Глава 23

— Кати, ты грустная, что-то случилось? — на мои плечи опустились горячие руки Бенедикта.

— Все хорошо, — отложила книгу в сторону, потерлась щекой о горячие пальцы и заставила себя улыбнуться. Незачем его тревожить. — Как день?

— Как всегда насыщенно, — Бенедикт обошел кушетку, сел рядом и взял мои руки, поцеловал пальчики. — Тебя кто-то обидел?

— Нет, с чего ты взял? — рядом с Бенедиктом тревоги отступили, неприятный осадок после общения с лордом Дарием постепенно стирался.

У главного безопасника я провела несколько часов, но каких. До сих пор мороз по коже.

— Нет. Дар невозможно обойти.

— И это говорите вы? — лорд Дарий задрал платье на кукле, открывая вплетенную травинку. — Леди Катчер, не вы ли убеждали в обратном?

— Я… но… Я не знаю, как это сделать.

— Поэтому вы здесь, давайте думать, как это кому-то удалось. Рассказывайте  все, что знаете о своем даре.

Особо рассказывать было нечего: на меня не нисходило благословение Пресветлой, я не слышала голосов да и святые не касались моей головы. Просто однажды в ворота монастыря постучали и попросили сделать куклу, чтобы Пресветлая послала ребенка. 

— Обычно твои глаза блестят, будто что-то задумала, а сейчас в них грусть, — Бенедикт переплел наши пальцы.

— Все хорошо, просто перенервничала вчера, — после случившегося у лорда безопасника мне жизненно необходимо чувствовать и видеть Бенедикта. Очищаться в его обожании и порядочности.

— Неужели больше ничего не происходило, леди Катчер? — с грацией хищника лорд Дарий встал из-за стола и, с присущей только ему ухмылкой, встал позади меня.

Я напряглась. От этого лорда можно ожидать чего угодно, но даже в самых смелых предположениях я ни на миллиметр не приблизилась к жестокой задумке безопасника.

— Ну же, Кати, постарайтесь припомнить еще что-то, — лорд положил мне на плечи руки, принялся мягко массировать, будто случайно задевал пальцами открытые участки кожи. 

— Перестаньте! — я вскочила, с силой вытерла кожу от чужих прикосновений. — Что вы себе позволяете?! 

— Неужели я вам не нравлюсь? — и столько в его самоуверенной улыбке было превосходства, что рука сама поднялась и влепила главному безопаснику города звонкую пощечину. 

Минуту стояла звенящая тишина. А после лорд Дарий запрокинул голову и громко расхохотался. 

Псих.

— Простите, леди Катчер, но я должен был понять, что вы из себя представляете.

— Кати, милая, тебе не о чем тревожиться, — Бенедикт вновь поцеловал мои пальцы. — Единственная трудность — выбрать к кому пойти в гости, а для кого придумать вежливый отказ. Ах да, и еще в чем пойти.

— В смысле?

— Как, ты не видела горку карточек и писем с приглашениями? — я покачала головой. — В таком случае пойдем разбирать вместе.

Книга тут же была позабыта, а Бенедикт увлеченно рассказывал о правилах принятия и отказа приглашений. Неожиданно для себя вспомнила леди Эдагру с ее бесконечными знаниями этикета. Я, конечно, никогда не признаюсь в этом вслух, но сейчас ее уроки были бы весьма кстати.

Приглашения одиноко лежали пышной горкой на серебряном подносе в холле. Вредный Ридж не изволил мне об этом сообщить, а никто из служанок не посмел перечить главному над слугами. Бенедикт пообещал решить этот вопрос, а мне было все равно. Гораздо интереснее для меня узнать почему же лорд безопасник устроил мне такую проверку и что все это значит.

Ответ если и можно найти, то только в одном месте, куда я бы предпочла не входить ни за что и никогда.

Из всего вороха приглашений невозможно отказаться от семи: членам Совета Девяти не отказывают. Род Фишер приглашение не прислал, а я и не расстроилась, наоборот, вздохнула с облегчением.

— А что же попросили Фишеры за мою драку? — говорить о том, что узнала от безопасника не стала, потому что боялась выболтать и о недостойном поведении друга. Не хочу становиться между ними, тем более передо мной извинились.

— Пока ничего. Специально заезжал к ним, но дома никого не оказалось. То пустое, — Бенедикт погладил меня по щеке. — Главное, чтобы ты улыбалась.

Я смутилась, но улыбнулась.

***

Я думала, что либо не усну ночью, либо кошмары замучают, но ни того ни другого не случилось. Уснула легко и до самого утра спала сладко и безмятежно. С первыми лучами глаза открылись и чувство вины затопило. Все же Бенедикт хороший, а я ему такую пакость приготовила, но ничего изменить уже нельзя. Может, стоило сначала поговорить?

— Бенедикт упрям и ни за что не признает этого, — я закрутила волосы в высокий пучок, выбрала скромное платье сливового цвета со скромной драпировкой на бедрах и груди. Две капли цветочных духов. Я готова.

В доме царила тишина, только со стороны кухни иногда долетал шум. Я волнуюсь. Между мной и Бенедиктом потихоньку создается чудо и то, что вот-вот случится может разрушить такую хрупкую связь.

Пусть сейчас я не нуждаюсь в деньгах, но люди нуждаются в моем даре. После случившегося стану прислушиваться к своей интуиции и найду способ обезопасить себя, отказывая в помощи.

— Светлого утра, — сильные мужские пальцы обняли мою талию, Бенедикт поцеловал меня в висок.

— Светлого, — я покраснела.

Что же ему не спится? Я думала, что раз сегодня Бенедикт работает дома, то спать будет дольше обычного.

— Какие планы на сегодня?

Так и хотелось ответить, что грандиозные, но решила промолчать.  Хочется насладиться последними мгновениями мира между нами. Я помню, что Бенедикт готов простить все, кроме измены. Но…

Мои мысли прервал требовательный стук в дверь.

Началось.

Невозмутимый Ридж прошел мимо гостиной. Я затаила дыхание.

— Кати, ты мне ничего не хочешь сказать? — я посмотрела на Бенедикта.

Поздно. Буквально через несколько мгновений ты сам все увидишь, услышишь и узнаешь.

Пресветлая, помоги

Я приподняла юбку и ничего не ответив поспешила навстречу к гостьям. Почему-то была уверена в том, что они приедут вдвоем. И вышла очень вовремя: не успел Ридж открыть рот, как был отодвинут в сторону тонкой, но очень сильной рукой.

— О-о-о Пресветлая, — женщина, забыв обо всем, трогала дорогие ткани штор, подрагивающие пальцы с любовью гладили искусную роспись стен, теплое дерево подоконников.

— Светлого дня, да благословит Пресветлая этот дом. Дитя, — пухлые руки раскрылись приглашая.

— Наставница Теодея, — мне было настолько страшно под тяжелым взглядом Бенедикта, что я спряталась в пухлых объятиях, оттягивая момент ссоры.

Вчера, улучив минутку, я остановила пробегающего мимо мальчика-вестника передала заранее написанную записку в монастырь. Упрямство Бенедикта меня разозлило, но самой не хватало слов, чтобы убедить разрешить заниматься куклами или хотя бы доделать уже взятый заказ. Зато наставницы наверняка смогут донести до Бенедикта мысль о том, что даром Пресветлой пренебрегать нельзя.

Я на это надеюсь.

— Это же дамиранский хрусталь, — столько благоговения в голосе наставницы Дотеи я не слышала даже во время молитвы.

Никогда бы не подумала, что она настолько падка на роскошь. В монастырь приходили разные люди и я заметила, что при богатых гостях ее глазах будто огоньки загораются. Признаться, всегда думала это из-за сплетен, теперь вижу ее любовь к дорогим вещам. Вот только неужели монахини разбираются в этом? Тогда почему я не отличаю дорогое от обычного?

— Светлого дня… хм… матушки, — в искренности лорда не усомнился бы только глухой. — Кати, может, объяснишь что происходит?

— Лорд Катчер, — наставница Дотея оторвалась от разглядывания вазы, сосредоточилась на мужчине. Ее интересовал не сам Бенедикт, а булавка в шейном платке с большим прозрачно-голубым сапфиром. Руки женщины жадно потянулись к драгоценности, но столкнувшись с возмущенным взглядом Бенедикта тут же опустились. — Простите. Светлого дня.

— Лорд Катчер, — наставница Теодея недовольно посмотрела на подругу, вновь вернула взгляд к лорду. — Мы очень рады за нашу Катрису, что она смогла найти любовь и, наконец, можно успокоиться зная о вашей защите.

Бенедикт недобро прищурился, резким взмахом руки предложил или точнее сказать, приказал следовать за ним. К счастью, не в кабинет, а в столовую, где уже был накрыт завтрак… на четверых. Какие в доме замечательные слуги или пока я обнималась с наставницей Дотеей он отдал приказ?

Завтрак прошел в тишине. Бенедикт то и дело бросал на меня испытывающие взгляды, а я как примерная послушница и жена смотрела исключительно в тарелку, отрезала невероятно маленькие кусочки от пышного омлета и молилась о терпении Бенедикта.

Понимала, что сделанного не воротишь, но и приглашение наставниц было единственным вариантом решения проблемы. Во всяком случае на тот момент я только его видела. Ладно, и сейчас тоже вижу только его. Не прислушается ко мне Бенедикт, все решает сам, а потом говорит о важности "мы" и моей улыбки.

Пресветлая, почему между нами все так сложно?

Как бы ни хотелось, но время чая подошло. Теперь можно поговорить и о цели визита. Все смотрели на меня, а я не могла подобрать слов, чтобы не обидеть Бенедикта. Впрочем, я уже его обидела. Резко выдохнула будто перед прыжком и, посмотрев прямо в глаза Бенедикта, сказала:

— Я несогласна с твоим запретом заниматься куклами.

— Как?!

— Что?!

Да, наставницы не знали зачем я их позвала. Боялась, что вместо приятной беседы они с порога начнут цитировать Писание, а вот кому из нас сомневалась до этого момента, все же Бенедикту. Приятно, что хоть кто-то на моей стороне.

— Поэтому за моей  спиной пригласила наставниц? — вновь передо мной лорд Катчер, со льдистым взглядом замораживающим до самых косточек.

— Ты меня не слышал, — последнее слово я почти прошептала. Не выдержала тяжелого взгляда и опустила голову.

Бенедикт встал, молча подошел ко мне, протянул руку. По правилам хорошего тона чай нам подадут в гостиную. Я вложила ладонь и последовала за мужем, наставницы шли следом, сохраняя молчание. Я спиной чувствовала, как им хочется высказаться, но подчиняются правилам дома. Удивительно. Я бы так не смогла.

В гостиной наставница Дотея вновь потерялась среди роскоши вещей, она все трогала, нюхала и будь ее воля, прижимала бы к сердцу. Откуда в простой  монахине столько любви к вещам?

— Лорд Катчер, — наставница Теодея села на край кресла, сложила руки на коленях. — У девочки дар Пресветлой от него нельзя отказаться или запретить.

— Пресветлая, это же работа самого Жоржио Дарморе, — наставница Дотея чуть в обморок не упала, прикасаясь к масляным мазкам картины. — Оригинал!

Наставница вскрикнула и восторженно посмотрела на Бенедикта. Он еле сдерживал злость, только крепко сжатые кулаки выдавали степень ярости.

— Лорд Катчер, почему вы запрещаете Кати заниматься тем, что предначертано лишь для нее? — наставница Теодея краснела за безобразное поведение Дотеи, но стоически терпела эту муку. Она вообще с пониманием относилась к слабостям других.

— О-о-о-о это же…

— Да это тот самый фарфор и, пожалуйста, не трогайте его руками, — Бенедикт начинал порыкивать, но увлеченную наставницу это нисколько не смущало. Хвала Пресветлой, руки от сервиза убрала.

— Лорд Катчер? — наставница Теодея привлекла внимание Бенедикта и под его бешеным взглядом вздрогнула, но не отступила. — В чем причина вашего запрета?

— Моя жена не должна работать, — Бенедикт подскочил к наставнице Дотее, забрал из ее цепких рук книгу, вернул на полку, а женщину силой привел к дивану и усадил на него. — Кати теперь леди у нее другие обязанности.

Наставница Дотея недовольно поджала губы, но промолчала. Женщина посмотрела на нас с наставницей Теодеей и нахмурилась пытаясь понять о чем идет разговор.

— Да, но дар…

— От этого дара у Кати лишь неприятности, зачем ей этим заниматься?

Если бы Бенедикт знал сколько раз я задавалась этим вопросом.

— Не мы решаем какой дар получить и…

— И поэтому я решил, что моей жене, — на последнем он сделал паузу. — Не стоит рисковать жизнью и здоровьем.

— Конечно, ведь вы это сделали за нее, — наставница Дотея встала, уничижительно посмотрела на Бенедикта, продолжила. — Рискнули. Ведь только любящий муж запрещает жене использовать дар, который однажды не найдя выход выжжет ее. Готовьтесь лорд Катчер, в любой день вы можете проснуться рядом с высохшей старухой. С тобой, Катриса, не прощаюсь: выжженным даром место находится лишь в монастыре Пресветлой. Радуйся отсутствию семьи: оказаться им ненужной страшно и больно.

Наставница Дотея гордо подняв подбородок выплыла из гостиной. Ничего нам не сказав наставница Теодея поспешила следом за подругой.

Я же, осознав услышанное, с ужасом посмотрела на Бенедикта.