Глава 7 · Спа-процедуры в полевой кухне

Чан, который приволокли орки, когда-то явно служил для варки целого кабана или пары-тройки неосторожных путников. Я придирчиво осмотрела внутреннюю поверхность на предмет накипи и остатков биологического материала.

— Грошш, если в этой посудине варили что-то, что имело имя и фамилию, лучше скажи сразу, — я потыкала стенку чана пальцем. — Я, конечно, патологоанатом, но принимать ванну в мясном бульоне — это даже для меня перебор.

Генерал хмуро наблюдал, как его воины разводят под чаном костёр.

— В нём варили только кашу и эль, — буркнул он. — Никто не жаловался.

— Мертвецы вообще народ немногословный, — парировала я, высыпая в воду охапку пахучих трав, которые насобирала на ближайшей полянке.

Выбирала те, что похожи на наши травы-антисептики: ромашку, зверобой, подорожник, хвощ полевой… Надеялась, что свойства у них такие же, как на моей родине. Орки, видимо, решили, что я добавляю специи в будущий бульон, потому как один высыпал в воду ведро начищенной и грубо порубленной моркови, а второй — лука.

Я встала руки в боки и нахмурилась:

— Так, мужики, свалите в туман! Шоу «Завтрак туриста» отменяется.

Когда пар начал подниматься густыми клубами, а орки-санитары позорно дезертировали, съёжившись под властным взглядом генерала, я наконец-то скинула свой многострадальный халат. Оказаться без брони в виде очков и профессионального цинизма в центре орочьего лагеря — затея сомнительная, но горячая вода манила сильнее, чем диплом отличника.

Я погрузилась в чан и блаженно зажмурилась. Кожа, привыкшая к формалину и хлорке, буквально запела от восторга. И пахло весьма приятно. Нежась в орочьем спа, я с наслаждением выдохнула:

— Знаешь, Грошш, в вашем мире есть один несомненный плюс. У вас нет отчётов в трёх экземплярах и комиссий из Минздрава.

Я открыла один глаз. Генерал стоял у входа в пещеру и, прислонившись к каменному своду, смотрел на меня так, будто я была не «странной самочкой», а редчайшим артефактом. В облаке пара мои «липидные запасы» выглядели, судя по его замершему взгляду, вполне себе вдохновляюще.

— Чего замер, как экспонат на выставке? — я лениво плеснула водой. — Проверяешь, не сварилась ли пророчица в кипятке? Не надейся, я в бане дольше всех коллег сижу. Если придётся, я и в аду выживу.

Грошш медленно подошёл ближе. Его ноздри раздулись, а взгляд стал подозрительно тяжёлым.

— Ты… — он запнулся, подбирая слова. — Будто вся светишься. Как золото в мутной реке.

— О, романтические метафоры пошли! — я усмехнулась, хотя сердце предательски ускорило ритм (чисто физиологическая реакция на перепад температур, конечно). — Это не золото, Грошш. Это чистая кожа. Элементарная гигиена. Мог бы тоже попробовать, глядишь, и седалищный нерв окончательно отпустит.

Он протянул свою огромную, мозолистую ладонь и коснулся моего плеча, по которому стекали капли воды. Пальцы у орка были горячие, как угли. Я замерла. Одно дело — вправлять позвонки пациенту, и совсем другое — чувствовать, как этот «пациент» смотрит на тебя не как на врача, а как на женщину, на которой он только что женился… Для дела женился, но кто же от удовольствия отказывается?

— Моя, — выдохнул Грошш, и в его голосе пророкотало странное, почти звериное собственничество.

— Твоя, твоя, — я мягко перехватила его руку и… профессионально прощупала пульс на запястье. — Так, тахикардия налицо. Грошш, у тебя либо давление скакнуло, либо ты слишком впечатлительный. Давай-ка, сокровище, иди за телом. А мне нужно закончить спа-процедуры и настроиться на работу. Вскрытие не терпит суеты и лишних свидетелей с высоким давлением.

Генерал ещё пару секунд боролся с желанием либо залезть в чан, либо утащить меня обратно на шкуры, но мой строгий взгляд заведующей отделом победил. Орк коротко рыкнул и ушёл, оставив меня одну в ароматном облаке пара.

«Начну с прокола на шее, — подумала я, выжимая волосы. — А дальше… Как пойдёт!»