Глава 8 · Секреты семейного древа

Тело вождя Гарр-Троха лежало на каменном столе в моей новой «операционной». Грошш стоял у входа, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто готовился к штурму вражеской крепости, а не к банальной аутопсии. Мои верные орки-санитары жались к стенам, старательно не глядя на покойника.

— Грошш, — я придирчиво осмотрела инструмент, который выковал местный кузнец по моим чертежам. Скальпель получился тяжеловат, скорее напоминал нож для стейка, зато сталь была отменная. — Если ты сейчас грохнешься в обморок, ловить не буду. Грыжа в романтические планы на этот вечер у меня не входила.

— Орочий генерал не падает от вида крови! — прорычал он, хотя я заметила, как перед этим дёрнулся его кадык.

— Кровь — это ерунда, — я натянула вторую латексную перчатку (последняя пара, надо беречь как зеницу ока). — Кровь — это жизнь, это энергия. А вот то, что внутри у твоего папеньки — это уже сухая статистика. Итак, приступим.

И сделала первый надрез. Кожа у вождя была как у старого чемодана — дублёная, жёсткая, пропитанная десятилетиями сражений и, судя по запаху, дублирована не менее чем тонной эля.

— Так-так-так, — прокомментировала я, погружаясь в процесс. — Обратите внимание, юноши, — я кивнула застывшим санитарам, — подкожно-жировая клетчатка у объекта практически отсутствует. Зато мышечный каркас такой, что хоть сейчас в учебник по анатомии. Но посмотрите на печень… Грошш, твой отец был не просто вождём, он был ходячей дистилляционной колонной. Печень увеличена, края неровные. Если бы его не отравили, он бы через пару лет сам детонировал от любого поднесённого факела.

Грошш подошёл ближе. Любопытство явно начало побеждать брезгливость.

— Что ты ищешь, провидица?

— Правду, Грошш. Она всегда прячется где-то между двенадцатиперстной кишкой и здравым смыслом, — я аккуратно вскрыла желудок и замерла. — Опаньки…

— Что там? Магия? Проклятие? — генерал подался вперёд, почти касаясь моего плеча.

Я залезла кривым пинцетом внутрь и извлекла на свет божий небольшой полупрозрачный предмет. Это была не кость, не кусок недоеденного мяса и уж точно не орочий амулет.

На моем самодельном лотке лежал фрагмент… пластикового блистера. Маленький, ровный прямоугольник с острым краем, на котором ещё можно было разобрать фрагмент типографской печати. Латиницей.

В пещере повисла тишина, которую можно было резать моим новым скальпелем.

— Это… — Грошш нахмурился, разглядывая пластик. — Я не знаю такого камня.

— Это не камень, сокровище моё зеленокожее, — я почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Это высокотехнологичный мусор из моего мира. Понимаешь, о чём я? Чтобы точно определить, что за дрянь была внутри, мне нужно больше реагентов. Кислоты, щёлочи, спирт нормальной очистки, а не та сивуха, что вы пьёте. Мне нужно оборудование, чтобы понять, какая именно химия отправила твоего папеньку на тот свет раньше срока.

Генерал сжал огромные кулаки, и его глаза сверкнули первобытной яростью.

— Ты получишь всё, — прорычал орк, и в голосе его лязгнула сталь. — Я выверну наизнанку все сокровищницы, ограблю магические лавки эльфов, если нужно — переверну этот мир. Но ты найдёшь ответ.

— Ловлю на слове, — я устало вздохнула, поправляя очки тыльной стороной запястья. — А теперь, господа санитары, переходим к практическим занятиям. Труп нужно зашить. Кто первый?

Повернулась к своим подопечным, многозначительно поигрывая иглой с толстой ниткой. Результат превзошёл ожидания. Самый рослый орк вдруг закатил глаза, издал звук, похожий на свист спускаемой шины, и с грохотом рухнул в обморок, едва не зашибив товарища. Второй, позеленев до совершенно неестественного для орка оттенка, судорожно прижал ладонь ко рту, издал сдавленный всхлип и на первой космической скорости вылетел из пещеры.

— М-да, — я посмотрела на лежащее тело санитара. — Естественный отбор в действии. Грошш, кажется, штатное расписание твоего медицинского корпуса нуждается в серьёзной корректировке. А папеньку, похоже, придётся мне зашивать.

«Ну что, Марго, — подумала я, принимаясь за работу. — Раньше ты искала улики для прокурора, а теперь — для генерала, который готов ради тебя ограбить полмира. Масштабы растут, а пациенты всё такие же неразговорчивые».