Глава 18

Я не то чтобы готова куда-то лететь ночью. Вновь на спине дракона, как удаётся уточнить! Но возражения проглатываю, потому что вижу: для Ризаниса всё это совсем не шутки.

Он говорит с начальником стражи про Вайнару, а ещё велит аккуратно задержать портниху. Я слышу разговор из соседней комнаты, после чего муж ведёт меня на улицу.

На дворе темно. В какой-то момент, раньше, чем вижу — я слышу удар, отдающийся в земле. За дворцом — большая площадка, куда приземлился черный дракон.

— Здравствуй, Ашштанар, — бормочу я, отчаянно стараясь справиться с растущей тревогой. Ризанис сдержанно наблюдает, как седлают дракона, а после помогает мне забраться тому на спину.

Его руки по-прежнему тверды, а говорим мы мало. Когда он обхватывает меня, я невольно думаю о том, что произошло между нами двадцать минут назад.

“Может, ничего особенного?” — пытаюсь уговорить разгоняющееся сердце. Он целовал меня, трогал, но это случается между супругами. Только я обрадовалась, когда он прогнал Вайнару! А потом ответила ему — словно на минуту сошла с ума. И даже сейчас чувствую в том, как его рука сжимает мою талию, что-то слишком хозяйское.

Взлёт в этот раз я переживаю легче. Зажмуриваюсь, когда Ашштанар взмывает вверх, пытаюсь не дать желудку выпрыгнуть наружу. Но когда раскрываю глаза, вокруг — полная магии ночь.

Тёмное зрение как всегда превращает её в сказку.

— Здесь далеко? — спрашиваю я мужа, пытаясь справиться со всеми нахлынушими чувствами.

— Минут десять.

— Ты часто улетаешь на драконе в ночь?

Ризанис усмехается мне на ухо:

— Привыкай.

Я тяжело дышу, потому что в его руках сосредоточиться тяжело. Что между нами происходит? Наверное, я решу чуть позже — через эти самые десять минут. Или ещё через полчаса. А сейчас могу только думать о его предплечье на моей талии. От него в животе собирается что-то сладкое. Под крыльями дракона мелькает лес. Если задрать голову, то кажется, что можно упасть в звёздное небо.

— Почему ты выбрал Вайнару? — спрашиваю, чтобы не молчать. Ну ладно, не только поэтому: меня гложет интерес! — Мне кажется, вы не похожи.

Голову снова приходится повернуть, и я встречаю пристальный взгляд Ризаниса. От того, что он смотрит сверху-вниз и моя щека трётся о его шею, хочется сглотнуть.

— Это к лучшему.

— Я разговаривала с Ниидой, — признаюсь. — Она сказала, что ты не хотел привязываться к любовницам.

Муж сужает глаза, долго молчит, а затем делится:

— Я давно знал, что должен буду взять светлую жену. Ещё когда был жив отец. — Он сжимает губы, словно ожидая, что я сделаю дальнейшие выводы. Но когда я не спешу, продолжает: — Не подумай, что я блюду ваши светлые ценности. Но заводить отношения с женщиной, зная, что вы не будете принадлежать друг другу? Это глупо. Сулит проблемы, безответственно — называй как угодно.

Я даже не знаю, что ответить.

Уточнить, берёг ли он чувства для супруги? Не похоже, что хорошие. Меня не должны воодушевлять его слова — но я снова особенно чётко ощущаю каждый участок, где соприкасаются наши тела.

Ашштанар бьёт крыльями по воздуху, и про новые слова я забываю. Просто молчу, стараясь ни о чём не думать — пока Ризанис не тянет поводья и не говорит дракону снижаться.

Мы приземляемся на небольшой холм. Впереди и сзади — лес, что я оцениваю, когда голова перестаёт кружиться. Ризанис освобождает меня от ремней, помогает слезть — и ведёт к вершине. Дракон трясёт головой, фыркает и остаётся лежать, провожая нас жёлтым взглядом.

Чуть запоздало я понимаю, что вокруг весьма тревожно. Деревья тут и там стоят без листвы, чёрные и сухие. На земле лежат отломанные ветви и парочка поваленных стволов. Трава пожухла, многие кусты — жёлтые. Какой-то большой в прошлом папоротник съёжился, и под ним рассыпана светящаяся пыльца, что раньше покрывала листья.

— Что здесь произошло? — я прикасаюсь к ближайшему стволу. Кажусь себе чужой в этом лесу в излишне нарядной одежде.

Мысли вдруг перестраиваются. Я чувствую укол стыда за то, что в последний час так много думала о мужчине рядом и почти забыла о другом. Мы же провели обряд!

Ризанис кладёт руку мне на плечо.

— Ты теперь связана с этой землёй. Если сильно захочешь — можешь увидеть, что с ней было.

Надо ли мне видеть? Я вдруг начинаю понимать!

— Сердце, — шепчу, оборачиваясь. — Я почувствовала, что оно… слабо. В нём мало жизни. Ризанис?

Он всё же берёт мою ладонь, прижимает наши руки к стволу рухнувшего дерева — и его магия вновь пробуждает во мне что-то непривычное.

Перед глазами встаёт мрак. В нём я слышу отголоски. Боли. Ветра, который стонет в ветвях. Тёмной сущности, которая вышла из-под контроля, отравила землю здесь, забирая из неё все соки, чтобы выжить самой. Лихорадкой накрыла травы и деревья. Может, и зверей, которые не успели сбежать!

Я вздрагиваю. Смотрю на мужа поражённо.

Ты почувствовала? Он спрашивал об этом сразу после обряда — так, будто я могла узнать нечто ценное! И раньше не хотел, чтобы я узнавала, совершенно точно. Сомневался, стоит ли мне доверять, даже после того, как засыпал ко мне спиной. Потому что я могла добраться тайны, которая слишком важна?

— Да, сердце истощено, — говорит Ризанис, отпуская мою руку. — Последний раз кто-то вдыхал в него жизнь два века назад. Большой срок для куска камня, который пытается защитить все наши земли, правда? Мой дед не захотел брать светлую жену. Отец был обязан — но вместо этого думал только о власти. Ты знаешь, что он пытался завоевать вас. Провёл несколько успешных кампаний, но это чушь по сравнению с тем, как он поступил с сердцем. Вытянул из него почти всю жизнь. Теперь оно отчаянно борется — и чтобы спастись, разрушает землю.

Я отступаю от мужа. Не знаю, смотреть ли на него или вокруг. Оборачиваюсь, вновь веду рукой по стволу дерева, по жёлтым листьям кустов, по сухим папоротникам. В это время Ашштанар издаёт недовольный рык, бьёт крыльями — и пускается снарядом вверх. Словно ему тоже не нравится лежать на больной земле.

— Ризанис. Всё это выглядит плохо. Но ведь не безнадёжно? — Я замираю, потому что вдруг понимаю. — Если только…

— Если забыть, что среди твоих собратьев есть те, кто искал нашу слабость десятки лет. Они не знают, что именно происходит. Но не так-то просто скрыть намёки. Сердце не должно влиять на леса. Оно должно поддерживать башни и связанные с ним кристаллы на границах — всё это наша защита, которая слабеет тоже.

Я окончательно вспоминаю слова Эйлиана. В совете идут споры. Идут. Сейчас!

— Я мог бы ударить первым, — продолжает Ризанис со сталью в глазах. — Я мог бы воевать — и если кучка светлых наивно полагает, что прижмёт нас — нет. Но, как я и говорил. Годы войны, жертвы, голод — не совсем то, о чём я мечтаю вечерами.

— Поэтому тебе нужна я? — ёжусь. Прикладываю руки ко рту, спускаю их ниже, обхватывая плечи. Он сказал, что мне не понравится здесь. Снова рассуждает о крови. И кажется невозможным, что великие тёмные земли вовсе не так сильны!

— Поэтому мне нужно расправиться с теми, кто ищет войны. — Муж сужает глаза. — К счастью, дураков не так уж много. Остальные осознают угрозу — достаточно, чтобы отдать мне светлую принцессу. У меня было два плана на тебя, Мираль. Первый: рано или поздно ты поможешь мне. Восстановишь постепенно сердце — хотя чтобы ожить, ему понадобятся годы. — Он опускает подбородок, смотрит на меня исподлобья. — Второй? Я подтолкну твоих сородичей к чему-то глупее и опаснее. Если у них появится шанс обезглавить тёмные земли, убить меня, посадить на трон Тенариса, который моложе и покладистее — они не откажутся.

Я моргаю.

— Что?

— Попытаться убить меня — дерзко и, согласись, подло. Достаточно, чтобы более разумные из светлых пришли в ужас и выдали заговорщиков. Или наказали их сами. Когда я докажу их вину, разумеется.

Я смотрю на него.

Смотрю на собственного мужа как в бреду.

— Ты знал? Ждал, что тебя попробуют убить? Ты хотел этого?! — переспрашиваю, просто потому что мне нужно ещё несколько секунд.

— Как видишь, не зря.

Ризанис отходит — то ли давая мне необходимое время, то ли сам приводя в порядок мысли. Сейчас он без плаща — снял перед полётом — и линия его плеч кажется ещё жёстче, чем всегда.

— Ты спрашивала, почему я изменил к тебе отношение. Потому что перестарался. — Он разворачивается, изгибает губы, но это не улыбка, а что-то мрачное и горькое. — Мне нравилось провоцировать твоих послов. Подпитывать слухи, что я собираюсь лишить тебя воли. Не понравилось, что ты была готова себя убить. Довести тебя я не желал — не только потому что ты мне нужна.

Его слова добираются до сознания одно за другим, очень постепенно. Как капли воды, летящие с мокрого дерева на макушку.

“Вы провоцируете меня?”

“По-своему”.

— Ты сейчас сказал, что унижал меня, чтобы убедить других на тебя покушаться? — уточняю ещё раз, глухо.

Понятия не имею, какие чувства это вызывает. Шок — мощный, глубокий — в первую очередь. За ним сложно разглядеть остальное, и я лишь сжимаю руки, поддаваясь реакции тела.

— Не могу отвечать за каждое грубое слово. Часть из них определённо родилась сама собой, — Ризанис всё же улыбается, но не весело. — Мне так настойчиво предлагали именно тебя. Я был уверен, что ты либо глупая игрушка в руках сородичей, либо станешь лгать мне на каждом шагу и захочешь вонзить кинжал в сердце. Я совсем не ждал… того, что получил.

Я делаю несколько шагов в сторону. Там — поваленное дерево, и мне хочется присесть на покрытый высохшим мхом ствол.

Когда-то я читала истории про хитроумных собратьев. То ли правдивые, то ли сказки. Помню особенно одну — о принце, который вернулся домой из чужой страны и примкнул к собственному двору под видом бродячего музыканта. Месяц он незаметно следил за придворными на пирах, слушал, как они хвастаются и обсуждают дела, чтобы узнать, кто заботится о народе, а кто лишь о себе.

Мне казалось, что это замечательная интрига.

Сейчас же я смотрю на мужчину перед собой и не могу найти слов.

— А если бы я не начала сопротивляться? — спрашиваю медленно. — Если бы спокойно приняла тьму?

Ризанис неподвижен.

— Этого я и ждал. — И, поглощая моё недоумение, он ошарашивает меня снова: — Я был готов сорвать первый обряд сам. Почти так и сделал — ты лишь помогла мне.

Всё тогда произошло слишком легко… Светлые силы!

— И я мог бы довести его до конца, Мираль. Ты оказалась упорна, упряма. Сильнее, чем я предполагал. Но вряд ли у тебя на самом деле хватило бы сил бороться.

Ногти вонзаются в несчастное дерево.

— Ты серьёзно?! Ты же сомневался, проводить ли третий сегодня! Только потому что я должна была почувствовать сердце?

— По-твоему, этого мало?

Я вскакиваю вновь. Начинаю ходить вдоль ствола — каблуки, пусть невысокие, норовят увязнуть в сырой земле. Кровь бьёт в голову. Слова буквально вдавливают меня в траву.

— Значит, такую участь ты приготовил девушке, которую брал в жёны? — уточняю сдавленно. — Ничего не решать. Ничего. А дальше, когда ты разобрался бы с обрядами и заговорами?

— Я обращался бы с тобой, как полагается с женой. Ты бы никогда не узнала меня близко. Но я бы постарался сделать твоё существование сносным.

Другими словами, не об этом он думал в первую очередь. Разумно. Почти понятно. Я останавливаюсь боком — не глядя толком на мужа.

— Я восхищена тобой, — признаюсь. — Так сильно, насколько когда-либо была восхищена кем-то. Ты тоже совсем не тот, кого я представляла.

— По твоему лицу не скажешь.

Потому что меня разрывает на части от противоречий! Мужчина рядом, в нескольких шагах, король с жестоким лицом и мягкими волосами — я представляла его мерзавцем, тираном, бесчувственным монстром. Оказывается, у него есть сердце. Совсем не кусок хрусталя. Он сделал всё, чтобы защитить свой народ, он рисковал и рискует собственной жизнью ради тех, за кого несёт ответственность.

Он открылся мне. Привёл сюда. Показал то, что не должен был. Он целовал меня сегодня — так сладко и яростно, как я никогда бы не представила. Он столько всего сказал и сделал!

То, что ему нужно было убить нескольких светлых и сломать жизнь одной незнакомой девушке ради своей правды? Почти мелочь.

Но что-то во мне кричит: это невозможно принять.

— Мне нужно немного прийти в себя, — выдыхаю я. — Давай договорим завтра.

— Ты обижена, — произносит Ризанис после паузы.

— Я…

Чувствую движение. Шаги. Ночной Король подходит, застывает рядом. Мне вдруг совсем не хочется поворачиваться, смотреть на него — потому что рёбра продолжает ломать изнутри.

— Скажи это, — слышу я. — Ты думаешь: какой же дрянью надо быть, чтобы издеваться над беззащитной девчонкой.

— Что если бы на моём месте была другая? — я резко разворачиваюсь. — Ты думаешь, она захотела бы ненавидеть тебя, Ризанис?! Думаешь, я так хотела? И все мои собратья? Они злы, враждебны, спят и видят, как отомстить твоему народу? Я начала верить, что ты не лгал мне ни в чём — но ты всё же лгал. Ты ведь сам вытащил мои худшие чувства наружу!

Я исступлённо выговариваю всё это Ночному Королю в лицо, а он стоит передо мной — неподвижный как скала. Собственный муж, который вызывает у меня больше эмоций, чем кто-либо другой. Больше, чем все мои знакомые из прошлой жизни вместе взятые.

Мои нервы обнажены, мне хочется ударить его в плечо а он лишь негромко говорит:

— Мой отец ненавидел светлых и думал только о власти. В какой-то момент — до того, как я приставил меч к его горлу и вынудил отдать силу мне — я пообещал себе, что стану другим королём. Не таким эгоистичным ублюдком, видящим везде врагов. Знаешь, чем это обернулось?

Я молчу. Конечно, я не знаю, что он собирается сказать — но интонация заставляет слушать.

— На меня не в первый раз устраивают покушения. Были светлые, с которыми я пытался договориться, был наш двор, расколотый на две части, и меня пытались убить. Три раза тогда, в прошлом. Два пока я был всего лишь наследным принцем, и ещё один — когда уже стал королём. Видимо, чтобы проверить, наделит ли меня сердце неуязвимостью. Я точно знаю, что твои собратья к этому причастны больше моих.

Я часто моргаю. Чувствую, как давление в груди слабеет — гнев выдувает прочь.

— Твой шрам? — рука дёргается к его телу, но застывает в воздухе. — Оттуда?

Скупой кивок.

— Я думал, что всё сделаю по-своему. Договорюсь со всеми. Я был наивен, — это слово Ризанис произносит по-особому. Глядя на меня, будто отражая его мне. — Я узнал, что всё это не действует. Только страх.

Слова вновь пропадают. Я стою безмолвно и только и могу, что опустить голову.

Он так близко, что я чувствую идущее от него тепло — особенно сейчас, в прохладном ночном лесу. И в то же время, между нами бездна.

Я не могу так больше.

Кажется, что шаг вперёд — почти бесконечность, но я его делаю. А потом упираюсь лбом в стальную грудь и обхватываю её. Ризанис не меняет своего прямого положения ещё несколько секунд. Пока его руки не смыкаются на моей спине.

Он сжимает меня — в этот момент я понимаю, что ни капли не спокойно. Снова слишком крепко. Горячая ладонь стискивает шею.

— Пожалуй, я всё же хотела тебя ненавидеть.

Другие слова сейчас излишни.

Но иногда — я в этом уже убедилась! — слова вырываются из меня раньше, чем я могу подумать. 11516d8

— Я не хочу, чтобы у тебя были иные женщины.

— Как удачно, что я отослал Вайнару, да?

Это безумие, потому что моя рука сама тянется к его лицу. К острой линии подбородка. И голову я задираю сама, и подаюсь навстречу, вставая на мыски.

Мне хочется поцеловать его.

Сейчас. Пока он так открыт.

Я не успеваю совсем немного — крепкие пальцы сгребают мои волосы, и рот мужа накрывает мой.

Прижимаюсь к нему всем телом. Ловлю его дыхание губами.

Этот поцелуй посреди мёртвого леса — что-то тёмное, исступлённое и в то же время почти правильное. Единственное, что сейчас имеет значение… и о чём я вообще могу думать.