Глава 20

– Запасных от кабинета заведующей у меня нет, – мямлит охранник. – Доступ сюда закрыт всем. Только если экстренно…

– Экстренно? Так сейчас и есть экстренно!

Леонид кричит, а у меня все звуки будто растворяются и превращаются в фоновый шум.

Есть только он сейчас. Губы его, руки, что стягивают талию, тонкий аромат.

– Внизу ключи…

– Бегом! – ревет Леонид.

И я хватаюсь жадно за этот поцелуй. Как последний глоток перед тем, как тебя сейчас утянут на дно.

– Я… я отходил на минуту. Может, она уехала, не заметил.

– Идем камеры смотреть!

– Да-да…

За дверью наступает тишина.

И это не конец, это только начало.

Быстро отстраняюсь от Митрофанова.

В кабинете включаю настольную лампу.

– Настя!

Открываю полку и достаю связку ключей.

Разворачиваюсь назад к Даниилу.

– Вот ключи, выйдешь из моего кабинета, направо, вниз по лестнице, под лестницей на цоколь. Там будет запасной выход. Уходи.

– А ты?

– Я сделаю вид, что спала. Беруши вставила в уши.

– Я тебя тут одну не оставлю.

– Уходи ты, пожалуйста. Не делай мою жизнь еще сложнее.

– Нет, – срывает мой халат и бросает на стул. – Ты тут одна с ним не останешься.

– Это мой муж.

– От которого ты бегаешь?

– Он вернется сейчас, – толкаю его в плечо. – Уходи, ну, пожалуйста.

– Или ты идешь со мной, или я остаюсь тут. Кто-то должен тебя защитить.

– Что ж ты такой упрямый!

– Если хочешь успеть до того, как он вернется, то надо поспешить.

Черт.

Он не пойдет один.

– Ты хуже только сделаешь!

– Мы теряем время.

– Зачем ты вообще вернулся!

– Может, чтобы спасти тебя.

Я хватаю сумочку и телефон и выхожу из кабинета. Закрываю его на ключ.

Сбегаю по лестнице, облизываю горящие губы.

Митрофанов сейчас будет требовать ответы на вопросы, а я так не хочу втягивать его в это. Рассказывать, что происходит. Из-за чего.

Открываю запасную дверь, выходим на улицу в ночь.

– Поехали со мной.

– Я на своей.

– Чтобы он увидел, как ты уезжаешь? – Даня качает головой. – Тогда точно поймет, что пряталась. Садись ко мне.

Я секунду колеблюсь – и все же сажусь к нему в машину. Он, не включая фары, тихо выезжает с парковки.

Теперь после этого поцелуя мне точно не отделаться от разговоров и объяснений.

Вот зачем надо было целовать?

Да потому что в тот момент это казалось единственно верным решением, чтобы его остановить. Лучше уж этот поцелуй и объяснения, чем я и Митрофанов, закрытые в одном кабинете, и Леонид, который это увидел.

– Настя…

– Не надо ничего говорить. Можешь меня отвезти к родителям? Они там же живут, где жили.

– Нет, не могу.

Мне кажется или я ослышалась. Поворачиваю к нему голову.

– Он будет тебя в первую очередь там искать. А мне что-то кажется, что ты этого не хочешь.

– Тогда в гостиницу, – обнимаю себя, чтобы закрыться от этого всего.

Даниил протягивает руку, увеличивает в салоне температуру, а потом кладет свою ладонь на мою. Сжимает пальцы.

– Настя, что у вас происходит?

– Это тебя не касается.

– Это уже второй раз меня касается. Третьего я даже боюсь.

– А ты как сам думаешь? – складываю руки на груди. – Жена закрылась в кабинете с бывшим. Что он подумает? Что я тебя лечу? Да?

– Он тебе не доверяет?

– В отношении тебя точно нет.

– Почему? Ты же выбрала его, замуж за него вышла.

У меня в сумочке загорается телефон. Леонид. Одиннадцатый пропущенный.

– Опять звонит…

– Вот тут надо свернуть, – подсказываю Митрофанову дорогу, но он как ехал, так и проезжает мимо.

– Тут…

– Поедем по другой дороге.

– Можешь, ничего у меня не спрашивать?

– Не могу. У тебя проблемы?

Шумно выдыхаю. Откидываю голову на подголовник.

– Я устала. Не сегодня, а вообще. Какой-то замкнутый круг, который я не знаю, как разорвать.

– Разрывать надо там, где его начало.

Надо. Как будто это так просто, когда со всех сторон на меня давит.

– Мне ведь не показалось, что ты его боишься?

– Даниил, не надо…

– Не понимаю, зачем терпеть, если можно уйти.

Ты многого не понимаешь и не знаешь.

– Уйти? Ты можешь навсегда потерять зрение, но при этом держишься за свою любимую работу и дело. А мне предлагаешь вот так просто уйти?

– Клиника завязана на нем?

– Да. Он совладелец. Но все кредиты и договора на мне. Я даже если бы и хотела, не могу ее бросить. Это как мой второй ребенок. Если разведусь, то он не отдаст ее, я боюсь, что сделает все, чтобы обанкротить ее или подставить меня.

На светофоре медленно поворачивает ко мне голову, в глазах читаю: “твой выбор”.

– Я не продавалась ему за клинику.

Молчит, трогается на зеленый.

– Я открыла ее только через несколько лет после… – неважно. – Куда ты меня везешь? – оглядываюсь по сторонам и меняю тему.

– Там, где он тебя искать не будет.

Это до того абсурдно, что я прячусь от мужа и не знаю, что мне делать.

Теперь звонит мама.

– Да, мам.

– Доченька, ты где, что случилось? Леонид уже мне весь телефон оборвал.

– Мам, все в порядке.

– Ну как же в порядке? Что у вас происходит?

– Если будет снова звонить, скажи, что я в гостинице.

– Настя, ну в какой гостинице? Приезжай к нам.

Бросаю взгляд на Даню – руки на руле, спокоен, взгляд вперед.

И он прав, там муж найдет меня быстрее всего.

– Мам, не волнуйтесь, со мной все в порядке. Я люблю вас. Дину поцелуй за меня.

Дина…

Даже на Митрофанова смотреть боюсь, чтобы ничего не понял.

Я вообще не хочу, чтобы он помогал мне и влезал в это. Мне прошлого раза хватило. Так тогда Леонид, считай, был никем. Только еще стал офицером. Сейчас же у него власти и знакомств столько, что мне страшно даже думать, что я могу от него уйти.

– Мы скоро приедем?

– Да.

Я киваю, ладонями сжимаю коленки, чтобы унять дрожь. Дождь накрапывает. Где-то сзади воет сирена "скорой". Мы молча скользим по ночному городу.

Что было бы, если бы Леонид нас увидел?

Только когда сворачиваем во дворы, я начинаю узнавать дома.

– Ты что меня к себе привез?

– Тут он точно тебя искать не станет.

Паркуется и глушит машину, достает ключи и убирает в карман.

Но ни я, ни он не спешим выйти. Сидим в темноте.

– Я могу тебе помочь, Настя, но я не понимаю, хочешь ли ты сама этого?

– Ты не сможешь мне помочь.

– А если смогу? Мне надо знать, ты хочешь с ним остаться и сохранить брак или уйти? Насколько там присутствует любовь?

Любовь. Если бы она вообще была.

Чтобы жить с ним как-то, я усилием воли каждый день заставляла себя искать плюсы в муже, благодарить за то, что он делал для нас. Даже привыкла в итоге, что так будет всегда.

Сейчас ключик дает от замка, чтобы вырваться из этой золотой клетки, но не говорит, чем надо будет заплатить, чтобы его получить.

Как же я устала.

Хочется бросить все и исчезнуть. Но потом я вспоминаю про своих пациентов, людей, которые от меня зависят, кредиты эти…

– Значит, любишь. А мне сегодня показалось…

– Не люблю я его.

– А когда любила, когда он тебе клинику эту покупал?

– Никогда не любила.

– Что-то я помню, ты мне другое про него говорила, когда выходила замуж.

– Так надо было! – поворачиваюсь к нему.

– Кому надо было? Тебе? Клинику я бы тебе, конечно, такую не построил! Быстро! Но разве в ней счастье? Ты вот счастлива? А? Ну есть она у тебя. Только ты что-то по факту не особо светишься от радости. Может, зря тогда продалась?

– Зря? Может и зря! Дура! Слишком любила тебя, поэтому и продалась.

– Себя ты любила, Анастасия!

Обидно так, что разъедает все внутри. Себя...

– Ты хоть раз вообще за все эти годы подумал, почему ты на свободе и дело твое быстро свернули?