Глава 13

Месяц спустя

Стася

Солнце играет на светлых волосах Роберта, отбрасывая на них золотые блики. Мой малыш так невероятно красив, что у меня всякий раз перехватывает горло, когда смотрю на него. Он так похож на моего брата. Если бы моя мама могла увидеть его… взять на руки. Может быть, нашла бы новый смысл жизни и перестала меня ненавидеть?

Смотрю на сына, украдкой смаргивая слезы. Не нужно показывать ему что я расстроена. Ведь я должна быть так счастлива. Я нашла его. Он со мной.

Еще все очень зыбко, непонятно. Думала, что когда найду его, то обрету покой. Но увы, если бы в жизни все было так линейно, так просто. Сложностей все еще слишком много.

Я не хочу быть с Владом. Вчера сказала, что хочу развестись. Такое предательство нельзя простить. Он знал где я нахожусь, знал где Роберт… и ничего не сделал!

Возможно, у него найдется куча объяснений. Возможно я и правда полная дура, что поверила Ериханову. Постоянно думаю об этом. Марина пропала, не берет трубку. С Владом заговаривать про Давида мне страшно. Он слишком яростно реагирует. Он вообще сильно раздражен в последнее время. Но хотя бы не трогает меня.

Я живу в его доме как гостья. Сначала хотела вернуться в домик, который он выделил мне изначально. Хотел дистанцировать меня — отлично. Теперь я сама жажду этого. Но в то же время я хочу быть с сыном. В большом доме для Роберта созданы все условия… а еще мой малыш очень любит своего отца. Это так заметно, когда они оказываются рядом, и от этого мне всегда безумно больно…

Я понимаю, что Влад никогда не отдаст мне сына, не отпустит с ним никуда. Да и ехать мне некуда. Разве что к Ериханову, — усмехаюсь этой мысли. В последнее время меня тянет на черный юмор.

У меня даже не осталось ненависти. Ни к кому. Одно глухое безразличие. Я как воздушный шарик из которого выкачали воздух… Эмоции от встречи с сыном были так сильны, что после ничего не осталось. Первое время я принимала прописанные приглашенным врачом лекарства. Понимала, что это антидепрессанты. Но я хотела прийти как можно скорее в норму, ради того чтобы общаться с сыном.

Влад этому не препятствовал. С момента как я увидела Виолетту и Роберта, он вообще отдалился, замкнулся в себе. Видимо моя истерика, обвинения, крики о ненависти — оттолкнули его. Кому нужна жена истеричка? Влад самолюбив, ему нравится чтобы его обожали. Даже не сомневаюсь в этом. Дико жалею о проведенной с ним ночи. Я повела себя как голодная самка. Бросилась на него. Готова была на все, так хотела его. До дрожи, до исступления. Сейчас все перегорело, и я этому рада. Мы стали чужими… так проще. Каждый зализывает раны в одиночку.

На поляне, где мы сидим с сыном, покачиваясь в гамаке, наслаждаясь солнцем, появляется Виолетта. Садится в садовое кресло напротив. Молча наблюдает за нами.

— Пора кормить Роберта, — первой нарушает молчание.

— Да, мы сейчас пойдем.

— Я могу покормить его.

— Нет, я сама.

Не сильно любезный ответ, но мне больше не хочется быть правильной, хорошей. Я никогда не прощу свекровь, ведь именно из-за нее я упустила так много времени с сыном.

Снова прижимаю его к себе. Перебираю пухлые пальчики, которыми он сжимает мою руку. Роберт беспокойный ребенок. Часто просыпается по ночам. К моему удивлению, ночью его нянчит Огнев. Оказывается, он страдает бессонницей. Последствия взрыва. Так что все в доме привыкли, что именно он встает к сыну и носит его на руках по дому, кормит его. Сначала я хотела нарушить эту традицию, но потом поняла, что за день так выматываюсь, что сплю как убитая. Нет, я конечно могла бы вставать ночью к малышу из чистого упрямства. Но зачем? Роберт привык к этим ночным бдениям с отцом. Он спокойно сидит на его руках. А к моим еще до сих пор не привык… Иногда, когда кормлю его, удивленно оборачивается, долго и внимательно разглядывает меня, словно гадая в своей головке — кто это? Почему ее не было раньше? Откуда она взялась?

Он такой маленький, такой красивый… Я безумно люблю его.

Огнев хороший отец. Я не могу не признать это. Отдает сыну всего себя. Как больно, что это не означает слова «семья». Ее нет. Мы в руинах.

Когда думаю, что Влад мог найти меня, легко, он ведь знал где я… И не появлялся. Продлял агонию. Из-за эгоизма, подозрений… Виолетта как-то пробормотала о некой записи, на которой изменяю мужу. Я грубо послала ее на три буквы и не стала слушать до конца. Он еще и в этом меня смеет обвинять? Тогда как Ника, на моих глазах ему отсасывала? Воспоминания об этой сцене каждый раз прожигают все большую дыру в сердце. Она огромна, ее ничем не залатаешь.

Если Ника появится здесь… что мне сделать? Вырвать ей волосы? Уйти в гостевой домик? Я боялась этого, очень. Легко быть гордой, когда у тебя есть связи, деньги. Но когда между тобой и мужем есть маленький сын, которого оба любите до беспамятства, все куда сложнее.

Ники не было. За этот месяц — ни разу. Но Огнев часто уезжал. Я не спрашивала куда, но сердце болело страшно. Я ревновала его. И в то же время боялась за него. Понимала, что он завязан на мести, что не успокоится пока не уничтожит всех, кто его предал.

Снова кидаю взгляд на свекровь, Света приносит ей капучино, похоже, мать Влада не собирается оставить нас с Робертом в покое.

— Не надо на меня так смотреть, — произносит с неприязнью. — Упиваешься своей ненавистью, да? Думаешь, что только тебе было плохо все это время?

— Виолетта, вы решились на разговор по душам?

Откуда только берется подобная наглость. Все сделала чтобы уничтожить меня, стереть с лица земли, а теперь еще и в эгоизме упрекать приперлась?

— Ты даже не задумалась, каково было моему сыну, — продолжает Виолетта. — А ведь ты сама выбрала такого. Ты знала, что он олигарх. Большие деньги — это всегда большая проблема. Ты думала, что поймала счастливый билет и будешь как сыр в масле кататься?

— Нет, ни о чем подобном я не думала, — отвечаю, не скрывая неприязни в голосе. — Ваш сын не дал мне выбора…

— Почему тогда ты не сбежала, когда я выставила тебя на улицу? Уехала бы подальше, спряталась от него, и жила бы себе спокойно. Может тогда и брат твой в живых остался, — бередит незаживающую рану. Но ты хотела моего сына, таким какой он есть. С богатством, властью, благами. Только не хотела проблем, которые с ним пришли. А теперь ты с ним, видите ли, не общаешься! Неблагодарная!

Хочется вскочить и дать этой бабе пощечину. Ненавижу ее в эту минуту всей душой. Как она смеет говорить о моем брате? Да что же она за тварь! Жалеет, что не разговариваю с ее драгоценным сыном. Это правда. Я не могу общаться с ним, до сих пор. Да и он уже не рвется. С момента как я узнала, что Роберт давно находился в руках Огнева, я не могу видеть этого человека. Меня душит обида, ярость, ненависть. Мы не общаемся потому что всякий раз как Огнев пытался подойти, у меня начиналась истерика. Я не играла в обиженную и оскорбленную, это была естественная реакция организма.

Понятно, что рано или поздно нам придётся поговорить, обсудить будущее. Ведь так нельзя, мы отравляем жизнь друг другу. Я прекрасно понимаю, что Влад не отдаст мне сына, не отпустит нас… Сбежать? Бред. Это место охраняют как суперсекретный правительственный объект. Да и нет у меня для этого никаких средств к существованию. Если только мама домой примет… Я так соскучилась по ней. Может она уже отошла немного?

Но все равно, у Огнева на сына все права, не сомневаюсь, что стоит мне только заикнуться о том что хочу уехать с ним, нас разлучат. А я хочу быть рядом. Это самое главное. Я потеряла так много времени, пропустила первый зуб Роберта, первое слово. Наверное, мне нужно найти силы помириться со свекровью, ведь она была каждый день рядом с Робертом, она знает о нем куда больше меня.

— Светочка, пожалуйста, возьми моего внука и отнеси к няньке. Пусть покормит его и уложит, раз уж у нас тут завязался наконец разговор, — распоряжается Виолетта, повернувшись к подошедшей служанке.

Она поговорить, значит, хочет? Ну что ж, мне есть что высказать этой твари.

— Как вы могли так поступить со мной? — спрашиваю глухо. Сегодня впервые могу озвучить этот разъедающий душу вопрос. — Уехать с Вишневской, забрать ребёнка. Вы вообще хоть представляете, какую боль мне причинили? Неужели так трудно себя поставить на мое место? Вы ведь тоже мать!

— А что я могла сделать? — восклицает Виолетта. Даже вскакивает со своего стула, опрокинув при этом свой кофе. — Вот черт! — заметно, что женщина очень сильно нервничает.

— Она обманула меня. Купила на то, что знает где Влад. Уверяла что он жив. Я только об этом и могла думать. Она уверяла, что сына на яхте в момент взрыва не было, что он скрывается и пытается разобраться с кознями конкурентов. Я верила ей. Потому что хотела в это верить, иначе бы сошла с ума. Да, меня жестко обманули. Использовали, а потом держали взаперти в грязном вонючем сарае с туалетом на улице! — рассказывая все это женщина все время ходит туда-сюда передо мной, видно, что эмоции не дают ей сидеть на месте.

— Ну да, грязный холодный туалет — это главная ваша боль.

— Нет! Боже, ты все оборачиваешь против меня! — обиженно восклицает Виолетта. — Я не любила тебя, это правда. Ты мне никогда не нравилась, и до сих пор считаю, что не подходишь моему сыну. И то как ты ведешь себя сейчас — лучшее тому доказательство!

— Это ненормально, так лезть в жизнь сына. Вы знали, что яхта взорвется и меня туда послали! Вы чудовище!

— А ты все это время была с врагом Влада, который делал все, чтобы добить его, отжать бизнес! Ты улыбалась ему, работала на него. Я тебе с самого начала говорила, что мне это не нравится и Владу не понравится, но ты меня не слушала. Верила ему. Думаешь, после того как в тот день Милена и Расул появились в доме, я как сыр масле каталась? Думаешь меня кто-то спросил, хочу ли я поехать с ними? Меня схватили за шкирку и в машину кинули. Я может и могла бы сопротивляться, особо не нужна им была, но Милена сказала, что тогда они просто заберут ребёнка. Я не могла оставить сына Влада с этой безумной и поехала с ними черти куда! Терпела их оплеухи, грязные разговоры, они поливали дерьмом моего сына! Этот проклятый Расул, я видеть его не могла. Другом лучшим прикидывался столько лет… Как же я рада, что они поплатились…

— Где сейчас Милена и Расул, вы знаете? — меня передергивает от отвращения, даже просто от упоминания их имен. Я ненавижу этих людей люто. Наверное, будь у меня возможность, я была бы рада убить их. Лично. Насладилась бы этим…

Эти мысли приводят меня в ужас. Какой жестокой и циничной я стала… Меня передергивает от самой себя. Это неправильно… нельзя носить в душе ненависть, какое бы зло тебе не причинили… потому что это разрушает тебя.

В этот момент приходит понимание, каково Владу. Его предали самые близкие люди. И меня постарались очернить в его глазах. Пленка… Кто мог это сделать? Только Ериханов. Как же больно… я поверила ему! После всего что он сделал, после нашего ужасного знакомства я поверила… и снова предал. Подонок. Неужели и Марина тоже?

— Если хочешь узнать про Милену и дружка проклятого, у Влада спрашивай. Давно бы уже поговорили и выяснили все! А ты нос воротишь от моего сына! Поговори с ним нормально. Думаешь, только ты боль переживала? Он столько перенёс, чуть не сгорел заживо на чёртовой яхте!

— Взрыв, в котором погибнуть должна была я…

— Да, да, можешь заявить на меня, посадить! Я даже оправдываться не стану! Я видела, что ты приносишь моему сыну одни только неприятности! Может женись он на Милене, ничего бы не было. Да, я понимаю что несу и не сошла с ума… Но у нас все шло гладко, все… Пока ты не появилась.

— Это я поняла.

Меня уже не трогает эта ненависть Виолетты. Может в ее словах даже есть крупица истины. Если бы Милена получила то что хотела, за что боролась, что выдирала зубами и когтями… Мой брат был бы жив. Но мы не можем изменить прошлое. Только будущее в наших руках. Только наши собственные поступки. Все зависит от нашей способности к компромиссам и умения прощать.

— Ты все еще пытаешься связаться с Ерихановым? — осторожно интересуется Виолетта. — Это для моего сына каждый раз нож в сердце. Ты винишь его, что сразу, в первый день как привез тебя, не показал сына. Но ты же с самого утра рвалась к Давиду! Волновалась о нем! Хватит быть идиоткой, Станислава! Ты ненавидишь меня, но совершаешь такие же ошибки.

— Он был ранен…

— И хорошо. Хоть бы сдох! Может тогда мой сын перестал здесь прятаться и все пришло в норму.

— По-вашему — Ериханов его главный враг?

— Да, сейчас я в этом уверена. Он всегда играл в разные ворота, этот человек абсолютно беспринципный. Он вел за твоей спиной дела с Миленой и Расулом. А тебя хотел иметь под боком как средство шантажа Влада. Только полная идиотка могла ему поверить. Всякий раз, когда я слышала от тебя его имя, когда ты ехала на работу, когда ты общалась с его сестрой, я испытывала к тебе ненависть, и не собираюсь извиняться за это. Ты то что заслужила, то и получила.

— У меня не было денег, мне нужна была помощь, нужна была работа. Между прочим, у вас денег не было тоже, разве нет? Я и вам помогала финансово все то время.

— Это правда, именно поэтому я сейчас разговариваю с тобой. Терплю твою язвительность. Мы все жертвы собственных амбиций, заблуждений. Но, наверное, нужно прежде всего разговаривать и делиться тем что на душе. Почему ты сейчас избегаешь моего сына? Может пора уже поговорить как взрослые люди?