23. Сломанная лилия

Решив не откладывать неприятный разговор, я в этот же день отправилась в Сартен, к Лилиане. Но долгий путь я проделала зря, потому что сестры не оказалось дома. Мне открыла хмурая служанка и сообщила, что фьера Капрет отсутствует, и фьер Капрет тоже.

Я не стала заходить к тёте, чтобы не выдать своих тревог и не расстроить тётушку. Да, Рейнар был прав. Никто не захочет волновать родных людей. Но это всё равно не умаляло его вины в моих глазах. Я — не престарелая тётушка. И я не желала, чтобы от меня скрывались такие тайны.

Да, это была ревность. И ревность тем сильнее, что соперницей оказалась моя родная сестра. Рейнар говорил, что он ничего не значил для Лил всё это время, и только сейчас она заговорила о любви, но я-то видела, как сестра вела себя перед моей свадьбой. Я думала, Лил переживает из-за скандала, который коснется и её семьи, что сестра волнуется за меня… Но если причина была совсем другая? Вышла замуж за фьера Капрета — со статусом и богатого, а теперь затосковала по юношеской любви?..

Надо было выходить за человека, а не за деньги! Я сердилась на сестру, негодовала, но и жалела. Согласилась бы я отказаться от Рейнара ради брака с состоятельным благородным фьером? Нет, ни за что. Особенно теперь, когда узнала его любовь. И теперь для меня было бы особенно больно потерять его, а тем более — увидеть счастливым с другой. А Лилиана?.. Не скрывают ли они ещё что-то от меня? Ведь тогда, в беседке, сестра говорила, что хочет ещё раз оказаться в объятиях любимого. О чём шла речь? О невинных объятиях на заднем дворе церкви или… о чём-то большем?..

Солнце скатилось почти до рябиновых крон, но я возвращалась домой не спеша, чтобы собраться с мыслями и успокоиться. От размышлений меня отвлекли громкие людские голоса, а потом я увидела толпу, колыхавшуюся возле развилки дороги, у подножья рябинового холма. Они не сразу заметили меня, что-то бурно обсуждая. Здесь были горожане — я узнала кузнеца и торговца шёлком. У одного в руках зачем-то был топор, у другого — тесак. Были здесь и работники с дядиной мельницы, и деревенские жители — с вилами, ножами и палками.

— Что происходит? — спросила я у мужчины, который стоял ближе всех ко мне.

Он оглянулся — и шарахнулся, словно увидел призрака, а потом заорал дурным голосом:

— Жена палача!..

Вмиг я оказалась окружена, и кто-то даже замахнулся на меня палкой.

— Что вы делаете? — воскликнула я, невольно прикрыв голову рукой.

— Подождите, — торговец встал рядом со мной, держа тесак наперевес. — Это — форката Виоль Монжеро, её сестра.

— При чем тут моя сестра? — спросила я дрожащим голосом, косясь на вилы, которыми мне едва не тыкали в лицо. — Не могли бы вы опустить эту штуку?.. — попросила я мужчину, который их держал. — Пожалуйста…

- Вы не знаете? — торговец пытливо взглянул на меня.

— Не знаю — чего? — вилы опустили, и я вздохнула немного свободнее. — Что я должна знать?

— Сегодня нашли фьеру Капрет, её убили. Задушили.

В глазах у меня потемнело, и я упала бы, но двое мужчин успели подхватить меня и усадили на траву.

— Не может быть… — хрипло произнесла я. — Это ошибка…

— Никакой ошибки, — жёстко сказал торговец шёлком и работники с мельницы закивали в подтверждение его слов. — Фьер Ламартеш уже начал дознание. Сообщили фьеру Монжеро и отправили письмо фьеру Капрету.

Я немного отдышалась и окинула взглядом мужчин, сгрудившихся вокруг меня с палками и оружием наперевес.

— Всем сообщили, а теперь решили рассказать мне? — спросила я. — С вилами? А тесак зачем? Боялись, что я с горя начну буйствовать? Или вы так боитесь моего мужа…

Кузнец стрельнул глазами, а стоявший рядом с ним мужчина мрачно потупился.

— Вам нечего бояться, — произнесла я, попытавшись встать, и меня тут же подхватили под локти, поднимая на ноги. — Вы всё рассказали мне, встречаться с моим мужем нет необходимости. Могу я попросить, чтобы меня проводили туда… где моя сестра? Её… уже перевезли в город? — я не могла говорить о Лил, как о мёртвой, просто не могла. Это не укладывалось в сознании — только что она была жива и здорова, только что признавалась в любви с такой страстью — и вдруг мертва…

— Тело уже отправили в морг, — сказал без сантиментов торговец. — Там фьер и фьера Монжеро, на опознании. Но у нас другое дело к вашему мужу.

— Какое? — спросила я машинально.

— Это он убил фьеру Капрет. Рядом с телом нашли его перчатки.

Наверное, я опять пошатнулась, потому что мужчины схватили меня крепче.

— Это неправда, — сказала я возмущенно. — Это — неправда!

Неправда? Рейнар был не в духе, когда я сказала, что намерена поговорить с Лилианой. Но не мог же он… Не мог. Я была уверена в нём. Что угодно, но не убийство…. Палач не может совершить убийство?.. А эти перчатки…

Я вспомнила, что он держал их в руках во время разговора с Лил в беседке. Но были ли они, когда он вернулся домой?..

— Перчатки — не доказательство вины, — сказала я твёрдо.

— Но фьер Ламартеш изъял их, как доказательство! — не согласился кузнец.

— И фьер Ламартеш отправил вас арестовать моего мужа?

Мужчины ответили не сразу, переглядываясь и переминаясь с ноги на ногу.

— Нет, он не давал такого приказа, — признал, наконец, кто-то из толпы. — Но мы должны наказать убийцу! Пока он не сбежал!

— Должны! Убийцу!.. — поддержали его одобрительными возгласами остальные, и виды снова опасно взлетели в воздух.

— Если дознаватель не отправился арестовывать, значит, мой муж невиновен! — я постаралась перекричать их, но меня уже никто не слушал.

Эти проклятые перчатки не сходили у них с языка, и толпа хлынула вверх по холму, увлекая меня за собой. Всё это походило на страшный сон, только проснуться не было никакой возможности. Смерть Лилианы… Рейнара подозревают в убийстве… И разгневанная тупая толпа бежит казнить даже без разбирательств. В эту минуту я поняла, насколько мелочными были мои переживания до сих пор. Что значат любовные перипетии?! Что значат эти мелкие ссоры по сравнению со смертью?!.

— Подождите! — закричала я изо всех сил. — Отведите меня к фьеру Ламартешу, это я оставила перчатки моего мужа! Я расскажу об этом!

Они остановились, неуверенно переглядываясь, и я торопливо заговорила:

— Я встречалась со своей сестрой три дня назад. Она назначала мне встречу, это может подтвердить Самсон… кучер моего дяди… и у меня сохранилась её записка. Мой муж не мог убить фьеру Капрет…

— Она его выгораживает!

Меня снова поволокли наверх, крепко держа за локти, и сколько бы я ни молила одуматься, слушать никто не пожелал. Правда, кто-то из работников дяди заикнулся, чтобы отпустить меня, потому что я — сестра убитой, и не замешана в преступлении, но его тут же заставили замолчать, пригрозив прибить.

— С ней он будет сговорчивее, — сказал кто-то из мужчин. — Не упустите её, ребята.

— Рейнар!! — закричала я, но мне прихлопнула рот заскорузлая ладонь.

Я пыталась вырваться, но не смогла, и вскоре мы оказались возле дома.

— Проверь двери, — велел кузнец, и один из мужчин осторожно ступил на крыльцо.

— Чем обязан? — раздался голос моего мужа из окна второго этажа. — К вашему сведению, господа, дверь заперта. А прямо сейчас у меня в руках арбалет, и стреляет он метко.

В подтверждение слов тяжелый арбалетный болт вонзился в крыльцо, и мужчину, стоявшего на нижней ступени, будто сдуло ветром.

— Этот холм — моя земля, — продолжал невидимый Рейнар, — и сам король не накажет меня за убийство на моей земле. Потрудитесь убраться.

Я застонала, потому что про убийство он заговорил зря. Только что присмиревшие мужчины снова распалились злобой и гневом.

— Выходи! — проревел кузнец. — Ты не отсидишься в своем логове, проклятый палач!

— Пару месяцев продержусь легко, — с насмешкой ответил Рейнар. — Хватит и оружия, и еды с водой.

— Выходи! У нас твоя жена! — крикнул виллан, который зажимал мне рот. — Не выйдешь — отвечать будет она!

Стало тихо, только было слышно, как пели птицы, шныряя в рябиновых кронах.

— Скажи ему, — велел мне кузнец. — Бобсон, открой ей рот.

Ладонь убрали с моего лица, и я первым делом сделала глубокий вдох, и… не произнесла ни слова.

— Она опять его защищает, — заворчали за моей спиной.

Жестокая рука вцепилась мне в волосы, сдирая чепец, и я не смогла удержаться от вскрика.

На втором этаже что-то грохнуло, и я закричала, надеясь, что Рейнар догадается не геройствовать:

— Не выходи! Они мне ничего не сделают!

— Заткни её, — приказал кузнец, и мне опять зажали рот.

Я хотела укусить виллана в ладонь, но это было всё равно, что кусать деревяшку.

Скрипнула дверь, и я застонала во второй раз, потому что на крыльцо вышел Рейнар — подняв руки, чтобы все видели, что у него нет оружия.

— Отпустите женщину, — сказал он. — Я не буду сопротивляться.

Меня оттолкнули в сторону, и вилы с тесаками ощетинились в сторону Рейнара, но я опередила всех и встала между мужем и толпой.

— Он никого не казнил без суда! — крикнула я в искаженные мужские лица. — Побойтесь небес! Убивать без суда — это не справедливость, а преступление!

— Виоль, иди в дом, — приказал Рейнар. — Это не твое дело.

— Моё! — продолжала кричать я, не сводя глаз с вооруженных мужчин. Мне казалось, что стоит только заговорить тише или отвести взгляд — все эти люди набросятся на нас, как стая диких собак.

Рейнар сбежал по ступеням и схватил меня за плечи.

— Иди в дом и запрись, — он попытался развернуть меня к крыльцу, но я упёрлась, не желая сходить с места. — Они мне ничего не сделают, — повторил Рейнар мои же слова. — Они ведь трусы.

Я ахнула, потому что толпа сразу заволновалась, и мужчины в первых рядах угрожающе вскинули палки и ножи.

Зачем Рейнар их дразнит?!

— Конечно, трусы, — повторил мой муж презрительно. — Прикрылись женщиной, потому что сами побоялись прийти ко мне.

— Ты сам прикрылся женщиной! — крикнули из задних рядов.

— Пусть она уйдет, — согласился Рейнар, — и мы поговорим. Уходи, Виоль, — он до боли сжал мою руку и толкнул к крыльцу.

— Не бойтесь, ребята! — заорал кузнец. — Нам ничего за это не будет! За убийство палача не наказывают! — и он первым бросился вперед, подняв топор над головой.

Я дико завизжала, когда топор полетел сверху вниз, метя Рейнару в голову. Но мой муж увернулся и пнул кузнеца в живот, отшвырнув на несколько шагов. Кузнец согнулся пополам, уронив оружие, широко разевая рот и пытаясь вздохнуть. Его подхватили под руки и уволокли в сторону. Больше повторять такой подвиг в одиночку никто не хотел, и мужчины вполголоса подзуживали друг друга броситься на Рейнара всем вместе.

— Ты цела? — спросил муж, делая шаг назад и хватая меня за шкирку, как котенка. — Заходи в дом.

— Без тебя… — начала я, но он без долгих разговоров забросил меня в дверной проём.

Я упала, споткнувшись о порог, и больно ударилась коленом, но почти не заметила этого.

- Рейнар!.. — я хотела бежать к нему, но он оглянулся через плечо, остановив меня взглядом.

— Иди в дом, Виоль, — повторил он. — Немедленно. И запри двери.

Вряд ли я послушалась бы, потому что в этот момент совершенно потеряла возможность рассуждать здраво, но тут раздался очень знакомый голос, который привёл в чувство всех без исключения:

— Немедленно прекратите самосуд и дайте дорогу, именем короля!

Люди расступились, торопливо опуская вилы и топоры, и к дому, прихрамывая, подошел фьер Ламартеш в сопровождении четырех гвардейцев.

— Что тут за собрание? — спросил королевский дознаватель, с благожелательным любопытством оглядывая людей с ножами наголо. — Кто зачинщик беспорядка?

Все посмотрели на кузнеца, который сидел под рябинами, прислонившись спиной к стволу дерева, и пока не мог говорить.

— Замечательно, — объявил фьер Ламартеш. — Приказываю разойтись, пока я не арестовал вас всех, — он выразительно посмотрел по сторонам, и люди побрели вниз по холму, волоча за собой вилы и кузнеца, который всё ещё не мог идти.

Далеко, правда, они не ушли — остановились футах в тридцати, наблюдая, что будет дальше.

— Вы вовремя, фьер Ламартеш, — сказала я, поднимаясь и выходя на крыльцо, прихрамывая на каждом шагу. — Ещё немного — и страшно подумать, что бы сделали эти люди…

Но Рейнар смотрел на дознавателя как-то странно — не благодарил и вскинул голову, будто бросал кому-то вызов.

— Я всегда прихожу вовремя, — вежливо согласился дознаватель. — И рассчитываю, что люди обязательно проявят благоразумие и не станут чинить препятствия правосудию.

— О, уверена, что они не посмеют пойти против вас, — сказала я, держась за перила, потому что только сейчас поняла, как разболелось колено.

— Так вы приехали, чтобы защитить меня? — спросил мой муж с непонятной иронией.

— Не совсем, — улыбнулся фьер Ламартеш уголками губ. — Вообще-то, я приехал вас арестовать, мастер Рейнар.

— Что?! Арестовать?! — я чуть не скатилась по ступеням, спеша встать рядом с мужем. — По какому обвинению, фьер Ламартеш?

— По подозрению в убийстве фьеры Капрет, — сказал дознаватель громче, чем требовалось, и люди, стоявшие поодаль, опять заволновались, вытягивая шеи, чтобы лучше всё расслышать.

— Вы не имеете права… — твёрдо начала я, но Рейнар положил руку мне на плечо, взглядом заставив замолчать.

— Я подчиняюсь вашему приказу, — сказал он, — но прежде должен позаботиться о безопасности жены.

— Не волнуйтесь, — любезно ответил дознаватель, — я сам позабочусь о её безопасности. Следуйте за гвардейцами, будьте так добры. Ваша жена соберёт для вас нужные вещи, и я их вам передам.

— Благодарю, вы очень добры, — Рейнар сделал полупоклон в сторону фьера Ламартеша.

— О чём вы! — ахнула я, слушая этот странный обмен любезностями. — Мой муж не убивал…

— Всё будет хорошо, — сказал Рейнар, повернувшись ко мне и взяв моё лицо в ладони. — Прости, что я огорчил тебя. Но я не убивал Лил, верь мне.

— Верю, но… — прошептала я, а он уже отпустил меня и пошел вниз по холму.

Гвардейцы обступили его и повели, держа наперевес алебарды. Горожане и вилланы потянулись следом, возбужденно переговариваясь. Я хотела броситься за мужем, но фьер Ламартеш удержал меня.

— А мы пройдём в дом, — он продолжал говорить крайне любезно, но крепко взял меня за локоть. — С вашего позволения, мне надо его осмотреть.

— Что вы надеетесь там найти? — спросила я, оглядываясь на мужа, пока его темноволосая голова не исчезла за поворотом.

— Если бы знать наверняка, — повинился королевский дознаватель. — Ваш муж сказал, что вы нашли в доме некий чулок… Подскажите, где именно?

— Что такого в этом чулке? — спросила я резко. — Почему он так важен?

— Покажите место, пожалуйста, — попросил дознаватель, и я покорно повела его на второй этаж, в комнату с травами.

— Вот здесь, — я указала на полку в шкафу, и фьер Ламартеш с самым серьезным видом взобрался на табурет, начиная осмотр шкафа с самой верхней полки.

— Он не мог убить Лилиан, — сказала я глухо, наблюдая, как дознаватель переставляет баночки с мазями и травами, безошибочно возвращая их на место.

— Я верю вам, — произнёс он сочувственно. — Но всё складывается очень странно. Только утром мастер ди Сартен передает мне некий чулок, а днем находят тело вашей сестры… с таким же чулком на шее.

Наверное, я побледнела, потому что фьер Ламартеш спрыгнул с табурета и участливо предложил мне воды. От воды я отказалась и попросила продолжать.

— Рядом с телом лежали перчатки, которые я сам неоднократно видел, — рассказал он. — У мастера ди Сартена. И странно, что как раз за пару дней до этого между фьерой Капрет и вашем мужем произошла… не очень приятная беседа…

— Откуда вы знаете? — перебила я его.

— Ваш муж сам рассказал мне об этом. И ещё, что вы были свидетелем этой беседы…

Мне понадобилось время, чтобы осмыслить сказанное.

— Вы подозреваете Рейнара или меня? — спросила я медленно.

У моего мужа глаза были чёрные, и когда он схватил меня за горло, выпытывая правду, его глаза горели, как угли. Но тогда я испугалась меньше, чем сейчас, когда посмотрела в глаза фьера Ламартеша. Светлые, почти бесцветные, они глядели почти ласково… так же ласково, как у удава, обвившего кольцами свою жертву.

— Подозрение — это не обвинение, — мягко сказал он. — Конечно, я верю вам. Вы не могли убить сестру. Но будет лучше, если пока вы поживете у своих родных, в Сартене. Думаю, ваши дядя и тётя будут этому рады.

— Да, конечно, — еле выговорила я.

Значит, дом дяди и тёти сейчас станет моей тюрьмой. Рейнар заперт в королевской тюрьме, я — в доме Монжеро.

— Можно ли мне увидеться с мужем? — спросила я у фьера Ламартеша, но он с сожалением покачал головой.

— Боюсь, пока это невозможно. Но как только свидания с ним разрешат, я сразу вам сообщу. А пока соберите для него вещи — перемену белья, рубашку, мыльные принадлежности…

— Да, конечно, — повторила я, чувствуя, что дурной сон продолжается.

Пока я укладывала вещи в дорожную сумку, в которой Рейнар возил лекарства, дознаватель осмотрел дом. Я не вмешивалась, только вздрагивала всякий раз, когда фьер Ламартеш бесшумной тенью мелькал в коридоре.

Когда за дознавателем приехала коляска, я заперла ставни и двери, и в сопровождении королевских гвардейцев спустилась с рябинового холма. Следом вели вороного коня — его пообещали передать моему дяде.

Меня отвезли в Сартен, и тётушка вышла навстречу — заплаканная, бледная. Дядя поддерживал её под руку, но сам выглядел не лучше.

— Я сообщу, госпожа ди Сартен, когда вы понадобитесь, — сказал фьер Ламартеш мне на прощение. — Может, что-то ещё передать вашему мужу?

— Скажите, что я всегда думаю о нем, — попросила я. — И знаю, что он невиновен.