Глава 21

Не знаю, что будит меня вечером. Тёплое дыхание у лба? Легкое движение руки на моей талии? Я открываю глаза и несколько секунд смотрю на Ризаниса, мирно лежащего рядом.

Близко, совсем близко.

Вчера я позволила себе уснуть в его руках. В первый раз сознательно, не надеясь найти более спокойного положения, не страшась и не сомневаясь. И, похоже, этот день в его кровати — первый, когда я спала действительно сладко.

Проходит несколько секунд, прежде чем я всё это осознаю. Прежде чем вспоминаю — ярко, безумно красочно — события недавних часов. Дыхание невольно сбивается. Во рту немного сухо. Ещё некоторое время я лежу, в тишине и без движения, пытаясь понять, что чувствую.

Но даже когда слабо двигаюсь, мой муж, великий и опасный Ночной Король, не спешит просыпаться.

Невольно думаю, что никогда толком не видела его спящим. Были возможности, но я не смотрела. А сейчас всё тело готово замереть, и только сердце по привычке бьётся чаще.

Потому что он кажется удивительно расслабленным. Черты лица мягче обычного, и в них проступает что-то незнакомое. Я вдруг думаю, что он похож всё на того же хищного зверя — который, оказывается, способен сладко потягиваться по утрам и недовольно щурить глаза, когда кто-то потревожил его сон.

Эта мысль вызывает слабую улыбку. И, наверное, даёт ответы на многие вопросы. Непрошенная нежность, которую кто-то вчера подселил мне в сердце, действительно ещё здесь. Смущение? Да, немного. Но его не хватает, чтобы перестать разглядывать мужа.

Вчера он играл с моими волосами. Мне… светлые силы, мне хочется сделать то же самое. Заправить за острое ухо упавшую на подушку прядь. Или очертить пальцами сероватые брови. Или провести по тонким губам, запоминая их очертания сейчас.

Последнее я делаю — раньше, чем успеваю себя остановить. А потом убеждаюсь, что сон у моего мужа чуткий.

Стальные глаза раскрываются, и пару секунд Ризанис с любопытством меня разглядывает.

— И чем ты занята, жена?

На его хриплый голос что-то отзывается внутри. Слишком многое, на самом деле.

— Решила, что хоть раз должна разбудить тебя, — даже не знаю, вру сейчас или говорю правду.

— Думаешь, ты никогда не будила? — откликается муж. — Прошлым днём ты ёрзала у меня в руках и тёрлась о меня своей прелестной грудью. Всё это не способствует здоровому сну, если ты меня спросишь.

Смущение резко побеждает. Щёки, кажется, загораются.

— Знаешь, — произношу я задумчиво, — Если ты надеешься убить весь мой стыд и действительно превратить меня в порочную тёмную, потребуется много времени.

— Я думал об этом, но, пожалуй, подожду сколько нужно. Ты так прекрасно краснеешь, что мне больше нравится процесс.

Всё, что я могу — тихо усмехнуться в ответ. Мы смотрим друг другу в глаза, и я понимаю, что была права: волноваться рядом с этим мужчиной я так просто не перестану.

Разве что сегодня это волнение другое.

Меня неожиданно мучают самые странные вопросы. Не соплю ли я громко во сне? Не делаю ли ещё что-нибудь, за что придётся краснеть? Что он ко мне чувствует, в конце концов?

И остальные проблемы, куда серьёзнее, никуда не делись.

Мгновения здесь и сейчас, несколько последних минут, кажутся такими тёплыми, что прежние тревоги воспринимаются ещё ярче. Мне хорошо, но это “хорошо” ужасающе хрупкое. Есть заговорщики и угроза войны. Эйлиан и мой отец.

Моё “завтра” наступило.

— Как ты себя чувствуешь, жена? — Ризанис словно и не знает ничего подобного. Его рука пробирается под простыню, которой я сегодня лишь слегка прикрыта, и пальцы ведут по моему бедру.

— Всё отлично, — заверяю слегка поспешно.

— Замечательная новость. Потому что я вёл себя как идеальный супруг вчера, но планы на тебя у меня большие и эгоистичные.

— И когда ты собираешься претворять их в жизнь?

Что-то в моём голосе на этих словах пугает меня саму.

Опасаюсь ли я, что он вдруг ответит “прямо сейчас”? Или в тайне хочу, чтобы именно так и произошло? Послав в пропасть смущение, все свои прошлые страхи? Тело слегка ноет, да и разум шепчет, что от острых впечатлений вроде вчерашних надо бы немного отойти. Но я вдруг хочу остаться здесь, с ним, в этих минутах. Ещё ненадолго. Не думать ни о чём другом, снова забыть обо всём мире.

Глаза Ризаниса знакомо темнеют. Но он хмурится и бросает взгляд на полоску света, которая видна из-под штор. Кажется, на дворе полноценный вечер.

— Я мог бы сказать, — вздыхает он почти мягко, — что отменю все дела и проведу ночь с тобой в постели. Но ты ведь знаешь, что это не разрешит важных вопросов, и со временем сама начнёшь есть себя поедом. А потом выгонишь меня отсюда. Я прав?

Моя улыбка — наверняка откровенно грустная. Хотя бы оттого, что он не в первый раз видит меня слишком хорошо.

— Ты бываешь прав. Нередко.

— Тогда предлагаю мирно, не торопясь встать и позавтракать как муж и жена. Потом я пойду заниматься обычными делами, а ты отправишься к Цирану. Он достаточно надёжен, чтобы позаботиться о тебе.

Его взгляд такой внимательный, что я мысленно сжимаю в кулаке сожаление и действительно начинаю чувствовать вину за слабость.

— Хороший план.

Пальцы Ризаниса медленно проходятся по моему телу под простынёй. Добираются до подбородка, и он целует меня — крепко, долго и как всегда пьяняще.

Я думаю… о многом. Очень.

Завтрак — мой последний шанс зацепиться за всё хорошее, что произошло между нами. Я отрешённо разглядываю каждое из красивых движений рук мужа, его лицо, его влажные волосы. Но даже за завтраком говорю о более мрачных вещах.

Рассказываю, что мне вчера предложил Зейтан. Пытаюсь узнать, что Ризанис думает на этот счёт. Только мне кажется, он разглядывает меня ещё внимательнее, чем я его.

— Почему бы и нет. Возможно, я действительно придумаю какую-нибудь историю про свою силу для светлых королей.

— Возьмёшь меня, когда полетишь к ним на встречу? — не знаю, на что я надеюсь. По лицу мужа скользит тень.

— Если удастся провести её в безопасном месте.

Я едва подавляю вздох, но не спорю. К Цирану он провожает меня сам — и мне хочется думать, что ему тоже не нравится мысль оставлять меня.

— Всё будет хорошо, — шепчет уже перед дверями кабинета советника.

Я киваю.

Не стоит поддаваться дурным мыслям. Если буду ходить с хмурым лицом, то ничего не добьюсь. Хочу что-то сделать — надо искать возможности.

Циран, мужчина средних лет с недлинными волосами и проницательным взглядом, встречает меня вежливой улыбкой.

— Проходите, ваше величество. В ближайшие дни мне предстоит разобрать кучу бумажных дел. Вы можете счесть их не слишком увлекательными, но это отличный способ начать наше полезное знакомство.

Невольно думаю: а эта куча дел у него случайно появилась? Или Ризанис договорился с ним, что ему нужно разбираться с бумагами, а мне — обучаться всему в спокойной обстановке, никуда далеко не отлучаясь? Почему-то последний вариант кажется дико правдоподобным. И сердце вновь трогает непрошенное тепло.

Советник ко мне доброжелателен. Я отвечаю ему тем же. Себе говорю, что должна быть собранной, не ударить в грязь лицом. Даже если голова занята посторонними мыслями.

Мы садимся за стол с двух сторон, ещё пара помощников приносят бумаги, и Циран начинает рассказывать мне о тёмных законах на примерах. Я слушаю. Читаю и кратко пересказываю по его просьбе документы, стараясь быть полезной.

И всё идёт вовсе не плохо. Законы тёмных не так уж сильно отличаются от наших… тех, что я считала “своими” всю жизнь. Хотя наказания за серьёзные проступки жёстче, а на многие вещи, которые сочли бы преступными у меня на родине, здесь только разводят руками. Это я начинаю улавливать за пару часов.

— У вас есть плата за то, что судей тревожат недостаточно важными делами? — хмурюсь я, зацепившись взглядом за строчку в новом документе. — Но…

Меня прерывает грохот.

Кажется, что мир вздрагивает. И что-то гремит — громко, резко! Будто кусок горы съехал на землю, прямо рядом.

Я даже не замечаю, как вскакиваю.

— Что это? Циран?

Знаю, что вопрос дурацкий. По резко вытянувшемуся лицу советника вижу. Но мне нужно спросить — потому что миг, ровно миг я надеюсь, что это какое-нибудь нестрашное событие.

Дракон захотел приземлиться на крышу над нами.

Какой-нибудь старый склад решили снести именно сегодня.

Но глаза Цирана чётко говорят: ничего подобного — и моё сердце летит в пропасть.

Я вылетаю в коридор раньше, чем он успевает хотя бы меня окликнуть.

— Аррса? — охранник, молодой парень, дожидавшийся меня снаружи, преграждает путь. На него я тоже смотрю пару секунд.

Циран выбегает следом. Не он один: двери там и здесь раскрываются, и мужчины с женщинами появляются в коридоре. В отличие от меня, они не в панике. Просто удивлены, напряжены, озадачены. Служанка сидит на корточках и растерянно подбирает упавшую с подноса чашку, будто ничего важнее сейчас нет. Один из лордов шутливо интересуется: городские маги опять что-то задумали?

— Сохраняйте спокойствие, — поднимает руки Циран.

Мне хочется обратного. Накинуться на каждого из них, спросить, что они видели и знают! С трудом вспоминаю, что я их королева — и обезумевшая от страха, мечущаяся в панике королева никому не поможет. Что делать? Я примерно понимаю, откуда раздался грохот, смотрю в ту сторону — и взгляд примерзает к окну в конце коридора.

Туда я и несусь — быстрым шагом, едва не переходя на бег.

Всё равно слишком медленно!

Подлетаю, хватаюсь за подоконник и замираю. Потому что вид отсюда открывается на половину дворца.

Я вижу соседнее крыло. Несколько построек во дворе. И… башню, острую высокую башню, из которой валит дым. Чёрные, угольные клубы вылетают из окон и растворяются в вечернем небе. От всполохов огня в окнах перед глазами тоже вспыхивает.

Несколько секунд мне не хватает воздуха, словно это я оказалась среди гари и удушливого дыма. Словно это на меня грозят обрушится крыша и каменные стены. Сердце сжимается — так больно, что я мотаю головой.

Ризанис не должен быть там. А где должен? Я не знаю!

— Там пожар? — голоса за спиной.

— Что-то взорвалось?

Оборачиваюсь, ища глазами Цирана.

— Мне нужно найти мужа, — сообщаю, когда он проделывает расстояние до меня.

— Ваше величество, не стоит так волноваться…

Даже не слышу, что ещё он говорит. По лицу вижу: он не разделяет моих тревог. Как и охранник. И все вокруг. Они просто не знают.

Зато знает моё тело: надо бежать. Что бы ни случилось. Мне нужно оказаться рядом с Ризанисом — требуется ему помощь или нет! Следующих секунд я не запоминаю, потому что бросаю что-то очень решительное советнику. Он хмурится, возражает, но в его глазах мелькает сомнение. И он не решается меня остановить — а я бросаюсь в сторону ближайшей лестницы.

Мир сужается до ступеней, по которым стучат невысокие каблуки. До пролётов и тёмных стен. До новых голосов, новых лиц на нижнем этаже — всех волнует, что происходит, но пока мало кто рвётся тушить пожар.

На улице тоже ещё мало народу. Я ныряю в сад, подхватывая юбку, зная только, что этот путь — самый короткий.

Прихожу в себя среди кустов и деревьев, когда меня нагоняет охранник.

— Аррса, стойте!

Я едва не сбрасываю его руку, схватившую меня за плечо. Поражённо моргаю.

— Вы же не собираетесь бежать на пожар? — выдыхает он. — У меня приказ в любых сомнительных ситуациях не дать вам попасть в беду.

Где-то умом понимаю: он хочет меня защитить, это разумно. Но сейчас вызывает глухое раздражение, потому что каждая секунда отрезает от меня по тонкой полоске кожи.

— Я иду к башне, — говорю ужасно чётко.

— Это опасная затея! Если хотите разыскать его величество — я провожу вас к его страже. Они знают, что делать.

Хватаю ртом воздух.

— Не думаю, что король приказал удерживать меня силой. Отпусти!

Он может спорить. Он меня не задержит. Я знаю это — но нас прерывают новые шаги и новый голос:

— Ваше величество?

К нам, по узкой дорожке, спешит ещё один охранник. Я его не знаю, но его руки и лицо в саже — и это зрелище заставляет замереть.

— Что случилось?

— Король говорил с магами. А потом был грохот и дым. Я за помощью. — Он говорит отрывисто, приближаясь к нам.

Но я уже не замечаю движений.

Перед глазами темнеет, и картины, что мелькают в уме, способны остановить сердце.

Нет! Ризанис не может вот так вот, просто… Он же сильный, умный, он всегда и всё знает! Но…

Шорох кустов я слышу поздно.

Низир, мой охранник — тоже.

В следующий миг я вижу тень, которая выныривает из-за живой изгороди и бросается на Низира со спины.

Он успевает развернуться. Успевает выхватить короткий меч из ножен.

В этот момент стражник рядом со мной делает резкое движение — и тьма бьёт с его рук. Низир охает и медленно заваливается вбок. Я понимаю, что кричу — коротко, громко! И понимаю чуть позже: всё несказанно плохо.

Так не должно быть.

Это же не мне грозила опасность. Это же не на меня охотились, не я оказалась в башне во время взрыва! Или…

Кажется, я, тем не менее, попалась.

Бежать поздно, но я всё равно бросаюсь в сторону. Тоже успеваю развернуться. В теле внезапно просыпается магия — как дань инстинктам, как жалкая насмешка. Я не обучена защищать себя, но тело вспыхивает, ослепляя меня саму и, судя по ругани, мужчин рядом.

А потом я налетаю на чьи-то руки.

— Стой! — успеваю выкрикнуть в последней надежде. — Стойте!

— Мири, тише.

От этого голоса последние нити внутри обрываются. Я щурюсь до боли и поднимаю глаза к лицу Эйлиана, наполовину скрытому капюшоном.

Почти не узнаю его. Решительное, лишённое сожалений. Холодное, как лёд у меня в груди.

Думаю об этом в какой-то последний миг — перед тем, как мне на лицо ложится что-то пахучее и плотно закрывает нос. А дальше, всего пару секунд, мир плывёт.

Может быть, я ещё борюсь. Может, мычу, кусаюсь и бью по плечам того, кого считала другом.

Но темнота неумолимо смыкается над головой — и я проваливаюсь в неё целиком.