Глава 2 · Очаровательный повербанк для генерала

Мироздание, судя по всему, обладало весьма специфическим чувством юмора. Пять минут назад я собиралась триумфально посадить одну тощую стерву за решётку, а теперь болталась на плече у зелёного гиганта, чей бицепс был шире меня ниже талии. Мысль о попе логичным образом вернула меня к Эльвире. Стерх — та ещё задница!

«Что случилось, когда я повернулась к ней спиной? — покачиваясь, задумалась я. — Почему не помню, как оказалась в филиале Варкрафта?»

В том, чтобы висеть мешком на плече у зелёного гиганта, был один несомненный минус — отсутствие стерильности. В остальном же ситуация мало отличалась от моей работы: вокруг было холодно и пахло немытыми телами. Разве что «пациент» в этот раз был непривычно активным и периодически рычал.

— Грошш, — позвала я, глядя на его мощную поясницу с чисто профессиональным интересом (любопытно, сколько там слоёв мышечной ткани до позвоночника?). — Если планируешь нести меня в таком положении дольше десяти минут, предупреждаю: у меня начнётся отёк мягких тканей и нарушение венозного оттока. А лечить варикоз в полевых условиях — то ещё удовольствие, я тебе как специалист говорю.

Генерал проигнорировал мой краткий лекторий по анатомии. Только плечом дёрнул, перехватывая поудобнее мои бёдра.

— Ты тяжелее, чем кажешься, — недовольно проворчал он. — На ощупь почти нет мяса.

— Зато есть высококонцентрированный запас жизненных сил, — холодно отрезала я, упираясь ладонью в его кожаный доспех. — Мышцы у меня, между прочим, имеются, просто они надёжно защищены стратегическим запасом липидов. Ты хоть знаешь, сколько энергии в одном грамме жира? Девять килокалорий! Это тебе не углеводная пустышка. В случае длительной осады или внезапного дефицита провианта, я — самый автономный организм в этом вашем средневековье. Пока твои накачанные воины будут падать от истощения, я буду медленно и планомерно расщеплять свои запасы, превращая их в воду и энергию. Я — ходячий повербанк, Грошш. Так что неси аккуратно, не растряси сокровище.

Генерал на секунду сбился с шага. Кажется, перспектива «автономного энергоснабжения» в лице одной саркастичной женщины его немного озадачила.

Мы вышли из усыпальницы. Снаружи это сооружение напоминало плохо замаскированный скотомогильник, заваленный камнями и дёрном.

— Свадьба! — вдруг взревела толпа так, что у меня заложило уши. — Свадьба! Мясо! Вино! Грошш берёт человечку!

Орки потрясали топорами и скалились с таким энтузиазмом, будто я была не невестой, а годовым запасом тушёнки по акции.

— Что за митинг устроила эта бесконтрольная биомасса? — уточнила я и попыталась поправить задравшийся халат, стараясь сохранить остатки врачебного достоинства. — Грошш, твои антропоморфные друзья орут так, будто я — главное блюдо дня. Уверен, что у вас «свадьба» и «банкет» — это не одно и то же слово? Если меня сейчас начнут фаршировать чесноком, имей в виду: я токсична, у меня в крови столько кофеина и формалина, что твои варги передохнут от тахикардии прямо за столом.

Двое орков с натугой привалили к выходу из склепа валун размером с приличный надгробный памятник. Гарр-Трох остался внутри — отдыхать в положенном ему температурном режиме.

Меня наконец-то сгрузили на землю, и вокруг тут же сгрудились любопытствующие орки. Они трогали немытыми руками мои волосы, а один даже попытался ткнуть меня пальцем в грудь, за что получил точный удар по шаловливым пальчикам. Я невозмутимо поправила очки и обвела толпу взглядом заведующей отделом, перед которой даже следователи ходят по струнке.

— Так, экспонаты, разойдитесь в пространстве! Не создавайте затор, а то я вас по номерам расставлю!

Как ни странно, стало просторнее. К нам даже сумела протиснуться та самая орчанка — сухая, поджарая, с глазами, в которых читался явный дефицит витаминов и избыток желчи. Вылитая Эльвира Стерх, только в зелёном фильтре.

— Свадебный костёр готов! — ехидно прошипела она, поигрывая кинжалом. — Пусть пламя очистит человечку. Если она не сгорит в первую же минуту, то я поверю, что это — провидица!

Я посмотрела на костёр. Масштабно! Прямо-таки крематорий открытого типа.

— Антропоморфная моя, — сдвинув брови, я шагнула к орчанке и одним ловким движением, отработанным на нервных аспирантах, забрала кинжал. — Ты этим ножиком колбасу режь, а мне не тычь. Я таких кинжалов из разных полостей по три штуки в смену вынимаю. Что касается костра… Грошш, скажи своей сотруднице, что кремация без официального свидетельства о смерти — это грубое нарушение протокола. И вообще, я предпочитаю среднюю прожарку, но боюсь, ваши повара не справятся с режимом конвекции.

Генерал Грошш посмотрел на меня. В его взгляде медленно проступало осознание того, что он притащил в хард не хрупкую жертву, а женщину, которая сама кого хочешь препарирует на части, причём без применения скальпеля.

— Начинайте пир! — рявкнул он и, отодвинув «зелёную Эльвиру», которая смотрела на свою опустевшую ладонь и хватала ртом воздух, повёл меня к «столу». — Идём, жена. Будешь сидеть по правую руку от меня.

— Только если бревно будет с ортопедической спинкой, — вставила я, выуживая из кармана халата уцелевшую латексную перчатку и эффектно натягивая её на руку. Характерный щелчок прозвучал в тишине как приговор. — Но сначала проверим, насколько ваше гостеприимство соответствует санитарным нормам.