Глава 34

В голове всплыли свои же слова: «Рано!»

Да какого чёрта?! Почему нужно упираться руками и ногами, отталкивая собственное желание? Что будет с одного поцелуя, особенно если его хочется до умопомрачения?

Всего лишь поцелуй! Только чтобы утолить жажду.

Последние сомнения сгорели в пожаре, полыхавшем в карих глазах мужчины.

Их губы притянуло как магнитом. Касались нежно, неторопливо и осторожно, словно знакомясь. Казалось, они оба целуются первый раз в жизни. Стараются распробовать, что же это вообще такое — поцелуй.

Вкушали друг друга настолько трепетно, что ни ей, ни ему даже не хотелось усиливать напор. А может быть, этого только ей не хотелось, а Марвилл просто понимал, что не стоит торопить события.

Время текло, а они всё никак не могли насытиться. У Алины уже круги пошли перед глазами, сердце колотилось как бешеное, а мурашки, кажется, высыпали из укрытий все до единой — тем более, в воде они чувствовали себя как дома.

Но нет же, хватит… Довольно!

Эти противоречащие желаниям мысли подтачивали изнутри всё сильнее и сильнее.

Девушка медленно подалась назад, отталкиваясь от его плеч. Плеч? И когда это она успела туда руки положить? Его-то крепкую ладонь у себя на затылке всю дорогу хорошо ощущала. Он и сейчас её там держит. Не хочет прерывать поцелуй. Впрочем, она тоже не стремится. Но для первого раза всё же достаточно.

С трудом преодолевая себя, Алина отстранилась. Марвилл попытался захватить её нижнюю губу, но лишь скользнул по ней.

Оба тяжело дышали и безотрывно смотрели друг на друга.

Желание в глазах мужчины плескалось через край. Как он находил в себе силы, чтобы не сорвать с неё купальник, не смять в объятиях, не взять её прямо в воде, оставалось только дивиться.

Да, он совершенно правильно понял, что перед ним не та, которая, расплавившись от первого поцелуя, позволит делать с собой что угодно. И этим, надо сказать, здорово поднял свою планку в её глазах.

Но Марв явно не в обиде. Пусть кто-нибудь попробует сказать, что ему не понравилось!

Вот только возбуждение с него пора сбить.

Алина отплыла на пару метров и ударила по воде нижней частью ладони, обдав графа хорошей порцией брызг.

Марвилл тут же принял игру и ответил той же монетой. Не сильно, но девушку как из душа окатило.

Теперь её очередь. Плюх! И ещё раз!

Марвилл в долгу не остался.

Нарезвившись, девушка погребла в сторону лесенки.

Граф воспринял это, как призыв догнать и бросился в погоню.

На середине бассейна, поняв, что её уже почти настигли, Алина глубоко нырнула и вышла на поверхность у Марвилла за спиной.

Мужчина резко повернулся.

— А ты ловкая, — отвесил ей комплимент.

— Я в школе много спортом занималась, — сказала Алина. — В том числе, плаванием.

— Кристина у нас тоже тренированная, но в плавании ты её однозначно превосходишь, — не без гордости заявил граф.

— Ты и за ней гонялся? — ехидно сощурилась девушка.

— Нет, — улыбнулся мужчина. — Просто видел, как она плавает. Мы сюда, бывает, всей семьёй приходим.

— Драконий пруд, — тут же окрестила она бассейн.

Марвилл рассмеялся и посмотрел на неё как-то загадочно.

— Я сейчас, — сказал он и ушёл под воду.

Пробыл там с полминуты. Алина видела, что он шарится по дну. Затычку что ли вынуть хочет?

Вынырнул метрах в пяти от неё, подплыл.

— Это тебе, — улыбнулся граф и протянул ей… ракушку!

— Я смотрю, ты хорошо подготовился, — засмеялась Алина, беря в руку подарок. — Красивая. Спасибо! — она вытряхнула из ракушки воду и приложила её к уху. — Я её с собой в… возьму.

С языка чуть было не слетело слово «в Москву», но портить Марвиллу вечер совершенно не хотелось.

— Будем считать, что накупались? — снова заговорила она.

— Пожалуй, — согласился граф. — Нам ещё обсохнуть нужно к ужину.

Девушка отплыла, пропуская его к лестнице. Нечего сзади на неё пялиться.

По губам мужчины проскользнула едва заметная улыбка. Двумя гребками он приблизился к ступенькам и стал подниматься.

Себе же Алина не отказала в удовольствии насладиться его рельефной спиной, на которую красиво ниспадали длинные мокрые волосы. Медленно провела взглядом почти до самых пяток. Нет, какое же потрясное у него тело! Хоть картины пиши…

Алина усмехнулась пришедшей вдруг мысли.

— Марв, — сказала она, поднимаясь по ступенькам вслед за графом, — я, может быть, сошла с ума… — на этих словах мужчина заметно напрягся, — но, глядя на тебя, у меня возникает желание взять яйца… — граф вскинул бровь, — и выложить твою фигуру скорлупками на картонке.

— Отличная идея! — улыбнулся Марвилл и поднял вверх сразу два больших пальца.

— Я вообще-то пошутила.

— А я нет, — на губах графа взыграла ироничная улыбка. — Надеюсь, в этот раз тебе не придёт в голову позвать на помощь подруг?

И кто за язык тянул? Пошутила одна такая.

Надеясь, что со временем Марвилл забудет об этом разговоре, Алина поспешила скрыться за ширмой.

Вышла оттуда минут через пять с намотанным на голову полотенцем, держа в одной руке ракушку, а в другой купальник.

Марвилл уже оделся и стоял, устремив взор к дальнему бортику бассейна, как раз туда, где ещё несколько минут назад они дегустировали губы друг друга.

— Идём? — осторожно спросила Алина, словно боясь одним только своим голосом подлить масла в огонь, наверняка полыхавший сейчас в глазах мужчины.

Он вздрогнул — скорее даже внутренне — и повернул голову. В его взгляде бушевал такой коктейль чувств, что у Алины ноги стали ватными.

Нет, граф, не смотри так! Иначе…

Что «иначе», она не рискнула сформулировать. Лишь призывно махнула мужчине ослабевшей вдруг рукой и вышла из купальни.

После ужина Марвилл с братьями отправились в кабинет Леорнеля, обсуждая какие-то дела, касающиеся их земель. А Алина уединилась в его покоях.

Со вздохом опустилась в кресло, откинулась на спинку и прикрыла глаза.

Что же с ней происходит-то?! Почему теряет контроль над собой?

Потянулась за поцелуем, как за глотком свежего воздуха… Никогда в жизни такого ещё не испытывала.

И этот взгляд Марвилла, когда он стоял у бортика… просто душу чуть наизнанку не вывернул.

Что же она тает-то, когда он рядом? Тает так, что разум отключается.

Неужели…

Нет! Нет, Алина! Такого не могло произойти! Это влечение, которое пройдёт со временем. Мужчина умный, красивый, сильный. Так что ничего удивительного в том, что её так тянет к нему.

Нужно срочно отвлечься.

Девушка поднялась, подошла к стеллажу с книгами, вытащила первую попавшуюся. Бегло пролистала. Какой-то приключенческий роман, судя по иллюстрациям.

Что ж, занятно ознакомиться с местной литературой.

Только вот чтение как-то не зашло. Алина мусолила первый абзац, периодически возвращаясь к его началу — смысл написанного словно куда-то улетучивался.

Интересно, долго ещё братья будут обсуждать свои хозяйственные проблемы? А то без Марвилла как-то тоскливо. Не хватает его тёплого взгляда, его улыбки… со складочками на щеках.

Она захлопнула книгу и отложила её на столик.

Графа нет всего четверть часа, а ей его уже отчаянно не хватает. Что же будет, когда она вернётся в Москву?

Алина решила использовать последнее и самое эффективное из лекарств от одиночества — вытащила из своей сумочки телефон и на скорую руку составила сборник песен поэнергичнее.

Но надеть наушники не успела — в коридоре послышались знакомые шаги.

Марвилл!

Граф зашёл в покои и устроился в соседнем кресле.

— В юности зачитывался этим романом, — он взял со столика книгу и с удовольствием провёл пальцами по обложке. — Ты уже начала читать?

— Нет, только приготовилась, — соврала Алина, сжимая в кулаке наушники. Ну вот совершенно не хотелось говорить, что пять минут елозила глазами по одному абзацу. Либо сочтёт её идиоткой, либо подумает о том, о чём думать не должен.

Кстати, интересно, когда он у неё дома читал «Таинственный остров», много текста осилил? Или его тоже всё время отбрасывало на начало первой страницы?

Хотя, вроде, говорил, что очень увлёкся книгой. То есть читал, как ни в чём не бывало! Хм…

Что это в сердце кольнуло? Досада? Да ладно! С чего бы?

— Я в юности тоже обожала приключенческие романы, — решила она отвлечься от терзавшей нервы темы. — Потом, уже в институте на фэнтези подсела.

Упомянула «Властелина колец» и как начала рассказывать… В общем, поведала Марвиллу содержание книги от начала до конца.

Мужчина слушал её с неподдельным интересом, иногда задавал вопросы. Пару раз даже слегка поспорили.

Как пролетело время они и не заметили — вернулись в реальность, когда часы пробили полночь.

Пора спать — завтра же поездка на «Харлеях», нужно быть в форме.

Переодевшись в ночнушку за ширмой, Алина забралась под одеяло. Марвилл уже разделся и ждал её, чтобы погасить свечи.

Устроилась поудобнее.

Но едва закрыла глаза…

— Алина, ты почему на курсы не собираешься?! — в дверях комнаты стоит отец. Уже строго хмурится — это девушка чувствует, даже не поворачиваясь, затылком.

Она медленно выдыхает, набираясь решимости. Знает, знает, что её не услышат, но попытаться достучаться она всё-таки должна. Ведь это её жизнь.

— Папа, я не хочу поступать в юридический.

На лице отца отражается нехорошее изумление:

— Что ещё за глупости?! Мы же решили, что ты будешь юристом.

— Это ты решил, — зло шипит Алина. — А я ненавижу все эти своды законов, кодексы, договоры! С тоски удавиться хочется!

— Я старше. Мне лучше знать, что тебе нужно и что ты, на самом деле, хочешь, — тоном, не допускающим возражений, заканчивает дискуссию отец.

— Но папа…

— Алина, живо собирайся!

Дверь за ним закрывается. С тихим щелчком ручки. Но почему же ей кажется, что грохнули тюремные засовы?

Локация сменяется, теперь это гостиная. Отец, сидя на диване, просматривает газету и периодически бросает недовольные взгляды то на часы, то на дверной проём.

Через полминуты в нём появляется мама. Потрясающе красивая. В элегантном синем платье, с идеально подобранным макияжем. Причёска уложена волосок к волоску.

Да, сегодня они едут в гости.

Отец окидывает мать строгим взглядом:

— Оленька, почему ты не надела жёлтое?

— Оно мне не идёт. И ты же знаешь, как я не люблю жёлтый цвет, — робко возражает мама.

На лице отца возникает непередаваемое выражение:

— Оленька, мы вообще семья или как?! Я хочу, чтобы ты была в жёлтом платье. Иди переоденься.

— Но Витя… — мама сглатывает вставший в горле ком. — Это же весь макияж менять. Мы опоздаем.

— А ты поторопись, — жёстко напутствует отец. — Мы не можем опаздывать из-за твоих придурей.

Снова гостиная. Но день другой. Сегодня Восьмое марта.

— С праздником, дочка, — отец дарит ей белые тюльпаны и… очередной талмуд по юриспруденции.

— Спасибо, папа, — кротко благодарит Алина, выдавливая улыбку, и спешит скрыться в своей комнате.

Но в дверях сталкивается с мамой. Та с утра улыбается ещё вполне искренне, от души. Однако улыбка сползает с лица, едва входит в комнату.

— С праздником, дорогая, — поцеловав, отец вручает ей огромный букет жёлтых роз. — Жёлтый — цвет радости! — заявляет ей, светясь от самодовольства.

— А ещё цвет измены, — одними губами шепчет мать, когда он отворачивается.

Алина всё-таки убегает к себе. Перед глазами встаёт вчерашняя сцена.

Время около трёх часов ночи. Наконец во входной двери шебуршат ключи. Мать выбегает в коридор:

— Витя, ты вообще знаешь, сколько времени?!

Отец вперивает в неё нетрезвый взгляд:

— У нас был корпоратив.

— Но почему так поздно? Почему даже не позвонил? — нервы у матери всё-таки сдают — последние часа три она провела как на иголках. — И почему вообще у тебя выключен телефон?

Отец суровеет на глазах.

— Я работаю целыми днями, как проклятый, и имею право отдохнуть хотя бы в праздник! — каждое слово режет, как нож. — Это ты тут от безделья дурью маешься.

— Ты сам заставил меня уйти с работы, — обиженно напоминает мать.

— Правильно. Место женщины у домашнего очага. Твоё дело — встретить ласково, создать мне уют, а не претензии предъявлять. «Почему не позвонил?!» — передразнивает он. — Некогда было — вот и не позвонил! Я же всё в дом, всё в семью. Стараюсь только для вас. А ты… неблагодарная!

Алина не выдерживает, тоже выходит из гостиной в холл. Здесь невозможно разит алкоголем и… женскими духами.

— Ты почему ещё не спишь?! — отец окатывает дочь гневным взглядом.

И все слова застревают в горле.

Вбежав к себе, Алина швыряет букет в мусорную корзину, а юридический фолиант засовывает поглубже в секретер. Не будет она юристом! Из дома сбежит, а на проклятый юрфак поступать не станет!

На глаза попадаются сиротливо выглядывающие из корзинки тюльпаны.

Белые цветы Алина никогда особо не любила. Но возненавидела лишь благодаря отцу! Однажды он, видите ли, вдруг решил, что девушке можно дарить только то, что «символизирует чистоту и невинность».

На шестнадцатилетие друзья, пришедшие на день рождения, как водится, надарили ей самых разных букетов. Алина радостно заставила ими комнату. Но когда вечером с работы вернулся отец и узрел всё это великолепие — буквально пришёл в ярость. «Что за грязные намёки?! Да как они посмели!» — взбеленился он. Естественно, в ту же минуту все цветы, кроме белых, были переломаны и отправлены в помойку.

Взгляд снова помимо воли притягивается к тюльпанам. Нежные бархатистые лепестки так жалостливо смотрятся в мусорной корзине. Кажется, даже головки у них уже поникли. Аж сердце щемит.

Цветы ведь невиноваты, что уродились её нелюбимого цвета.

Отец, кстати, недавно решил подарить матери машину. Выбирать её они поехали вместе. Интересно зачем? Всё равно, как мама ни отбивалась, отец «убедил» её, что хочет она жёлтую и только жёлтую.

Алина тяжело вздыхает, достаёт тюльпаны из корзины и бережно ставит в вазу. Они реально невиноваты, что кому-то так нравится издеваться.

Опять смена локации. Кухня.

Мама с половником и тарелкой в руке. Алина с отцом за столом.

Мать ставит перед отцом порцию супа.

— Оленька, что это?! — он смотрит в тарелку так, словно там, как минимум жаба. Ядовитая.

— Харчо, — кротко отвечает мать. Хотя и так нетрудно догадаться, что именно за первое она приготовила.

— Оленька, мы же решили есть только здоровую пищу, — тихо свирепея, упрекает отец.

Да вашу ж мать! Когда это ему в башку стукнула ещё и данная идея?!

— Сейчас же вылей эту гадость! — звучит непреложное требование.

Вся сникнув, мать безропотно сливает тарелку обратно в кастрюлю.

— Мама, я хочу харчо, — решительно заявляет Алина.

— Сейчас же вылей. Всю. Эту. Гадость! — тоном последнего предупреждения повторяет отец.

У Алины чешутся руки опрокинуть ему на голову кастрюлю целиком.

Но она знает, что будет только хуже.

А мама, глотая слёзы, идёт и выливает кастрюлю в унитаз.

Холл.

— Куда это ты собралась? — отец застаёт Алину практически на пороге. — На курсы ещё рано.

— Папа, сегодня у Кати день рождения. Я обещала заглянуть хотя бы на часок.

Конечно, не только на часок — ни на какие курсы она сегодня уже точно не пойдёт. Но главное — вырваться из дома!

— Я же тебе запретил общаться с Катькой, — гневно напоминает отец. — Кто у неё родители? Да никто! Ноль без палочки. Вот и незачем бездарно тратить время на всякий сброд!

— Но она моя подруга! — возражает Алина.

— Заведи себе нормальных подруг.

— Моя подруга Катя. И меня она устраивает!

— Алина, разговор окончен, — отрезает отец. — Раздевайся! На курсы я тебя отвезу.

Сволочь! В груди кипят досада и злость. А ещё отчаяние. Хочется высказать ему всё, что накипело.

А он стоит цербером и ждёт.

Ненавидя и отца, и себя, Алина медленно стаскивает шарфик, расстёгивает молнию на сапогах.

Ясно, к Кате на день рождения она уже никак не попадёт. Разве что через окно сбежит, но девятый этаж останавливает. Правда, иногда реально хочется кинуться башкой вниз!..

Ещё одна смена локаций. Её покои в Альгарде.

— Не хочу замуж! — кричит Алина. — Вообще! Никогда!

— Что за глупости, девочка? — невозмутимо возражает отец. — Ты должна выйти за него. Дракон. Нам. Подходит. Неужели ты не понимаешь, что более престижной партии тебе не найти…