Глава 40. Ярослава

Я бегу в больницу первым делом, как только оказываюсь в городе. С чемоданом, растрёпанная, но невероятно счастливая от того, что сейчас увижу его.

В регистратуре девушка внимательно осматривает меня, потом паспорт и штамп в паспорте, и совершенно никуда не торопится, чем вызывает раздражение. Ещё и ребёнок толкается вовсю, словно чувствует, что совсем скоро он познакомится с папочкой.

— Сколько ж у него женщин, — вдруг выдаёт она, протягивая мне обратно паспорт.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, тут есть одна уже, которая сказала, что его невеста. Так что даже не знаю… Я, конечно, пропущу, но его документов у нас нет, а данные собирали по её словам.

— Подождите, — от волнения хватаюсь за живот. — Вы, наверно, ошиблись. Такого просто не может быть… Он мой муж.

— Я здесь ни при чём, — пожимает плечами. — Говорю как есть. А вот, кстати, она, — девушка машет рукой в сторону мимо проходящей медсестры, которую я не узнаю со спины, — можете лично спросить. А муж ваш на третьем этаже в триста восьмой палате.

Я оставляю чемодан в гардеробе, хотя женщина никак не хочет его принимать, но я просто машу рукой и бегу за удаляющейся по коридору девушкой.

— Стойте, — резко кричу. — Подождите. Стойте же вы!

Я успеваю её догнать на повороте, хватаю за руку, и она оборачивается наконец лицом, выбивая весь воздух из моих лёгких.

— Ты… Что ты здесь делаешь?

— Работаю, — удивления на её лице я не вижу, наоборот, какое-то даже превосходство. — По направлению.

— Глеб, где он? Здесь?

— Здесь, — кивает мне. — Только не помнит ничего. Совсем.

— Не понимаю… Как так?

Она тяжело вздыхает, закатывая глаза, словно я успела ей наскучить.

— Вот так, — резко разводит руки в стороны. — Получил ранение, контузия. Память отшибло. Он не помнит ни тебя, ни меня… Даже имя своё.

— В регистратуре мне сказали, что ты его невеста. Зачем ты лжёшь?

— Лгу? — на её губах мелькает едва заметная улыбка. — Ну, я же была когда-то его женщиной, а следовательно, и потенциальной невестой. Так что технически я не вру, а вообще… Ты же понимаешь, что на войне все средства хороши? Он ничего не помнит, я ухаживаю за ним, и он уверен, что я его любимая. Так что я ничего не потеряла, а только приобрела.

От возмущения мой рот открывается, но я держусь.

— Я ему расскажу правду.

— Расскажи, — Лера хмыкает, складывая руки на груди. — Иди и расскажи. Вперёд. Он может и поверит, но проблема в том, что тебя всё равно не вспомнит, понимаешь? Ко мне он уже привык, доверяет… А ты? Ты чужая для него.

Не знаю, какие силы меня удерживают, чтобы не врезать ей, но я молча разворачиваюсь и иду в другую сторону, подальше от этой подлой суки. Она вслед что-то кричит, насмехается, но я игнорирую её голос, как ненужный шум.

Поднимаюсь на третий этаж, мне выдают там халат, который я надеваю поверх своей одежды. Он скрывает мой живот, не плотно прилегая.

Захожу в палату и застываю на пороге, на глазах тут же слёзы. Почти истерика, которую я сдерживаю. Мужики играют в карты, и среди них я сразу узнаю своего.

— Глеб, — слова срываются шёпотом.

Они оборачиваются на меня, переставая раскидывать на тумбе карточную партию. Он оборачивается, чуть хмуря лоб. Взглядом пробегает по мне, но я не вижу в нём той любви, нежности, ласки… которую видела всегда.

От боли сердце сжимается с такой силой, что кажется, вот-вот лопнет. Просто разорвётся на мелкие кусочки.

— Глеб, это же я, — продолжаю шептать, но кажется, он всё слышит. — Яра.

— Простите, — прочищает горло, откладывая веер из карт в сторону. — Я, к сожалению, не помню ничего. Мы знакомы, да?

— Господи, — всё-таки стон срывается с моих губ, но я тут же прикладываю руку ко рту. — Так не должно быть…

— Вам плохо? — он тут же подходит ко мне, усаживая на стул. — Мужики, налейте воды.

Делаю жадные глотки, пытаясь прийти в чувства. Ребёнок внутри меня затихает, словно понимая, что сейчас не лучшее время.

Глеб садится на корточки, аккуратно беря меня за руку. Смотрит в глаза.

И ощущение, что его тело всё помнит. И касания, и как он всегда вот так передо мной присаживался, поглаживая мои коленки.

— Легче стало?

— Стало, — ставлю пустой стакан на стол. — Ты совсем меня не узнаёшь, Глеб?

Он отрицательно качает головой, а мне слова с трудом достаются. Я достаю паспорт из сумочки, открываю место, где стоит штамп, и протягиваю ему. Он смотрит внимательно, бегает глазами по документу, пытаясь сообразить.

— Фамилия другая, — замечает он.

— Ты после свадьбы уехал сразу, я не успела поменять. Глеб, послушай, ты всё вспомнишь… Я обещаю тебе.

Обхватываю его кисть, сжимая в руках. Так хочется броситься на шею, поцеловать, обхватить его крепко-крепко.

Но я не могу… Не могу!

Потому что я для него сейчас чужая.

— Пошли, поговорим, — он помогает мне встать и выводит из палаты.