Глава 18 · Гигиена как способ геноцида и польза благородной плесени

Если вы думаете, что вскрывать пятидневного утопленника — это самое тяжёлое испытание в жизни врача, значит, вы никогда не пытались заставить двухсоткилограммового орка помыть шею.

А всё потому, что по возвращении в хард Грошша я решила ненадолго отложить поиск противогаза. Стерх, эта доморощенная «Провидица», распылила здесь столько химии и формалина, что местные бактерии уже, небось, начали мутировать в сторону разумности и зачитываться Кафкой. Для начала нужно защитить тех, за кого я начала чувствовать ответственность. И речь не только о «муже».

На меня смотрели три сотни пар глаз. Одни с интересом, другие с подозрением, а кое-кто с дикой ненавистью. Но отступать я не собиралась, и генерал был на моей стороне. Не зря же говорят: муж и жена — одна группа совместимости при пересадке органов.

— Грошш, — я сложила руки на груди, стараясь игнорировать тот факт, что мой генерал сейчас выглядит как восторженный бульдозер, — если мы не проведём дезинфекцию этих… сосудов для биологической катастрофы, которые вы называете котлами, завтра в этом харде выживут только тараканы. Причём они станут размером с твою собаку и начнут требовать избирательных прав.

Грошш, облачённый в парадные доспехи (видимо, чтобы подчеркнуть официальность момента), важно кивнул своей банде.

— Моя женщина сказала, что будет травить невидимых духов болезни. Кто не подчинится — пойдёт на тренировку без топора. Вопросы есть?

Вопросов не было. Было коллективное орочье уныние, которое можно было потрогать руками.

— Так, экспонаты, — я вышла на середину площади, вооружившись куском того самого мыла на козьем жиру и решимостью камикадзе. — Слушаем внимательно, два раза не повторяю, а вскрытие, как вы знаете, исправляет любые ошибки в диагностике. Вскрывать буду лично. Без наркоза.

Передо мной стояла шеренга элитных воинов Клыкастого Предгорья. Гурц и Шнырь выглядели особенно жалко — они уже знали, что «мягкая белая женщина» слов на ветер не бросает.

— Это — руки, — я ткнула мылом в сторону Гурца. — С точки зрения эволюции они нужны вам, чтобы держать топор. С точки зрения медицины — это идеальный транспорт для дизентерии. Мыть их нужно до локтей. Тщательно. Представьте, что вы оттираете кровь врага, который задолжал вам крупную сумму и не отдаёт даже после смерти. Понятно?

— Но, госпожа, — подал голос один из шаманов, старый хромой орк по имени Грызь, обвешанный черепами так плотно, что гремел при каждом вдохе. — Жрица Кирха всегда говорила, что нагар на котле — это благословение богов! Это вкус побед прошлых поколений! А ты смываешь нашу силу!

Я посмотрела на «благословение богов» — слой жира на котле был такой толщины, что в нём можно было проводить археологические раскопки и найти кости мамонта.

— Грызь, дорогой мой хранитель антисанитарии, — я улыбнулась самой ласковой улыбкой голодного крокодила. — Вкус твоих побед — это сальмонеллёз. Если ты хочешь встретиться со своими предками прямо сегодня после обеда — ешь из этого котла. Но учти: Грызхалла переполнена, там сейчас очередь на заселение как в московское метро в час пик. Оно тебе надо?

Шаман замялся. Грошш издал низкий рык, и Грызь предусмотрительно спрятался за свой посох.

— Все лгут! — решительно провозгласила я, расхаживая перед орками, как перед строем дрожащих интернов перед показательным вскрытием жертвы, найденной через месяц после убийства. — Даже ваша жрица! Особенно когда говорит, что мыло убивает магию. Магию убивает понос, господа воины. Потому что трудно совершать героические подвиги, когда ты прикован к кустам непреодолимыми силами природы.

Я схватила за шкирку Грызя и помогла ему подхромать к чану с горячей водой. Проделать подобный трюк с крупным воином было невозможно, поэтому я решила провести демонстрацию на небольшом объекте.

— Показываю один раз. Моем межпальцевые промежутки. Трём так, будто от этого зависит размер твоей боевой премии. Шею мыть обязательно — там у вас залежи такой «магии», что я могу использовать её вместо биологического оружия.

В этот момент на краю площади показалась «Зелёная Эльвира». Она стояла под охраной (Грошш прислушался к моим словам и внимательно присматривал за жрицей), но её взгляд прожигал во мне дыру размером с портал. Кирха что-то прошептала подошедшим к ней оркам из «оппозиции», и те неодобрительно покосились на мыльную пену.

— Смотрите! — взвизгнула опальная жрица, указывая на меня пальцем. — Она смывает вашу защиту! Она делает вас слабыми, как людишки! Котлы должны быть чёрными!

— Чёрной должна быть твоя совесть, — отрезала я, не отрываясь от процесса обучения старого орка. — Но если не замолчишь, сейчас пойдёшь у меня на полную дезинфекцию с помощью щётки для чистки копыт. Грошш, скажи своей бывшей жрице, что ревность плохо влияет на цвет лица, а интриги — на целостность костей.

Пока суровые воины Клыкастого Предгорья топтались у чанов с грацией стада бегемотов, раздумывая, не оскорбит ли гигиена их мужское достоинство, из-за ног Грошша выкатилось нечто маленькое, зелёное и пузатое.

Это был орчонок лет четырёх, в одних кожаных штанишках на помочах. В руках он сжимал обслюнявленную кость, а его нижний клык едва-едва проклюнулся, придавая лицу выражение крайне решительного бульдожки.

— Уть! — сказало оно, ткнув пальцем в мою сторону.

— Это что за демоверсия генерала? — я присела на корточки, стараясь не выронить кусок мыла. — Грошш, у него в комплекте идёт инструкция по эксплуатации или он сразу поставляется с функцией «разрушить всё вокруг»?

— Это сын Гурца, — пробасил Грошш с такой гордостью, будто лично ковал этот экземпляр на наковальне. — Крош. Будущий воитель.

Крош подошёл ко мне вплотную, обнюхал мой халат и с подозрением уставился на розовую пену в чаше.

— Слушай, воитель, — я подмигнула мелкому. — Хочешь фокус? Твои папаши думают, что это яд, а на самом деле это способ вызвать духа Чистоты. Он невидимый, но после него коленки перестают чесаться, а мама перестаёт ворчать, что ты пахнешь как забытая под кроватью котлета.

Я зачерпнула горсть пены и соорудила Крошу на голове шикарный белый ирокез. Мелкий замер, вытаращив глаза, а потом робко потрогал пузырьки.

— О-о-о! — выдал он, и на его физиономии расплылась щербатая улыбка.

— Ну вот, теперь ты у нас элитное подразделение «Мыльных беретов», — я быстро, пока он не опомнился, провела намыленной губкой по его пухлому пузу. — С точки зрения педиатрии, у тебя тут залежи культурного слоя за последние полгода, но мы это исправим.

Крош восторженно заверещал и сам полез в воду, поднимая фонтан брызг прямо на стоящих рядом воинов. Те замерли. Зрелище, как их суровый вождь и его «мягкая белая женщина» нянчатся с мелким, оказалось для них покруче любого военного парада.

— Ну чего замерли, экспонаты недокументированные? — я выпрямилась, вытирая руки. — Даже ребёнок понял, что чистота — это залог того, что тебя не съедят собственные вши. Берите пример с подрастающего поколения, пока я не заставила вас всех носить такие же пенные ирокезы. Для устрашения противника.

Грошш тихо хохотнул, положив свою огромную ладонь мне на плечо.

— Ты будешь хорошей матерью для этого племени, Рита, — шепнул он так низко, что вибрация прошла по всему моему позвоночнику.

— Грошш, не путай санитарно-просветительскую работу с демографическим взрывом, — отрезала я, хотя в груди предательски потеплело. — Матерью — вряд ли, а вот строгой старшей медсестрой с замашками тирана — вполне.