Глава 16 · Депрессия, формалин и другие способы развлечься
Корень «Бодрость тролля» оказался на вкус как нечто среднее между жжёной резиной и концентрированным разочарованием в личной жизни. Но, надо отдать ему должное, глаза открылись так широко, что я едва не увидела собственные мысли с тыльной стороны черепа.
Грошш приставил ко мне двух орков-санитаров в качестве почётного караула. Эти двое, Гурц и Шнырь, судя по амбре, «Бодростью тролля» полировали вчерашний эль, поэтому шли, слегка покачиваясь, и с подозрением поглядывали на стены цитадели Орков Пик.
— Так, Гурц, Шнырь, только чур не падать, — скомандовала я, поправляя очки. — Мы идём к нашей «Великой Провидице». Попробуйте не выглядеть так, будто вас только что переехал катафалк. Мы здесь представители официальной медицины, а не группа поддержки на похоронах.
Темница в Орков Пике располагалась в самой глубокой части скалы. (Классика жанра, никакого креатива, даже обидно). Эльвира Стерх сидела в камере, отгороженной решёткой из кованого железа толщиной с мой палец. (Видимо, Грошш всерьёз опасался, что она дематериализуется силой воли или злобы).
Я остановилась перед прутьями и, скрестив руки на груди, внимательно рассмотрела заключённую. Эльвира сидела на куче прелой соломы спиной к выходу. Её безупречно белый халат теперь напоминал половую тряпку после очень тяжёлой смены.
— Эльвира, дорогуша, — позвала я ласково, — твой лечащий врач пришёл. На что жалуемся? На отсутствие звёзд в Мишлене или на острую недостаточность божественного статуса? Гляжу на твой цвет лица и понимаю: некроз совести уже перешёл в стадию трупных пятен. Красота.
Она медленно повернула голову. Из-под грязной чёлки на меня уставились глаза, полные такой ненависти, что я невольно захотела прописать ей курс антидепрессантов… или ведро хлорки в воспитательных целях.
— Рита… — её голос прозвучал как скрип несмазанного прозекторского стола. — Ты… Ты разрушила всё. Я могла бы принести им цивилизацию! Я могла бы стать их богиней!
— Опять двадцать пять? — я выгнула бровь. — Цивилизаций в виде нейротоксинов и просроченных антибиотиков у нас в морге и так навалом. Эльвира, ты перепутала мессианство с тяжёлой формой психоза. И вообще, завязывай со страданиями, этот серый оттенок кожи не подходит к форме твоей шизофрении.
Я сделала знак Гурцу, и тот, нервно икнув, провернул ключ. Я зашла в камеру. В нос ударил запах плесени, сырости и… формалина? (Зараза, я этот запах узнаю даже после лоботомии).
Я принюхалась. Запах шёл от небольшого пузырька, который Эльвира судорожно сжимала в побелевших пальцах.
— Опаньки, — я сделала шаг вперёд. — А это у нас что? Контрабанда из родного отделения? Эльвира, отдай склянку. Ты же знаешь, что консервация хороша для баклажанов, а не для живых людей.
— Не отдам! — визгнула она, прижимая пузырёк к груди. — Это моё! Ты никогда не поймёшь…
— Что я не пойму? Как красть реактивы? — я устало вздохнула. — Эльвира, не порти мне годовую отчётность, живи. Давай лучше поговорим о деле. Рассказывай: как ты здесь оказалась? Через какую дырку в пространстве просочилась, будто плесень в плохо вымытом морге?
Стерх горько усмехнулась, качая пузырёк, как младенца.
— Ты думаешь, это была случайность? Ха! Я очень хорошо знакома с проводником. Он сказал: «Хочешь изменить мир, Стерх? Иди в Стену Тумана, когда луна станет цвета свернувшейся крови». И я пошла. Прямо через заднюю дверь морга!
— Ну конечно, всё великое начинается через заднюю дверь морга, — я иронично хмыкнула. — И как ты собиралась возвращаться? Или планировала вечно править этими несчастными орками, пока у них печень не отвалится от твоих «священных капель»?
— Обратно? — её глаза лихорадочно блеснули, и она нервно сжала склянку, а потом сухо рассмеялась. — Ты никогда не попадёшь обратно, Рита!
— Быть не может, чтобы пути не было, — я нахмурилась. — Ты притащила сюда столько оборудования, медикаментов… И при этом работала в морге. Так что, судя по всему, ходила туда-сюда не меньше месяца. С помощью этого?
Я кивнула на склянку: не зря же Эльвира вцепилась в неё?
— Я никогда не скажу тебе, и ты сгниёшь в этом мире! — зло прошипела она и истерически расхохоталась. — Ты лишила меня миллиардов! С этими технологиями и магией я бы купила себе министерское кресло!
— Министерство? Эльвира, ты даже в этом мире умудрилась построить только лишь хлипкий сарай с жуткой антисанитарией. Какое министерство? Твои амбиции обратно пропорциональны твоему интеллекту.
Я потянулась за склянкой, а Стерх посмотрела на меня, потом на пузырёк, и вдруг со всей дури швырнула его в стену. Стекло — вдребезги, резкий, едкий запах формалина заполнил камеру.
— Ну и дура ты, Стерх, — я поправила очки, стараясь не вдыхать пары. — Теперь мы обе пахнем как покойники на третьи сутки. Поздравляю, ты только что уничтожила единственный шанс на приятный вечер для нас обеих.
Я схватила её за шиворот и вытащила из камеры. Санитары, учуяв запах, испуганно попятились.