Глава 32. Ярослава

Глеб нежно ведёт вдоль моего бедра своей большой ладонью, от его касания тут же поднимаются волоски по всему телу.

Прижимаюсь ближе к мужу, укладывая голову на вздымающейся груди. Потом целую место, где бьётся его сердце.

— Я рад, — вдруг хрипло начинает, — Так нельзя говорить, Яра. Но я рад, что твой жених тебе изменил. Рад, что именно так сложились обстоятельства. Потому что именно они привели меня к тебе…

Улыбаюсь, не обижаясь на его слова. Потому что он рад не тому, что мне сделали больно, а тому, что эта боль нас связала воедино.

И теперь я даже и жизни без него не представляю.

— Иди ко мне, — тут же резко меня хватает за бёдра, и я оказываюсь сверху.

Никогда не любила эту позу, так как она доставляла мне дискомфорт при проникновении, но с ним хочется попробовать.

Глеб внимательно смотрит на меня, сидящей на его бёдрах, я едва касаюсь члена влажными губами, дразня любимого мужчину.

Мы смотрим друг другу в глаза, сплетая пальцы в замок.

Медленно приподнимаюсь, обхватываю рукой его член и направляю внутрь себя. Потом так же медленно на него опускаюсь, боясь, что снова будет дискомфортно или больно, но ничего такого не происходит.

Стенки влагалища чуть расширяются, когда я насаживаюсь до упора, останавливаюсь, привыкая к тесному контакту.

Глеб обхватывает мои ягодицы, приподнимает их, а потом так же резко опускает вниз. Его головка упирается в одну точку, которая сильно пульсирует, разгоняя по телу томительную дрожь.

Он повторяет снова и снова, наращивая темп. И вот я уже стону ему в губы, кусая их почти до крови. Трогаю свою грудь, сжимая ноющие соски.

И умоляю его ускориться.

Такого быстрого оргазма у меня не было никогда в жизни, он даже не успевает кончить, а я уже бьюсь в конвульсиях, слетаю с мужского тела на бок.

Смотрю боковым зрением, как Глеб заканчивает, удовлетворяя себя рукой.

И понимаю, что наша семейная интимная жизнь будет насыщенной. Потому что мы безумно голодные друг до друга.

Как сумасшедшие.

— С утра продолжим, — укладываюсь ему под бок, попутно зевая. Глаза уже слипаются, тело разнежено и максимально расслабленно, и рядом самый лучший человек.

Что ещё нужно для счастья?

— Обязательно.

Он целует меня в висок и обнимает.

Утро настаёт слишком быстро, в глаза бьёт надоедливый луч солнца, я пытаюсь спрятать лицо за одеялом, но в момент, когда тяну на себя его, замечаю, что на соседнем месте никого нет.

С разочарованием выдыхаю, резко садясь. Я надеялась, что у нас будет такое же бурное утро, как и ночь.

Я надеялась на совместный завтрак, прогулку и горячие объятия с бесконечными поцелуями.

Потому что… Потому что у нас вообще-то медовый месяц. И пускай не такой длинный, не в тёплой стране, но главное, что вместе.

Только вот мужа рядом нет. И когда я ищу его в квартире, то тоже нигде не нахожу.

Мне становится совсем одиноко и грустно, хотя бы день отдыха ему могли бы дать.

Я завтракаю в одиночестве, внимательно смотря в окно, словно ожидая, что вот-вот увижу его идущим к дому.

Когда стрелка часов достигает полудня, то все мои желания развеиваются горьким разочарованием.

Иду к Кате, чтобы побыть хотя бы с мамой, но соседка открывает с таким прискорбным лицом, что я уже панически начинаю бояться, что что-то могло случиться.

— Как ты, Яра?

Она крепко меня обнимает, пуская к себе в квартиру.

В помещении стоит гробовая тишина, мать выходит из комнаты в коридор, встречая меня. Её взгляд потерянный, и, честно, такой я её ещё не видела никогда.

Она теребит края своего домашнего платья, коротко меня целует в щеку и предлагает выпить чая.

Они обе ведут себя так, словно случилось что-то страшное… Что-то непоправимое.

И я не выдерживаю, срывая голос от крика.

— Что происходит?

— Яра, давай присядем.

— Нет, мам, я не хочу сидеть. Почему у вас такие лица, словно кто-то умер? Что-то с отцом случилось? Ему плохо? Или что? Не молчите вы!

Мой крик достигает максимального уровня, и мама в порыве чувств, которые проявляет крайне редко, обнимает меня крепко.

— Глеб ничего не сказал?

— Нет… Что он должен был сказать, мам?

— Я думала, он сам скажет, Яра. Мне так жаль.

— Мам, — я отодвигаюсь от родительницы, — Не нужно так говорить… Говори прямо. Мне и так нехорошо, тошнит, сейчас ещё и воздуха не хватает.

И правда чувствую приступ удушья.

Мама извиняется и тут же вновь берёт меня за руку, пытаясь наладить телесный контакт.

— Его предупреждали, Яра. К сожалению, Глеб никого не послушал. Он не должен был жениться на тебе, ему за это обещали проблемы. И… Их ему устроили.

— Кто? — выдыхаю с хрипом, — Орлов? Господи, мам… Где Глеб?

— Его отправили в горячую точку, Яра. Вынудили поехать добровольно.