Глава 22

Просовываю между нашими губами свою ладонь и машу головой.

– Я не знаю, как от него уйти. Сейчас не остановлю тебя, потом жалеть буду.

Митрофанов поднимается. Достает из морозилки два замороженных оранжевых квадратика и кладет в чашки, заливает кипятком.

Ставит все на небольшой белый поднос.

– Бери чай и пойдем за мной.

Сам же берет кота и выключает за нами свет.

Включает в углу торшер. Распахивает шторы. Кота сажает на диван, и разворачивает мебель к панорамному окну. Двигает журнальный столик.

Все так у него продумано, слаженно и быстро, что даже кот не удивлен. Забирает у меня поднос и кивает на диван.

– Садись, будем думать.

Опускаюсь на диван, рядом с котом. Пушистая морда недовольно крутит носом в мою сторону. Даниил сползает на диване ниже, кладет руку на кота и начинает его начесывать.

– Мне когда надо придумать что-то я всегда так сажусь. Хорошо отключает мысли.

Кошатина задирает довольно голову и косится на меня.

– Когда он так смотрит на меня, мне кажется, что я на допросе.

– Не боись, он могила, ему можно рассказать все. Не всему Кэмп порадуется, но точно никому тебя не сдаст.

– А ведет он себя так, будто у него в глазу вшита камера, – беру кружку с чаем. Сладкая кислинка облепихи царапает язык, но отключить голову не получается совсем.

– Насть, что будет, если ты подашь на развод?

– Фирма у нас общая, поэтому он с легкостью половину отберет при разводе. Лизинг на лазеры и томографы на мне. Кредиты – тоже. Если уйду, он поднимет всех проверяющих: Росздравнадзор, Роспотребнадзор, пожарных, налоговую… Сорвет лицензирование, уволит персонал, заблокирует счета как совладелец. Я сяду…

Кэмп глухо делает "мрр", перебираясь к Митрофанову на колени.

– Ему же не выгодно, чтобы клиника приостановила работу.

– Суд может расторгнуть брак и без его согласия.

– Даже если он против?

– Даже. Суд может дать срок на примирение – месяц-три, и все. Дальше разводит, если видит, что семья фактически распалась. А "без суда" через ЗАГС – только если он признан недееспособным, безвестно отсутствующим или сидит больше трех лет. Он не сможет "запретить" тебе развестись.

– Я боюсь того, что он мне может устроить, как только я подам заявление.

– Настя, – протягивает руку и сжимает мою ладонь, – почему не развелась раньше и терпела его?

– У него были бумаги на тебя, он сказал, что если я захочу уйти и развестись, то он их достанет и передаст куда надо. – смотрю на город, утопающий в россыпи огней и неоновых вывесок.

– Да давно уже срок истек по нему. Кто будет теперь разбираться?

– Глупо было начинать все и не доводить до конца.

– Значит, надо найти на него что-то такое, компромат какой-то, чтобы он молчал и играл по твоим правилам.

– У него какие-то махинации есть внутри вашей структуры. Потому что он часто заставляет меня участвовать в ваших тендерах и выигрывать их. И… я получаю с этого не много, а ему идет какой-то откат за это.

– Мимо налоговой?

– Думаю да, но он мне не рассказывает ничего.

– Значит, надо найти на него что-то.

– Как?

– Проследить.

– Мне?

– Нет, конечно. Я проверю его.

– Это опасно? – отпиваю чай.

– Нет.

– А если он узнает?

– Обо мне точно не узнает, если ты не расскажешь.

– Хотела бы рассказать, не прятала бы тебя сегодня.

– Что, кстати, будет завтра? Мне надо к тебе приезжать?

– Мы же делаем операцию?

– Да, мне еще тоже надо что-то придумать с больничным.

– Так думай. Лучше недели на две.

– Я понял.

– Мне страшно, – допиваю напиток и ставлю кружку на стол.

– Я не дам тебя обидеть, – сжимает крепче мою руку, а я кладу голову ему на плечо. Необычно так, но все знакомое, родное. – Теперь моя очередь тебя спасать.

Поворачивает ко мне голову.

Я поднимаю на него глаза.

Как же долго я его не видела.Он сейчас так близко, что дыхание щекочет губы. И как же сложно устоять, чтобы не поддаться на искушение.