Глава 49

Откладывать поход и устройство на работу я не стала.

Госпиталь Светлой Лумии встретил знакомым запахом лекарственных трав и дезинфицирующих составов. Ничего не изменилось за прошедший год – те же светлые стены, украшенные выцветшими гравюрами, потертый паркет на полу и вечно спешащие целители в белых халатах. Главный целитель Роберт Штайн, седовласый мужчина с добрыми глазами, просиял, увидев меня в дверях своего кабинета. – Госпожа Маль-Хела! Какая приятная неожиданность! – он поднялся из-за заваленного бумагами стола. – Присаживайтесь, расскажите, как вы? Беседа получилась теплой и непринужденной. Господин Штайн помнил меня, как одну из самых любопытных практиканток и искренне сожалел о случившемся в академии. Когда я озвучила свое желание работать в госпитале, он даже не стал уточнять причины. – Конечно, мы будем рады видеть вас в нашем коллективе. Правда, жалование у нас скромное... – Меня это не смущает, – я тепло улыбнулась. – Когда я могу приступить? – Хоть завтра, – господин Штайн протянул мне бумаги для заполнения. – Первая смена с восьми утра. Выйдя из госпиталя, я решила немного прогуляться. День выдался на удивление теплым, и я не спеша шла по узким улочкам, наслаждаясь солнечным светом и ароматом цветущих в палисадниках росмерий. Охранников я не видела, это и к лучшему. Слишком назойливое внимание меня утомляло.

Мысли невольно возвращались к предстоящему разговору с Эрнилем. Он наверняка будет недоволен решением работать в госпитале для простолюдинов, но... мне было все равно. Целительство – мое призвание, и я не собиралась от него отказываться. Внезапно я почувствовала легкий зуд между лопаток. Словно кто -то прожигал меня взглядом. Я замедлила шаг, делая вид, что рассматриваю витрину небольшой лавки. В отражении стекла мелькнула смутно знакомая мужская фигура, тут же скрывшаяся за углом дома. Сердце пропустило удар. Я ускорила шаг, сворачивая на более людную улицу. Возможно, мне показалось, но рисковать не хотелось.

Я незаметно для себя самой перешла на бег и поспешила к машине. то и дело оглядываясь по сторонам. С облегчением выдохнула, лишь когда оказалась внутри, сидя на мягком сиденье. Кристаллы в двигателе машины потрескивали,воин, одетый в обычную рубашку и брюки, что сидел за рычагами управления, едва слышно напевал. Все вместе создавало успокаивающий звуковой фон, но тревога не отпускала до самого дома.

Я шла по коридору в свою комнату, когда услышала голоса в холле. Эрниль? Так рано? Выбежала на лестницу: он вернулся не один – две женщины в скромных платьях стояли позади него, держа небольшие саквояжи. — А вот и моя супруга, – произнес Эрниль с легкой улыбкой. Он держал в руках небольшой букетик нежных голубых лиликусов. – Позвольте представить: госпожа Валли Бранд будет нашей экономкой, а госпожа Марта Хоук – поварихой. Горничная прибудет ближе к вечеру.. Я растерянно кивнула. Появление прислуги для меня стало неожиданностью и я настооженно их разглядывала: обе женщины - не молодые, но чистые и ухоженные, выглядели приветливыми.

— Располагайтесь, – Эрниль жестом указал женщинам направление. – Госпожа Бранд, осматривайтесь, мы подойдем чуть позже. И покажите госпоже Хоук кухню. Когда мы остались одни, я приняла протянутый Эрнилем букет и с удовольствием вдохнула свежий, травянисто-цветочный аромат.. Спрятала лица в цветках и решилась признаться: — Я сегодня устроилась на работу в госпиталь Светлой Лумии. - осторожно подняла голову и глянула на него из под ресниц.

Лицо Эрниля стало каменной маской. — Что? После всего, о чем мы говорили? – он недовольно прищурился и склонил набок голову. — Это просто работа целителя... — Это неприемлемо! – отрезал он, рубанул воздух рукой. – Ты – леди, моя жена. И работать в госпитале... — Я целитель! – насупилась я. – И не собираюсь сидеть дома, изображая светскую даму!

— Ла-адно, - протянул он и . – Я ждал этого. Но при тебе всегда будет мой человек.

После небольшого торга я вынуждена была согласиться. Если ему так спокойнее - пусть будет так. Не представляю, чем будет занят охранник, но сидеть днями без дела ему будет скучно. Главному целителю вряд ли это придется по нраву. Вот пусть Эрниль сам объясняется с господином Штайном!

Это были “цветочки”, Эрниль. Но прятаться я не собираюсь. Если тебе не доложила охрана, скажу я: — А еще я заезжала к Шонкару, – добавила я, наблюдая, как желваки заходили на его скулах. – Правда, не застала его... —Ты с ума сошла? – процедил Эрниль. – Я же просил без самодеятельности! Тори, это опасно. Я не могу постоянно следить за тобой. — И не нужно! Я взрослая женщина и... — Которая не понимает, во что ввязывается! – рявкнул он. – Собирайся, через час выезжаем к отцу. И еще - охрану сегодня же сменю. Он резко развернулся и стрелой взлетел наверх. Я прикусила губу. Спорить было бесполезно, но и сдаваться я не собиралась. Все равно будет по моему!

Всю дорогу от нашего дома до родового имения де Варрамов я сидела в присланной за нами машине, как на иголках.

Меня подмывало попросить остановиться, открыть дверь, и бежать, бежать, не разбирая дороги. Хотелось как маленькой девочке топать, кричать, плакать и валяться на полу, до получения желаемого.

Но теперь мне не положено. Я должна ходить с пресной физиономией “воспитанной дамы” с приклеенной улыбкой и прятать за маской вежливости настоящие чувства.

Ненавижу условности.

Ненавижу маски.

Ненавижу аристократов.

Я училась с ними, и слишком хорошо помню их высокомерно-пренебрежительные взгляды на тех, кто не имел титула. Можно подумать, эти титулы они заработали. Ве, чем могут они похвастаться – так это длиной родословной, а она есть у каждого. Только без именитых предков.

Снова с тоской вспомнила Шигар: там тоже не всегда люди искренни, но в основном, там некогда строить из себя то, чем ты не являешься. Нет сотни запретов, как ходить. что одевать, с кем можно “дружить”, а с кем нельзя. Люди честнее.

А здесь… Еще и напряженное молчание, что воцарилось между нами с Эрнилем, не добавляло спокойствия. Я украдкой разглядывала гордый профиль – волевой подбородок, прямой нос, упрямо сжатые губы. Сердце предательски замирало каждый раз, когда наши взгляды случайно встречались. Эрниль, не спускавший всю дорогу с меня глаз, осторожно коснулся моих сжатых в кулаки пальцев и легонько погладил:

— Боишься? Не стоит. Все будет хорошо.

— Можно подумать, этот прием что-то изменит. – обреченно выдохнула.

Мы миновали высокие кованые ворота, распахнутые для гостей и машина мягко остановилась перед фонтаном со статуей девушки с кувшином, из которого лилась воды.

Он помог мне выйти, уложил мою руку на сгиб своего локтя и мы медленно пошли в дом.

— В любом случае мы можем всегда уйти

— Я бы ничего не потеряла, если бы вообще не пошла, – пробурчала я недовольно и нацепила на лицо вежливую улыбку. Надеюсь она не выглядит сейчас, как кровожадный оскал.

С того единственного раза, что я здесь была, по моим воспоминаниям ничего не изменилось. Вдоль широкой подъездной дорожки, ведущей к дому, были высажены идеально подстриженные в форме пирамидок и шаров кусты, перемежающиеся рабатками с уже увядающими яркими цветами.

Белоснежные колонны на фасаде, витражные окна по первому этажу.

Низкое крыльцо с широкими ступенями.

Привратник у двери.

Дворецкий проводил нас в гостевое крыло, где нам выделили... одну спальню.