Глава 25

— Леди Катриса, обязательно попробуйте это пирожное, — леди Лувин, показала на горку с белоснежными пирожными присыпанные ореховой крошкой и политые черным шоколадом. — Их для нас готовят в лучшей ресторации Арисара. Вы же были там?

— Была. Спасибо, леди Лувин.

Есть не хотелось и даже красивые пирожные не соблазняли, ведь мои манеры за столом все еще не для высшего общества, но отказаться от приглашения не было возможности. Хорошо Бенедикту: его не приглашали, так как это женское чаепитие, а если бы пригласили он с чистой совестью сослался бы на занятость и спрятался у себя в театре. И его бы поняли и простили. А мне сиди, улыбайся и кивай.

— Леди Катриса то ли излишне скромна, то ли фигуру бережет, — леди Снэйк окинула меня уничижительным взглядом, добавила: — А, может, вы брезгуете?

Этой леди уже поздно тревожиться о фигуре, а я расплылась в довольной улыбке — у меня диета. Хотя нет, надо показать страдание, ведь еда такая притягательная, а мне нельзя.

— Мне казалось, когда брезгуют кем-то в гости не приходят. Ошибалась, да? — глаза леди Снэйк неприлично округлились.

— Все верно, леди Катриса, — леди Лувин благосклонно улыбнулась. — Никто не придет в гости, если не хочет общаться. Я когда была молода также следила за каждым кусочком, который отправляла в рот. Годы прошли и…

Леди развела руки показывая свое полное тело. Ее ровесницы согласно кивали, а юные леди деликатно промолчали, но вилочки отложили в сторону. Я мысленно улыбнулась.

— Вы слышали, лорд Фишер старший совсем плох, но все равно не передает власть Грегори, — юная леди (имени ее не запомнила), краснела, но с блеском в глазах делилась сплетней.

— Алиша, тебе-то что? Если Грегори не назвал тебя невестой до получения силы рода, то после и подавно не назовет, — еще одна моя плюс минус ровесница недовольно сморщила носик и преданно посмотрела на хозяйку сегодняшнего чаепития леди Лувин.

— Леди не ссорьтесь, что о нас подумает леди Катчер, — я потупила взгляд. — К тому же чтобы Грегори назвал леди Алишу невестой согласие должны дать оба родителя. Милая, у тебя с кем-то сложные отношения?

— У меня все отлично. А Грегори не называет невестой, потому что хочет, чтобы я заняла место старшей леди рода.

За столом повисло молчание. Я подняла взгляд и увидела побледневших старших леди, удивленных юных леди и растерянную Алишу. Выходит, в порыве она сболтнула лишнего. Мне ее стало чуточку жаль. Сегодня же вечером ее слова дойдут до леди Фишер и это может стать для нее фатальным.

Долгие секунды ничего не происходило, а потом, будто сговорившись, все посмотрели на меня. А я что? Мне плевать кто как себя чувствует и кто будет чьей невестой. Поэтому смутившись, вышла из-за  стола в дамскую комнату. Леди есть что обсудить и как-то попытаться выкрутиться, а мне нужен отдых от этого отдыха.

Все Бенедикту расскажу о таком виде досуга. Чтобы еще хоть раз... Никогда и ни за что. Лучше сидеть в четырех стенах, чем вот так. Пока шла к двери в комнате царило молчание, только шелест моих юбок наполнял комнату звуками.

Не успела я сделать двух шагов от двери, как лента на моей туфле порвалась. Мысленно поругалась, присела, чтобы придумать, как теперь удерживать туфлю и забыла, как дышать.

— Ах, Танира, почему ты защищаешь эту безродную выскочку? — голос леди Снэйк звенел негодованием.

— Гэйра, неужели ты не видишь, что девочка совсем другая, не такая, как Летиция, — голос леди Лувин звучал мягко. Все-таки она милая женщина.

— Милые девочки в  магический брак не попадают. Не хватало, чтобы она задумала охмурить одного из наших сыновей.

— Гэйра, ну что ты такое говоришь. Катриса влюблена в мужа, а он в нее. Жаль, конечно, что такой видный мужчина не достался нашим дочерям, но… после Летиции я бы не хотела видеть его своим зятем.

— А леди Анни до сих пор мечтает о нем, — все тот же противный голос с потрохами сдал и юную леди Фишер. Надо запомнить как ее зовут и никогда не оказываться в одном месте. Противная до невозможности. Та же Алиша лучше, она не ябедничает.

— Анни глупа как пробка, — уверена, леди Снэйк вновь тряхнула головой отчего ее второй и третий подбородки противно задрожали. — Поэтому никто из приличных родов не хочет ее в невестки. И все же эта Катриса мне не нравится.

Я скривилась и тут же дернулась, когда услышала над собой:

— Вам чем-то помочь? — подняла голову.

К сожалению, это был не слуга. В карих глазах застыло вежливое участие. Я помахала оторванной лентой.

— Оторвалась.

— Я вам помогу, — мужчина подхватил меня на руки, усадил в ближайшее кресло, укромно притаившееся среди высоких растений в горшках.

— Не стоит, я…

— Ну что вы, угодить леди Катчер честь для любого в этом городе, — мужчина улыбнулся, но тепла не почувствовала. Очередная маска.

Пока я осознавала услышанное, мужчина ловко задрал юбку, повертел мою стопу, рассматривая место отрыва ленты. Вдруг погладил щиколотку. Я вскрикнула и во время отдергивания ноги случайно ударила сидящего на корточках мужчину. Он покраснел, побледнел, что-то шипел под нос, а я не стала дожидаться ни извинений, ни последствий нечаянного удара вскочила и побежала на выход.

У двери бросила дворецкому, что мне срочно нужно домой и, хлопнув дверью, сбежала с лестницы. Вернулась за потерянной туфлей и пока подавали мою карету, нервно оглядывалась на двери, боясь преследования.

К счастью, то ли удар оказался слишком сильным, то ли бежать за леди Катчер непростительно, мужчина меня не преследовал. Я даже имени его не знаю, а он не представился, как должно делать мужчине. Возможно, мы были представлены на том же балу, но я не старалась кого-либо запомнить. А теперь жалею об этом.

Все больше никаких чаепитий без Бенедикта. В конце концов, он мой муж вот пусть и сопровождает, обеспечивая безопасность.

Дома первым делом отправилась за ответами.

Прежде чем войти в комнату убедилась, что никто меня не видит. Тихо прикрыла дверь и замерла на пороге. Воспоминания заставили передернуть плечами. Сколько всего произошло с тех пор и в то же время будто вчера Бенедикт прожигал меня ненавидящим взглядом и заставлял мыть подвал.

Тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли и прошла в комнату. Где же мне найти не знаю что, но это что-то должно подтвердить нелестные сплетни о Летиции. В то, что она была святой не верю, от одного ее взгляда в дрожь бросало, к тому же я только и слышу какая она была плохая. Люди просто так говорить не будут, во всяком случае не в таком количестве. И все за спиной, чтобы не приведи Пресветлая я не узнала.

А почему они так боятся говорить открыто?

Я замерла, но так и не найдя ответ вошла в гардеробную. На мой взгляд самое то место, где можно легко спрятать что угодно.

Я прошлась вдоль развешенной одежды, придирчиво разглядывала наряды в надежде найти то, чего здесь быть не может. Сложно искать неизвестно что, но если слухи правдивы, то Летиция должна была что-то оставлять себе... не знаю на память или случайно оброненную вещь. Не зря же настоятельница всегда нам говорила о том, что как бы мы не скрывали и не прятали, время обязательно проявит.

Я, конечно, не время, но почему бы и не найти подтверждение словам сплетниц.

Еще никогда в жизни не была настолько подозрительной и собранной. Я залазила в каждый карман, поднимала каждую вещь, даже стены и те простукивала.

Пресветлая, сколько здесь одежды. Неужели она все носила? Наверное, во всем монастыре не было столько одежды, сколько имела бывшая жена Бенедикта. На туалетном столике лежали оставленные хозяйкой драгоценности, множество разноцветных флакончиков и тюбиков с баночками. Летиция умела наносить макияж, это я хорошо помню. С интересом изучила все многообразие средств для подчеркивания красоты. Признаться, я этим пользоваться не умею. Пока на моей стороне юность, но стоит подумать о будущем, наверняка через время придется этим пользоваться, а значит уже сейчас было бы неплохо научиться этому искусству. Мне определенно нужна наставница. Память услужливо напомнила о леди Эдагре, передернув плечами, я открыла верхний ящик.

Украшения вперемежку с флакончиками и баночками, кисти, ленты, гребень. Мое внимание привлек необычный флакон: матовое черное стекло очень редкое в наших краях. Подозрительно. Можно предположить, что это подарок Бенедикта, но тогда почему он не на столе, а в ящике в дальнем углу под ворохом, будто спрятан?

Осторожно взяла флакон, поднесла к свету, но ничего не увидела. Немного подумав все же решилась приоткрыть крышку и понюхать аромат. Знакомые ноты кружились вокруг, но я никак не могла вспомнить что это. Аромат приятный, такой… родной… уютный. Вновь попыталась отделить ноты аромата, но лишь голова разболелась. Я хотела вернуть его на место, но рука своевольно положила черный флакон в карман платья.

Так и что же я ищу?

Оглянулась, ряды одежды вызвали глухую тоску в сердце. А что делать, я обязана разобраться что происходит и кому мы с Бенедиктом так мешаем.

Я подошла к узкому шкафу, сунула руки под сложенную одежду, достала до стены. Ничего. С каждой полкой мне казалось будто предыдущая хозяйка насмехается надо мной. В какой-то момент мне послышался ее смех. Оглянулась. Никого.

— Это просто нервы, — очень удивилась своему охрипшему голосу.

Перерыв весь гардероб Летиции так ничего не нашла. Но я так просто не сдамся. Немного постояла в центре комнаты, вернула сбившееся дыхание в норму и принялась методично обследовать комнату: полки, ящики, тумбочки у кровати. Ничего.

— Да быть не может! — от злости топнула ногой и некрасиво плюхнулась на кровать. — Кровать!

Я сдергивала постельное, не задумываясь о его сохранности. Неважно. Сейчас я напоминала охотничью взявшую след. Сердце дико стучало, руки подрагивали, в ушах стучал сумасшедший ритм. Весь мир сузился до кровати. Выпотрошив подушки и одеяло так ничего и не нашла. Прежде чем успела огорчиться рыча от тяжести и злости стягивала матрац.

— Да! — я подпрыгнула, рассмеялась и полезла в центр кровати за лежащей булавкой.

Что может здесь делать мужская булавка? Я вертела в пальцах довольно изящную вещь и никак не могла представить Бенедикта с ней. Тонкая игла плавно переходила в рыбий хвост, небольшие плавники плотно прилегали к телу, тонкая работа мастера придала каждой чешуйке жизнь, в глазу сиял маленький оранжевый камень, а на голове был крупный камень такого же оранжевого цвета.

Я напрягла память, но не помню ни разу Бенедикта с оранжевыми камнями. Синие, голубые, прозрачные, зеленые или красные. Но не оранжевые.

Утерла пот со лба и случайно посмотрела на часы.

— Пресветлая!

Забыв об усталости, я быстро вернула все обратно. Незамеченной покинула комнату, тихонько перебежала в свою и только там выдохнула. Я успела до возвращения Бенедикта.