Глава 53. Ярослава

— Добрый день! — отвечаю я, на ходу прижимая телефон к уху и торопливо спускаясь по ступеням подъезда.

Утро сегодня выдалось суматошным. Глеб, как обычно, уехал на реабилитацию, а я банально проспала. Пришлось на бегу давиться бутербродом, обжигаться чаем и наспех стягивать непослушные волосы в тугой узел.

Я готовлю для мужа сюрприз и теперь жутко нервничаю из-за того, как он отреагирует. Разумом я понимаю, что это должно стать радостью — ведь каждому из нас нужны рядом близкие люди. У Глеба сейчас есть только я, но помимо этого есть мать и сестра, которых я и пригласила в гости. И теперь катастрофически опаздываю на вокзал, чтобы их встретить.

— Ярослава, — голос Орлова-старшего по телефону звучит сухо и отстраненно. Однако сам факт звонка говорит о том, что он все-таки нашел для меня время. — Узнал несколько деталей по твоей просьбе.

Я как раз успеваю втиснуться в переполненный автобус, крепче перехватывая трубку.

— Ох, Вадим Юрьевич, я совсем забыла сказать… В общем, к Глебу вернулась память. Он вспомнил почти всё.

Я жду хотя бы тени облегчения в его голосе, но в ответ раздается лишь короткий, жесткий смешок.

— Вот как. Что ж, тогда с него и спрашивать будут, как со здорового.

— Спрашивать? — я непонимающе хмурюсь, пытаясь удержать равновесие на повороте. — Не совсем вас понимаю.

— А меня и не нужно понимать. Меня нужно внимательно слушать, Ярослава. — его командирский тон внезапно лишает меня воздуха. — В ходе боевых действий твой ненаглядный нарушил приказ и повел двух бойцов в самый эпицентр обстрела. Подобные выходки за ним числились и раньше, но тогда обходилось без жертв. Сейчас Павел Астахов уже несколько месяцев в коме. Состояние критическое, врачи не дают и пятидесяти процентов на то, что он выживет. И знаешь, Ярослава, я закрывать на это глаза не стану. Как и комиссия. Спросим с твоего мужа по полной.

— Подождите… — внутри всё обрывается и падает куда-то в пустоту. — Вадим Юрьевич…

— Хватит, — резко осекает он. — Я и так сделал для тебя больше, чем должен был. Поблажек не будет. И еще один важный нюанс: с твоим отцом у нас тоже возникли серьезные разногласия. Надеюсь, наши семьи больше ничего связывать не будет.

Он отключается, даже не дождавшись моего ответа. Короткие гудки отрезвляют, болезненно ударяя по нервам. Я тупо смотрю в окно автобуса, мы как раз подъезжаем к метро.

Из салона меня едва ли не выносит потоком людей. Пассажиры торопятся, кто-то раздраженно цокает, кто-то грубо задевает плечом. В этой суете никому нет дела до моего живота. Мне кричат, чтобы я не стояла на проходе, а у меня в ушах стоит такой звон, что чужие слова доходят, как сквозь вату.

Дальше всё происходит на автомате. Дрожащими пальцами набираю отца, чтобы узнать подробности, но в ответ лишь длинные гудки. Маме тоже звоню, но там абонент не отвечает.

Это стягивает грудную клетку новой волной тревоги. Первая мысль, это позвонить Глебу, но я тут же одергиваю себя. Нельзя дергать его во время реабилитации, только не сейчас.

Кое-как спускаюсь на платформу, захожу в вагон метро, пробираюсь в самый дальний угол и прикрываю глаза.

Тише, Яра. Дыши. Нужно успокоиться.

Сначала ты встретишь семью Глеба на вокзале. Будешь приветливой и не покажешь своей паники. Потом снова попытаешься дозвониться родителям, чтобы понять причину разрыва с четой Орловых. А вечером, когда вы с Глебом останетесь наедине, спокойно всё ему расскажешь.

А сейчас просто дыши…

И я делаю глубокий, медленный вдох. Малыш, почувствовав мое состояние, перестает тревожно крутиться и затихает. Физически мне становится немного легче, но на сердце тяжелым камнем лежит осознание надвигающейся бури.

Когда же всё это закончится. Как хочется уже простого спокойствия и тишины.