Глава 21 · Новая улика и похищение жены

Я продолжала потрошить ящик Стерх, стараясь не думать о том, что Грошш сейчас смотрит на меня как на священный Грааль с функцией автоматической раздачи пива. Мой внутренний патологоанатом требовал стерильности и ответов, а мой внутренний романтик… ну, он просто потихоньку офигевал от происходящего.

— Так, Эльвира, что тут у нас ещё? — пробормотала я, выуживая из-под горы просроченных тестов на беременность (оптимистка, блин) нечто тяжёлое и резиновое. — О! А вот и он! Мой рыцарь в сияющих доспехах… точнее, в чёрной резине.

Я с торжеством извлекла на свет противогаз. Старый, советский, модели ГП-5, судя по всему. Он пах тальком и унынием застойных времён, но сейчас казался мне прекраснее, чем корона Российской империи.

— Это… ещё одна маска? — Грошш подозрительно оглядел резиновое изделие с хоботом фильтра. — Выглядит… жутко. Как морда дохлого варга, которого переехал осадный арбалет.

— Это, дорогой мой генерал, — залог моей долгой и счастливой жизни без рака лёгких, — я нежно погладила резину. — Стерх, конечно, была той ещё заразой, но противогаз припасла. Видимо, даже «Великие Провидицы» не застрахованы от банального отравления формальдегидом.

Я засунула противогаз в сумку, чувствуя себя так, словно только что выиграла в лотерею бессмертие. И тут на дне ящика заметила светлый прямоугольник плотного картона. Визитка?

Я схватила её, надеясь на имя «куратора» безумия Стерх, но… Чёрт! На неё явно пролили какой-то реагент. Картон пошёл пятнами, буквы расплылись, превращаясь в причудливые кляксы. Я покрутила визитку под тусклым светом магического фонаря Грошша.

— Так, — я отчаянно всмотрелась в уцелевшую надпись, — «Министерство…» — дальше жирное пятно. «…здравоохранения…» — о, уже теплее. А дальше… «Департамент по контролю за…» — и снова клякса, подозрительно напоминающая след от кофе с коньяком. Имя владельца стёрто напрочь, осталась только первая буква «А» и хвостик от фамилии, похожий на «…ич». Код от сейфа, написанный от руки на обороте, тоже пострадал — первые две цифры «19…», а дальше дыра, прожжённая до основания.

— Аркадий Степанович? — прошептала я, и мороз пробежал по коже. — Старый ты лис, неужели это ты решил расширить рынок сбыта за счёт Клыкастого Предгорья? Если так, то у меня для тебя плохие новости: орочья страховка не покрывает производственные травмы от топора. И я лично прослежу, чтобы вскрытие проводили с особой тщательностью. Без наркоза.

Я засунула визитку в карман халата. Зацепка слабая, но это лучше, чем ничего. По крайней мере, теперь я знаю, что «куратор» — это кто-то из наших чиновников от медицины. А это значит, что игра идёт по-крупному.

— Идём, Грошш, — я решительно поднялась с ящика. — Дезинфекция подождёт, у меня теперь есть план, маска и дикое желание набить морду одному высокопоставленному «коллеге».

Мы покинули пещеру и направились назад к площади. Квадрицепсы Грошша, мелькающие впереди, снова отвлекали от мыслей о заговоре, и я поймала себя на том, что Клыкастое Предгорье начинает мне нравиться. (Маргарита Павловна, прекрати, у тебя дома недосмотренный сериал и недоеденный йогурт! Хотя он, наверное, уже прокис).

Но до ущелья мы не дошли — нам внезапно преградили путь. И нет, это были не воины с топорами, и даже не Гурц со Шнырём. Это была Башби. И с ней ещё три орчанки, каждая из которых могла бы в одиночку отбуксировать танк.

Они встали в ряд, скрестив руки на мощных грудях. Башби сурово посмотрела на Грошша, а потом перевела взгляд на меня.

— Генерал, — пробасила она так, что с ближайшей скалы посыпались камешки. — Ты забрал эту женщину в свой хард. Назвал её своей женой. Но ты забыл традиции.

Грошш замер, и я почувствовала, как он напрягся всем телом. Мой «восторженный бульдозер» явно не знал, как вести себя с этой орочьей оппозицией.

— Я… — начал он, но Башби перебила его, взмахнув поварёшкой, которая в её руках выглядела как боевой молот.

— Мужчины Клыкастого Предгорья сильны, — сурово заявила она. — Но хард держится на женщинах. Мы варим кашу, шьём шкуры и рожаем воинов. И мы принимаем новую женщину в свой круг. По нашим правилам!

Башби шагнула ко мне и, не спрашивая разрешения, схватила за руку. Её ладонь была горячей, но твёрдой, как камень; из такой хватки не вырваться, не стоит и пытаться… но страха не было.

— Генерал, ты получишь свою бабу обратно к утру, — Башби подмигнула Грошшу, и я поняла, что у него тоже нет выбора. Орчанка игриво шевельнула квадрицепсами и ехидно добавила: — Если она выживет, конечно. А сейчас — у неё девичник.

Грошш собственнически притянул меня к своему доспеху, и я затылком почувствовала, как бешено колотится его сердце. Он рыкнул на Башби так, что у меня завибрировали пломбы:

— Если с её головы упадет хоть один светлый волос, Башби, клянусь предками — я заставлю тебя вылизывать весь хард языком, пока камни не заблестят, как лысина старого шамана!

Орчанка лишь утробно расхохоталась, ни капли не испугавшись гнева своего вождя:

— Не рычи, вожак, побереги голос для клича! Мы не станем её есть… по крайней мере, целиком. Оставим тебе самое вкусное, чтобы было на ком род продолжать!

Зеленокожие женщины окружили меня, отрезая от Грошша, и потащили в другую сторону от ущелья. Я только успела обернуться и увидеть, как мой генерал стоял посреди тропы с совершенно потерянным выражением лица, и даже его квадрицепсы выражали крайнее неудовольствие происходящим.