары. Она выглядит так, будто вся её жизнь разрушена.
— За что?!
— Ты не понимаешь, в чём виновата? Нет? Тогда, пожалуй, шести лет мало.
Наяри вздрагивает и пытается вывернуться, отступить.
— Нет. Я… понимаю. Пожалуйста!
Ризанис смотрит на неё ещё несколько секунд, а потом отпускает. Идёт к двери — и выпускает меня вперёд. В коридоре зовёт охрану и велит взять бывшую любовницу под стражу.
Бывшую… он прогнал её на моих глазах. Я так и не вставила ни слова и лишь смотрю на Вайнару напоследок — едва веря, что всё это произошло.
Ризанис глубоко вздыхает. Постепенно возвращает себе привычный, сдержанный вид — хотя сейчас мне кажется, что это маска. Кивает, чтобы я шла за ним дальше. Ведёт в свои покои, где даёт охраннику у двери ещё одно поручение: разыскать начальника стражи.
После мы наконец оказываемся в королевских комнатах. Муж закрывает дверь, делает несколько шагов и застывает ко мне спиной.
Затем разворачивается. Взгляд уже не такой безумный, хотя отголоски совершенно непривычных чувств в нём плещутся до сих пор.
— Теперь ты веришь, что Вайнара нравится мне не больше тебя?
У меня плоховато со словами и мыслями, и я лишь осторожно киваю:
— Да.
— Хорошо.
Он надвигается на меня. Заставляет застыть у стены. Я не понимаю, с какими намерениями — пока его пальцы вновь не ловят мой подбородок и губы не впиваются в мои.
Этого я не жду!
Мир раскалывается вновь. Тело Ризаниса вдавливает меня в стену. Ахаю — но скорее мысленно, потому что дыхание уже мне не принадлежит. Застывает в горле, падает в желудок знакомым жаром. Тот разливается везде под движениями его рук. Они спускаются мне на шею, вплетаются в волосы. Хватают за плечи, оказываются на талии, притягивают — так, что я вжимаюсь животом в каменные бёдра.
В голове — ураган.
— Что ты делаешь? — выдыхаю, каким-то чудом прервав поцелуй.
— Пытаюсь понять, как ты стала моей женой. — Ответ не похож на ответ. Глаза передо мной похожи на колючую ночь. — Откуда ты взялась такая?
Я даже не подозревала, что наш обряд может так закончиться.
Я никогда не видела его таким несдержанным!
Не знаю, что с ним происходит. И со мной. Но глаза вдруг закрываются — сами — когда он снова сминает мои губы. Когда стук сердца отдаётся в каждом участке тела. Самое удивительное — что сейчас это всё не пугает.
Так не должно быть. Или должно? Я уже ничего не понимаю!
Мои руки обвивают его шею. Мне вдруг хочется на миг, на секунду почувствовать. Каково это? Его мышцы — тёплые и напряжённые. Волосы между моих пальцев — гладкие как шёлк.
Верю в одно: сейчас он искренен. Его руки, забирающие все мои чувства, искренни. Дыхание на шее. Поцелуй, который жалит в ложбинку у плеча — тело простреливает как от ожога, я вся выгибаюсь.
Не знаю, сколько всё это длится. Вечность. Или секунды. Или минуты. Мир возвращается, когда Ризанис останавливается, уперевшись лбом в стену над моим ухом.
Несколько секунд я слышу его тяжёлое дыхание.
— Я должен что-то показать тебе. И сказать. Возможно, тебе не понравится — или понравится отчасти.
Замираю.
Его руки по сих пор обхватывают меня. Одна сгребла ткань юбки, и я чувствую горячие пальцы на своём бедре. И это уж должно бы испугать точно — но куда больше меня нервируют слова.
— Что-то ещё? — поражаюсь я.
Муж отрывается от меня, смотрит серьёзно. В ответном кивке — нечто тёмное, от чего я окончательно прихожу в сознание.
— Придётся полететь, — добавляет Ризанис так, будто это что-то объясняет.