Глава 23 · Галлюцинации с доставкой на дом

Я замерла, не решаясь даже моргнуть. В голове набатом била одна-единственная мысль: «Маргарита Павловна, поздравляю, вы официально допились до белочки. Только вместо пушистого зверька у вас — светящаяся курица-мутант с вибро-голоском».

— Забористая, — прошептала я, пытаясь сфокусировать взгляд на мерцающем комочке в своих руках. — Ох, забористая эта «Радость»… Завтра же выпишу себе строгий режим и промывание желудка святой водой.

— Тебе не померещилось, — птица шевельнула клювом, и вибрирующий звук раздался прямо у меня в черепной коробке. — И желудок оставь в покое, леди патологоанатом. Мысли у тебя громче, чем орочий барабан.

Я едва не выронила «пациента». Так, стоп. Если галлюцинация хамит и жалуется на шум в моей голове — это уже либо шизофрения, либо…

— Ладно, — я осторожно присела на холодный камень, стараясь не раздавить дрожащими пальцами чудо природы. — Допустим, я в своём уме (относительно). Что ты за существо? Почему ты читаешь мои мысли и… что это за мутация такая? Вас в Чернобыле выводили или в секретных лабораториях?

Птица притихла, и её свет стал ровным, лазурным.

— Мы не мутация, — печально отозвалось эхом в голове. — Мы — Вестники Междумирья. Живём в пустоте между вашим миром и этим. Но нас притянула дыра. Страшная, неподвижная дыра, которую зафиксировали намертво. Та сморщенная ведьма… она использовала горькие, едкие зелья, чтобы заставить портал замереть. Мы попали в него, как мухи в смолу. Мы — заложники этого разлома.

Я нахмурилась. «Горькие, едкие зелья»… Ну конечно. Старый добрый формалин. Эльвира буквально «законсервировала» проход между мирами, превратив его в статичную ловушку.

— Ведьма забрала меня, — птица попыталась расправить повреждённое крыло и мелко задрожала. — Разлучила с сёстрами, держала в железной клетке. Она знала: её зелье работает, только если мы рядом. Сила Междумирья должна быть не дальше, чем в пяти шагах от её склянок, иначе портал не откроется. Она хотела использовать меня как ключ, чтобы открывать двери где угодно. Но я… я не хотела служить этому чудовищу. Я проломила прутья, вырвалась… но крыло…

Птица замолчала, а у меня в голове наконец-то сложился пазл. Картинка была такой чёткой, что я даже протрезвела на пару градусов.

— Вот тебе и заключение без вскрытия! — я на миг прижала ладонь к губам, удерживая птицу другой рукой. А потом шепнула «пациенту»: — Так вот почему Стерх так цеплялась за пробирку?

В памяти всплыла Стерх — её безумные глаза, жуткий смех. Она собиралась сбежать прямо из пещеры, где её заперли! Заранее подготовила состав, швырнула в стену, ожидая, что переход сработает… Но ключа-то в клетке не оказалось. Птица сбежала в кусты, дистанция оказалась больше пяти шагов, и магия «недотянула». Эльвира осталась заперта в этом мире вместе с орками и своими запасами антицеллюлитного крема.

— А я подумала, что она окончательно спятила, — пробормотала я, чувствуя, как внутри закипает профессиональная злость. — Она просто гениальная актриса.

— Помоги… — жалобно выдохнула птица. — Ты такая же, как она, но… добрая. Освободи меня и сестёр!

Я решительно засунула птицу за пазуху своего халата, чувствуя её мягкое тепло.

— Спокойно, пернатая. Теперь ты под защитой системы здравоохранения. Пора заканчивать этот балаган и идти к мужу. У Грошша квадрицепсы большие, он разберётся.

Я развернулась к пещере, собираясь торжественно объявить орчанкам, что девичник закрыт по техническим причинам, но не успела сделать и шага.

Из пещеры с диким, душераздирающим воплем вылетел старый шаман Грызь.

— Духи-пожиратели! — проорал Грызь, развивая скорость приличного спорткара. Его лохмотья развевались на ветру, а посох он подхватил под мышку, как эстафетную палочку. — Спасайтесь! Зелёные демоны вышли из бездны! У них кровавые пасти и лица цвета гнилого болота! Великий Гром-Гор, прими мою душу, я слишком молод, чтобы меня сожрали!

Шаман промчался мимо меня, лихо перепрыгнул через валун, на который я только что присаживалась, и скрылся в темноте с прытью олимпийского чемпиона по спринту.

Я ошалело смотрела ему вслед. Куда делась хромота? Он же ходил так, будто вместо ноги стойка для капельницы? Видимо, страх — лучший мануальный терапевт в этом мире.

Следом за шаманом из пещеры, пошатываясь от хохота, вывалились мои «подружки». Картина была эпическая: Башби, Зула и остальные орчанки с застывшими на лицах серо-зелёными масками из лечебной грязи и ярко-розовыми губами «бешеного фламинго». В свете костров они действительно напоминали галлюцинацию заядлого грибника.

— Гляди, белая! — икнула Зула, указывая на тропу, где только что пылил Грызь. — Он так бежал, что обогнал своего собственного духа-хранителя! А говорил — колено болит, спина не гнётся…

— Мы просто… зашли за… добавкой «Радости»… — Башби согнулась пополам от смеха, вытирая замазанные грязью глаза. — А он там… сидел, кости бросал… Увидел нас — и как подпрыгнет! Сказал, что мы — посланники из Грызхаллы!

Орчанки повалились на траву, сотрясая окрестности громовым смехом. Розовая помада на зелёном фоне в сочетании с грязью создавала эффект «зомби-апокалипсиса в стиле Барби».

Я посмотрела на это безумие, почувствовала, как под халатом шевелится живой «ключ» от портала, и поняла: кажется, настоящая работа патологоанатома здесь только начинается. Ведь вскрывать придётся не тела, а очень опасные тайны.