Глава 4 · Аутопсия в вертикальном положении

Голос у него был такой низкий и хриплый, что у нормальной попаданки должны были подкоситься коленки, а в животе — запорхать бабочки. Но у патологоанатома с пятнадцатилетним стажем вместо бабочек в животе обычно только обеденный борщ, а коленки подкашиваются исключительно от затянувшейся смены.

— О, сразу к делу? — я хмыкнула, сложив руки на груди поверх своего видавшего виды халата. — А как же прелюдия? Ну, там, заполнение истории болезни, сбор анамнеза, подписание согласия на медицинское вмешательство? Грошш, я, конечно, женщина эффектная, и стратегических липидов во мне хватит на обогрев небольшой деревни в суровую зиму, но привыкла, что мужчины сначала хотя бы предлагают мне спирт. В терапевтических целях, разумеется.

Орк замер, на полпути расстегнув нагрудную пластину. В полумраке пещеры его клыки блеснули как-то особенно озадаченно, будто я была не законной супругой, а высокотоксичным отходом, склонным к самопроизвольной детонации.

— Ты… странная самочка, — прорычал он, делая шаг ко мне. — Другие бы уже визжали от ужаса или восторга.

— Другие не проводили по восемь часов в день в компании тех, кто уже точно никуда не торопится и никогда не возражает, — я поднялась и лениво обошла его по кругу, оценивая масштаб «трагедии». — Так, генерал, давай без лишнего пафоса. Раз уж ты решил, что я — твоя судьба, дай-ка проведу первичный осмотр оборудования. А то вдруг ты по гарантии не проходишь?

Не дожидаясь разрешения, я бесцеремонно подошла вплотную. От Грошша пахло костром, выветрившимся элем и настоящим, неразбавленным тестостероном — такой коктейль в моём родном морге обычно означал, что привезли очередного байкера, не справившегося с управлением. Грошш был чертовски горячим — в буквальном смысле, от него так и фонило жаром.

— Повернись спиной, — скомандовала я тоном, которым обычно разгоняю нерадивых интернов от секционного стола.

Генерал, к моему удивлению, подчинился. Видимо, наглость — это действительно второе счастье, а в мире орков — ещё и пропуск в высшее общество.

Спина была похожа на рельефную карту горного массива: бугры мышц, шрамы от топоров и…

— Так-так-так, — я прищурилась, наклонившись ниже. — А это у нас что за несанкционированное отверстие в организме?

В районе поясницы, чуть правее позвоночника, на идеально зелёной коже красовался крошечный прокол. Едва заметный, если не знать, куда смотреть. Но у меня глаз-алмаз. Сероватая кайма по краям, характерный отёк — точь-в-точь как на шее его покойного батюшки, только в миниатюре.

— Грошш, — я ткнула пальцем прямо в центр пятна, — как самочувствие? Голова не кружится? В ушах не звенит? Ноги не подкашиваются, пока тут пытаешься изобразить из себя альфа-самца?

Орк вздрогнул, и я услышала, как он сквозь зубы втянул воздух. Но, разумеется, марку держать надо до последнего.

— Орочий воин не чувствует боли! — буркнул генерал, пытаясь отодвинуться. — Это просто царапина. В бою зацепили.

— Ага, в бою. Очень избирательным копьём, которое бьёт точно в мягкие ткани и оставляет после себя химический ожог, — я нажала чуть сильнее, и генерал едва не взвыл, моментально утратив половину своего грозного величия. — Не ври патологоанатому, Грошш. Мы — люди скучные, верим только фактам и результатам анализов. У тебя здесь классическая интоксикация. Судя по всему, кто-то очень хочет, чтобы ты скоропостижно воссоединился с отцом в этой вашей Грызхалле.