Глава 10

Хэл — отличный учитель! Это узнаю уже на первом занятии. Даже не верится, что он может быть таким мягким, рассудительным и вместе с тем настойчивым. Начинаю понимать, отчего его беспрекословно слушаются воины. Хэл отдает команды так, что невозможно сопротивляться.

— Садиться на кота нужно медленно, плавно, — подсказывает он. — А вставать быстро, желательно прыжком.

Попробовал бы он это сделать в юбке. Даже не знаю, чего боюсь больше: того, что Мурзик взбрыкнет, или запутаться в собственном подоле.

— Врешь, не возьмешь! — обещаю я.

На следующее занятие прихожу в брюках — широких, длиною чуть выше щиколоток. Из плотного, непросвечивающего материала. Но все же в брюках. Неслыханная дерзость по меркам Аланты, об этом мне сообщили все: Мина, дядя, сестренка.

И только Хэл одобрил, к моему бесконечному удивлению.

— Мудрое решение, — сообщил он, осмотрев обновку. — Только в главную пирамиду не ходи так, Инке придет ужас. И на улицах не появляйся.

— Засмеют? — смущаюсь я.

Может, и верно, переборщила с модой. Но ведь в брюках реально удобнее. Кто не верит, тот пусть попробует забраться верхом на летающего кошака. Это не лошадь, к нему не приторочишь дамское седло. Одно неверное движение в воздухе — и поминай, как звали.

— Хуже, — на полном серьезе объявляет Хэл. — Примут за куртизанку. Хотя, даже у них я не видел столь откровенных нарядов.

Сколько вообще куртизанок он видел? То, что у его брата Бэла есть любовница, знаю. А как на счет Хэла? Не верю, что у него никого нет. Он же сильный, притягательный и горячий мужчина. Он обязан где-то удовлетворять свою похоть.

И почему меня этот вопрос интересует?..

— Раз одежда подходит, приступим к занятиям? — произношу строгим тоном, словно в отместку за взыгравшие гормоны.

Хэл учит держать поводья и управлять котом. Пока на земле. Не скажу, что навыки даются легко, но я стараюсь.

— Ни один кот не заслуживает того, чтобы его дергали за рот, — предупреждает Хэл. — Поэтому руки должны быть мягкими, отзывчивыми. Всем телом чувствуй движения кота, улавливай его настроение. Держи баланс.

Как же трудно все это делать одновременно. Кажусь себе ребенком, впервые получившим доступ к родительскому телефону. Не знаю, куда тыкать и что нажимать. Но очень хочу добиться результата.

— Для удержания равновесия все части тела всадника должны двигаться в унисон, — продолжает Хэл. — Расслабься и балансируй с помощью веса собственного тела. Но не позволяй коту управлять тобой, управляй им сама.

Сам он словно сливается с Анки в единое целое. Кот выполняет мысленные команды Хэла, предугадывает его желания. Мне до такой техники еще летать и летать.

— Ты сжата, спина колом! — недовольно замечает Хэл. — Что я говорил про руки?

Пытаюсь максимально расслабить мышцы. Непроизвольно наблюдаю за учителем: вот его руки действуют идеально. Сильные, но нежные. Они руководят, но так мягко, что кот думает, будто он хозяин положения. Хэл перебирает его шерсть, что-то говорит. Мне кажется, или Анки его понимает?

— Уже лучше, — улыбается Хэл.

Здесь, на его вотчине, он кажется совсем другим человеком. С него слетает обычная спесь, самодовольство и нахальство. Наконец-то мне удается рассмотреть другие его стороны. Оказывается, они у него имеются.

То, как Хэл обращается с летуном, достойно высшей похвалы. Признаться, я даже немного завидую Анки. Для хозяина он не просто средство передвижения, а верный друг и надежный товарищ.

— Когда мы начнем летать? — интересуюсь я. Стараюсь не смотреть на руки Хэла, перебирающие шерсть на загривке Анки.

— Когда будешь готова, — раздается в ответ.

Ох, уж эти его руки. Волне могу представить, как Хэл держит оружие. И как ласкает какую-нибудь куртизанку.

О чем это я?..

— Думаю, на сегодня достаточно! — объявляет Хэл. — Помочь тебе спуститься?

Не дожидаясь ответа, подходит к Мурзику. Обхватывает мою талию, поднимает в воздух. Легко, точно вешу не больше цветка одуванчика.

Хотя, это не я, а Тамани. Ее сердце готово выпрыгнуть из груди. Ее дыхание учащается. На короткий миг ее пышная грудь касается твердой, как сталь, груди Хэла.

— Спасибо за урок, — благодарю я и спешу отойти подальше.

Убеждаю себя, что ни капельки не желаю Хэла. Вот нисколечко. И вообще, его тело и тембр голоса не волнуют меня. И дурные мысли не посещают голову. Лишь бы не начали сниться эротические сны с его участием. В такие минуты трудно себя контролировать.

— Увидимся завтра, — произносит Хэл. И это звучит как приглашение. Почти что на свидание.

— Завтра не смогу, дела, — сбивчиво объясняю я. Вспоминаю о действительно важном событии. — У меня в планах поездка на завод. Так что с уроками придется подождать. Прости, Мурзик.

Целую котяру в мокрый нос. Прощаюсь с Хэлом и чуть ли не бегом несусь к дормезу. Будто двери и расстояние могут спасти от мыслей о Хэле. Предательских мыслей, совершенно ненужных.

— Нельзя проводить с ним столько времени, — жалуюсь сидящей рядом Мине.

Служанку и двух охранников приставил ко мне дядя. Во время занятий они наблюдают за нами. Следят, чтобы не натворили лишнего. Но разве могут они контролировать мысли и чувства?

К сожалению, нет.

— Мне кажется, вы нравитесь рейну Хэлу, — делится наблюдениями Мина. — Он вам тоже. И не говорите, что это не так.

Неужели я настолько предсказуема? Прижимаю ладони к пылающим щекам и упрямо возражаю:

— Тебе показалось. Между мной и Хэлом целая пропасть, которую невозможно завалить парой комплиментов и улыбкой. Чтобы я испытала к нему приязнь, нужно что-то большее.

— Сердце само знает, кого любить, — философствует Мина.

Хочет добавить что-то еще, но я ее останавливаю.

— Смотри, — указываю в окно дормеза, — ни рейн ли Бэл идет по улице?

— А почему в плаще с капюшоном? — удивляется служанка. — Главные жрецы могут ходит по улицам в любое время суток, их никто и пальцем тронуть не посмеет. Зачем бы рейну Бэлу скрывать лицо? Нет, сати Тамани, вы обознались…

Ничего подобного! У Тамани отличное зрение, а у меня хорошая память на лица. Одного неловкого движения хватает, чтобы я убедилась, что предо мной именно Бэл.

И я даже знаю, куда он направляется. Через рынок, в район, где обитают куртизанки. А такой приличный на вид, такой скромный и величавый. Сложно представить его в объятиях шлюхи.

Признаюсь, что действительно могла обознаться. Но беру поведение Бела на заметку. Сгораю от желания узнать о нем правду. И о его таинственной подружке. Ну, или подружках.

Возвращаюсь домой и наталкиваюсь на стену непонимания со стороны родственничков. С Алией все ясно — сестренка завидует, что я нашла способ подобраться к жрецам ближе.

А вот дядя… Ух, и бесится он. И если катание на боевых котах принимает как способ подобраться к Инке, то вторую новость считает оскорблением всех Ферино.

— Хочу посетить завод по производству карет! — заявляю я непримиримым тоном. — Думаю, это поможет мне вспомнить прошлое, проникнуться духом рода. Стать больше механиком, как вы всегда хотели.

Не знаю, что бы еще придумать в оправдание. Не говорить же правду. Дядя не должен знать, что я планирую забрать бразды правления из его рук и управлять не только Мурзиком, но и делом отца. Отца Тамани.

Михо приходит в ужас. Хватается за голову и стонет, точно я треснула его чем-то тяжелым. Какой нежный, в самом-то деле.

— Ты позор нашего рода! — заявляет чуть не сквозь слезы. — Сати не должны кататься на боевых котах, не должны командовать. Им запрещено даже показываться на заводах, тем более вмешиваться в процесс создания карет.

— Почему все так уверены, что я не справлюсь?! — меня охватывает даже не гнев, а настоящее бешенство. — А вдруг у меня получится? Тем более нет никаких официальных запретов на пребывание сати на заводах.

Сестренка подслушивает, прячась за колонной. Слуги во главе с Анри и Миной подсматривают через приоткрытую дверь за тем, что происходит в главном зале. Не подумала я о свидетелях. Не надо было затевать разговор после обеда. Стоило отозвать дядю в кабинет или в мою комнату.

— Это же дурная примета! — находит новый аргумент Михо. — Сати на заводе ведет к несчастью.

Ага, курица не птица, сати не механик. Но не согласна я довольствоваться изготовлением куколок. Хочу чего-то большего, грандиозного. Прямо руки чешутся начать работу, а магия оживления сочится сквозь пальцы. Ее так много, что кажется — могу создать и оживить нечто грандиозное.

— Дайте мне попробовать, — прошу я, сдерживаясь из последних сил. — Не заставляйте обращаться за специальным разрешением к Инке. Уверена, верховный жрец не откажет.

С его стремлением к изобретению и расположением ко мне — даже не сомневаюсь. Шанс обзавестись чем-то особенным выпадает не так часто. Обычно раз в тринадцать месяцев. А тут такой подарок. Не даром же Инке оставил меня в живых и так долго покровительствовал. Возможно, я смогу отблагодарить его за это.

— Делай что хочешь! — огрызается Михо. — Но не говори, что тебя не предупреждали. Съездишь завтра утром, вместе со мной и Анри. Без лекаря с твоим здоровьем туда лучше не соваться.

— Анри пусть едет, а вот вам лучше остаться дома, — упрямлюсь я. И так понятно, зачем поедет дядя: контролировать и разубеждать. Больше чем уверена, что у него получится. При таком-то рвении. — Хочу сама побеседовать с мастерами. Это тоже дурная примета?

Дядя не отвечает. Краснеет, точно перезрелый помидор, и вылетает вон. Слуги в последний момент успевают отлипнуть от двери.

Уже вечером Мина рассказывает, что Михо отправил гонца на завод с предупреждением. Я больше чем уверена, добрый дядюшка дал команду свести на нет все мои попытки вмешаться в производство.

Назад

1234

Вперед

— Строить козни у них с доченькой в крови, — замечаю я. — Ничего, предупреждена, значит, вооружена.

В другое время я бы отругала Мину за излишнее любопытство. Все же подслушивать и подсматривать нехорошо. Но этот раз будем считать исключением.

На следующий день, сразу после завтрака надеваю костюм для верховой езды — как раз сшила новый из плотной, немнущейся ткани. Обуваюсь в ботинки без каблука. Прошу связать волосы в тугой узел. Из куска материи вырезаю косынку.

— Это что за Гектино украшенье?! — ужасается Мина.

Смеюсь. Замечаю, что сати не обязательно всегда выглядеть элегантно. И вообще, платок Тамани очень идет. Вдруг ей удастся ввести в Аланте новую моду?

На заводе встречает процессия из низкорослых бородатых дядек. Михо их что, по росту подбирал, а не по способностям?

— Добренького денечка, сати Тамани, — кланяются мне. — Очень рады вашему прибытию. Сейчас мы вам все расскажем и покажем. Постараемся, чтобы вам не было скучно и утомительно.

Разговаривают со мной как с умалишенной. Ведут себя так же. Сначала показывают цеха — специально ведут через грязь и разбросанные детали.

— Простите, у нас такой беспорядок… — каются наигранно.

Будто я не понимаю, откуда этот беспорядок взялся. Поди, всю ночь разбрасывали и придумывали, как меня не обидеть, но от завода отвадить.

Проглатываю фальшь, иду дальше. Мимо мужской раздевалки, где будто специально разлили что-то вонючее. Потом в цех, где хранятся детали. Там все вымазано машинным маслом и еще какой-то дрянью. Не протиснуться, чтобы не испачкаться.

— Здесь тоже не прибрано? — уточняю, едва сдерживаясь от смеха.

Провожатые разводят руками. Направляются к столовой, где предлагают отведать какой-то бурды из жестяных мисок. Так я и поверила, будто маги высокого уровня питаются этой дрянью.

Встаю в позу, по привычке упираю руки в бока, готовая к словесному поединку. Даже хорошо, что эти мастера небольшого роста — проще представить их школьниками и поставить на место.

— Значит так, либо вы прекращаете водить меня кругами и показываете рабочий процесс без прикрас. Либо я ищу других помощников. Поверьте, дядя возражать не станет. Точнее, не сможет. На носу большой заказ для армии жрецов, а мы тут ерундой страдаем.

Закатываю рукава блузки, всем своим видом показывая, что готова к решительным мерам. Пусть мой физический возраст и хрупкость не вводят в заблуждение. Характер у меня, что тот метал, и которого отливают корпуса карет — прочный, несгибаемый.

Мастера переглядываются, виновато опускают взгляды. Просят двадцать ударов барабана, чтобы обсудить ситуацию. Уходят совещаться, а возвращаются совсем другими людьми.

— Мы все вам покажем, сати Тамани, — обещают вежливо. — Простите за спектакль. Исправимся.

И не обманывают. Показывают весь процесс создания карет без лишней канители. Знакомят с лучшими механиками, объясняют, охотно отвечают на вопросы.

— Все замечательно, но тормозная система нуждается в модернизации, — объясняю я. — Сейчас карета не может остановиться, не задавив кого-то или не угробив возницу. Слишком резко останавливается при большой скорости.

— Я давно говорил про это! — вперед выступает один из механиков. Яростно трясет зажатыми в руке чертежами. — Даже набросал пару предложений. Только маэстро Михо и слышать не желает. Говорит, затраты будут слишком большими.

— Это он зря, — недовольно хмурюсь. — По ценности ничто не сравнится с чужой жизнью.

В свою очередь предлагаю установить на колесах шипы, ну и подушки безопасности. Если в моем мире прокатывает, то почему тут нет?..

Весь оставшийся день обсуждаем детали. При близком знакомстве мастера оказываются вполне приличными мужчинами. А то, что порой забывают, что перед ними сати — это даже к добру. К примеру, мне полюбилось ругаться упоминаниями о Гекте и пить крепкую настойку из местного аналога чая.

— Приходите еще, — провожают меня радостно. Почти как лучшую подругу. — У нас еще много новых идей. Модернизируем, о!

Похоже, им тоже перепали пара словечек из моего мира. Будем считать это обменом слов между мирами.

— Давненько не чувствовала себя такой счастливой, — заявляю Анри уже в карете.

Весь день лекарь следовал за мной тенью, но ни во что не вмешивался. Правда, изредка щупал пульс и заглядывал в глаза. А вот Киро вел себя неприлично. Филин летал по залам, садился на дорогие детали, ухал — словом, вел себя вызывающе.

— В следующий раз останешься дома, — грожу пальцем птице.

— Простите его, — вступается за любимца Анри. — Он неравнодушен к механизмам.

Дормез останавливается, разговор прерван. Я высовываюсь из окна, чтобы узнать причину задержки. Вижу Бэла, сидящего в двухместной самоходной коляске. Он улыбается и приветливо машет рукой.

— Добрый вечер, рейн Бэл, — здороваюсь я. — Какая неожиданная встреча.

Замечаю темный сложенный плащ на пустом сиденье. Понятно, откуда едет главный жрец. Опять удовлетворял свои естественные потребности.

— Приятно видеть вас такой цветущей, — здоровается Бэл и одновременно отвешивает комплимент. — Откуда спешите так поздно?

— Расскажу, — обещаю я, но дополняю: — только если и вы поделитесь целью поездки.

Кошусь на плащ, и Бэл поспешно прячет его под сиденье. Смотрит на меня задумчиво, с тенью сомнения. Точно хочет ответить, но не решается.

— Не возражаете, если переберусь к вам в коляску? — предлагаю я. — Поговорим по пути домой.

Бэл принимает предложение. Выходит из коляски, открывает дверь дормеза и подает мне руку. Помогает спуститься по ступеням и обещает Анри, что не воспользуется моментом.

Анри и не думает запрещать мне общаться с главным жрецом. Да и тот вряд ли говорил всерьез. Скорее, отдавал дань традициям Аланты.

— Вы уже не впервой ловите меня за неподходящим занятием, — Бэл сам начинает разговор, не дожидаясь вопроса. — И мне ужасно стыдно. Наверняка вы уже догадались, что я занимаюсь вещами, недозволенными главному жрецу. Недоступными ему по праву рождения, как бы ни странно это звучало.

Ужасно любопытно, что скрывает Бэл. Но приходится сдерживаться, сохранять внешнее спокойствие. Только бы не спугнуть.

— Какими же вещами вы занимаетесь, рейн Бэл? — спрашиваю и легонько улыбаюсь. Беру его за руку — осторожно, по-дружески. — Не беспокойтесь, мне можно доверять. Ваш секрет я унесу с собой в могилу.

Или в другой мир. Там точно всем плевать на каких-то там жрецов из параллельной галактики. Там на своих-то сородичей многим параллельно.

Бэл вздыхает, собирается с мыслями. Несколько томительно долгих минут смотрит вдаль. Коляска плавно катится по ровным дорогам. Мой дормез следует сзади: на приличном расстоянии, но не выпуская из виду.

— Я влюблен, сати Тамани, — наконец, признается Бэл. — Глубоко и безнадежно.

Первый мой порыв — счесть себя его избранницей. Все же Тамани весьма привлекательная девушка. Правда, мой характер ее немного портит, но это уже мелочи.

— И кто же эта счастливица? — решаюсь уточнить.

Не испытываю никакого воодушевления или робости. Ни одного чувства, свойственного влюбленной девушке. Бэл мне небезразличен. Можно сказать, люблю его. Но только как друга. Максимум — как старшего брата.

Он смотрит на меня, не скрывая тоски. Говорит так, точно тяжело болен:

— У моей избранницы нет ни родового имени, ни дара. Из-за бедности ей пришлось стать куртизанкой. Но даже профессия не сделала ее алчной или развратной. Впервые увидев Лию, я понял, что пропал.

Вот те раз! Главный жрец втюхался в куртизанку. Это, конечно же, романтично. Но может сильно навредить Бэлу в жизни.

— И сати Лия отвечает вам взаимностью? — уточняю я. — Или всего лишь радуется тому, что заполучила высокопоставленного любовника?

Изумленное лицо Бэла доказывает, что он не ожидал услышать подобного вопроса из уст аристократки Аланты. Но я нисколько не жалею. Я желаю Бэлу только счастья и хочу быть уверенной, что его не используют.

— Лия не такая! — решительно заявляет Бэл. При одном упоминании имени любимой мечтательная улыбка расплывается на его губах. — Она умна, хоть и малообразованна. Отзывчива, добра и нежна.

Полный набор идеальных качеств. Но так ли это на самом деле?

— Хотелось бы мне с ней познакомиться, — замечаю я.

— Серьезно?

Бэл так удивляется, что едва не пропускает поворот. Быстро справляется с маневренной коляской и добавляет: — Я был бы очень рад, если вы подружились. Лия почти не выходит из дома. У нее совсем нет подруг.

— Тогда нам тем более стоит познакомиться, — непритворно радуюсь я. — Вы сможете это устроить, рейн Бэл?